Вы обратили внимание, друзья, что, говоря о любви, мы с Вами выходим на религиозные ценности.
Это неизбежно, если мы стремимся развивать коллектив вплоть до высших ступеней его развития. Рано или поздно мы с Вами упираемся именно в религиозные ценности как ценности высшего порядка, которые, возводя человека к Богу, выводят его за пределы ограниченной человеческой жизни.
И здесь сразу возникает несколько противоречий.
Первое сразу обращает на себя внимание. Это противоречие между «светским» характером жизнедеятельности коллектива и его обращением к религиозным ценностям. Насколько это законно, целесообразно и органично?
Далее. Между различными типами религиозных ценностей. Могут ли в таком случае сосуществовать в одном лагере дети, скажем, православных и мусульман? А православных и протестантов? А православных и «свидетелей Иеговы»?..
Еще одно противоречие возникает между коллективизмом как основным приоритетом лагерной жизни и индивидуальным характером религиозных ценностей, которые, обращаясь к каждой душе и имея в виду ее спасение, оставляют в стороне коллективистские приоритеты.
Давайте последовательно рассмотрим эти противоречия.
О соотношение «светскости» и религиозности.
Слава Богу, прошли те времена, когда любое упоминание о Боге или религии рассматривалось через призму уголовного законодательства, но и в условиях «религиозной свободы» вполне правомерно ставить вопрос об определенной «экологической безопасности». И опасения атеистически настроенных педагогов и родителей вполне можно понять.
Что здесь можно сказать? Во-первых, более менее активное обращение к религиозным ценностям происходит не сразу, а тогда, когда коллектив достигнет достаточно высоких ступеней развития и, что называется, «упрется в них». Упоминание о них в оргпериоде и во время некоторых процедур (о которых речь пойдет ниже) не носит систематического характера и не имеет целью формирования определенного религиозного мировоззрения.
От детей не скрывается религиозный исток заповеди, скажем, «любите друг друга», но упор делается не на ее происхождении, а на ее содержании, которое носит вполне «светский» общечеловеческий характер. Любой атеист, если он гуманист, признает, что любовь между людьми гораздо лучше ненависти. Отличие от его позиции заключается лишь в том, что от детей не скрывается религиозный характер происхождения высших нравственных норм и заповедей. С этим невозможно спорить: нравственные нормы высшего порядка имеют религиозное происхождение. И от детей не стоит этого скрывать, если мы хотим им дать не «обскурантистское», а, как это ни парадоксально, научное и адекватное реальностям окружающего мира образование и воспитание.
Далее. Детям ничего не навязывается. Им скорее предлагается увидеть еще одну возможную точку зрения на окружающий мир с позиции религиозных ценностей. Достоинство этих ценностей заключается в своеобразном «экологическом» иммунитете к их восприятию. Вследствие их необычайной возвышенности, они просто недоступны детям и подросткам для полноценного усвоения. И мудрый воспитатель, понимая это, ставит перед собой цель не усвоения детьми религиозных ценностей, а привития уважения к ним. Например, такая нравственная заповедь высшего порядка, как «любите врагов ваших», просто не может быть «адекватно» воспринята детьми. Она недоступна даже их пониманию, не говоря уже о том, чтобы усвоить ее в душе и сделать правилом жизни.
Так что опасения вроде того, что дети станут «религиозными фанатиками» просто не имеют под собой достаточной психологической почвы. Фанатиками детей (если это все-таки происходит) делают чаще всего сами родители.
Но если в ребенке в силу ли домашнего воспитания, врожденной природной доброты или просто в силу того, что, как говорил в свое время апологет 2-го века Тертуллиан, «каждая душа по природе христианка», что-то откликается в душе в моменты обращения к религиозным ценностям, то это можно только приветствовать. Хотя бы потому, что управляемый процесс всегда лучше стихийного. Если что-то адекватное и «конгруэнтное» в душе уже было, то рано или поздно это обращение к религиозным ценностям произойдет, и лучше, если это будет во время организованного педагогического процесса, чем во время встречи со случайно встреченным агитатором из какой-нибудь тоталитарной или разрушающей человеческую личность секты.
Еще раз подчеркну: цель воспитателя - не «внести» религиозные ценности, а привить к ним уважение, а процесс их усвоения не может идти без личных усилий самовозрастающей души, откликающейся своим внутренним содержанием на «адекватные» ей ценности.
Теперь о разных типах религиозных ценностей. Несмотря на свою принадлежность к православным христианам, я всегда стремился и стремлюсь, чтобы в лагерь попадали дети разных вероисповеданий. Это моя осознанная педагогическая позиция. И в лагере были дети православных, протестантов, мусульман, «свидетелей Иеговы».
Основа для нормальной жизни и сотрудничества здесь очень простая. Высшие нравственные нормы всех мировых религий не противоречат друг другу. При всех мировоззренчески-догматических различиях во всех религиях убивать, прелюбодействовать, красть – плохо, а любовь и самопожертвование ради благих целей ценятся как высшие добродетели. Поэтому, призывая детей любить друг друга, я не противоречу ни одной мировой религии. Да, я говорю, что эта заповедь принадлежит Иисусу Христу, но она восходит и к христианскому Богу, и к мусульманскому Аллаху, и к Будде. Не один истинный мусульманин, к примеру, никогда не станет отрицать высшее нравственное значение этой заповеди в устах «великого в ближнем и дальнем мире» «Пророка» «Исы сына Мариам».
И, наконец, очень важное противоречие между коллективистскими приоритетами и «индивидуализмом» религиозного предстояния. Противоречие это существует, и его бесполезно было бы отрицать. Советская педагогика прославилась достижениями именно в области коллективистских приоритетов и, не умаляя этих заслуг, хочется сказать, что, на мой взгляд, это произошло именно за счет своего рода «сублимации» «вертикальных»
религиозных ценностей, направления сил души, их обслуживающих, на «горизонталь» коллективистских отношений. Беспрецедентные успехи А.С. Макаренко, к примеру, - реальное тому подтверждение. У него коллектив поднялся на уровень религиозной святыни, занял место Бога и всего комплекса религиозных ценностей, обслуживающих высшие потребности души.
Но сейчас другое время, и есть возможность все расставить по своим местам. Возможно, я сейчас начну отрицать многое из того, о чем я вещал в первых двух частях книги, но пусть это Вас не удивляет. Коллектив, конечно, большая ценность, но у него нет той индивидуальной человеческой души, которая, по словам Иисуса Христа, дороже всего окружающего мира. Поэтому когда возникает «конфликт интересов», богоспасаемая человеческая душа всегда должна быть дороже. Это, мне кажется, важный приоритет и важное отличие современной российской педагогики от приоритетов педагогики советского периода.
Вот пример. Вадим. Замечательный во многих отношениях человек. Творческий, умный, но, главное, есть надежда, что глубоко и непоказно верующий. Однако, когда у него нет настроения, нет желания включаться в коллективную работу, - может мешать всем и вся, заводя общее дело в состояние ступора. Но я ему все прощаю, понимая, что главное у него есть, а все остальное – это «детали». С точки зрения коллективной педагогики – это абсурд, но не то с точки зрения высших духовных приоритетов, приоритетов религиозно окормляемой личности. Они все-таки важнее.
Однако не стоит и здесь впадать в крайность. Гармония, а точнее «симфония» коллективных и индивидуальных интересов с точки зрения религиозных ценностей вполне возможна. Православная педагогика имеет адекватное понятие для этой «симфонии», почерпнутое из живой практики Церковной жизни. Это – «соборность». Соборность – это такой баланс индивидуальных и коллективных интересов, где утверждение вторых не приводит к отрицанию первых, что верно и в обратном порядке. То есть, живая человеческая душа, оплодотворенная благодатной связью с Богом, может вполне гармонично объединяться в другими подобными душами в единый живой организм. Правда, этот организм называется Церковью, и закономерно возникает вопрос, возможно перенесение теории и практики церковного домостроительства во (в основе своей) все-таки светскую педагогику, не произойдет ли при этом бесплодное эклектическое смешение различных форм и методов по сути своей несовместимых?
Не будем, отрицать, такая опасность есть. Но опасность еще не означает невозможность. Предлагаю Вам, коллеги, так и смотреть на мой опыт в этой области – как некий опыт соотнесения религиозных ценностей, ценностей высшего порядка, с повседневной педагогической практикой. Опыт, я надеюсь, не до конца бесплодный.
Вернемся к оргпериоду. Здесь впервые ставится задача «постараться полюбить всех», и отсюда начинается движение к этой цели.
В течение всей последующей работы лагерной смены организатор всегда, когда есть для этого повод, возвращается к этой цели и напоминает о ней ребятам. Все случаи нарушения закона доброты – самый прямой повод к этому. Присутствие в коллективе «неудобных» раздражающих многих участников – еще один постоянный фактор «тренировки» способности к любви. Я уже упоминал об этом, что с этой целью иногда сознательно приглашаю в лагерь ребят, которые не подходят туда по «объективным» параметрам: пониженный интеллект, высокая степень закрытости и закомплексованности, отсутствие способностей к взаимодействию в коллективе или творческой жилки.
Если это не вредит самим приглашенным, то присутствие таковых ребят в количестве одного-двух человек бывает очень полезным в силу вышеуказанной причины. Именно тогда, когда они вызывают очередной выплеск негативных эмоций, нужно напомнить ребятам о любви как способности за всеми недостатками «видеть» человека, ценить его и не менять своих чувств к нему, несмотря ни на что.
Конечно, о результативности подобного механизма «тренировки способности к любви» обольщаться не приходится. Сама ценностная значимость подобного нравственного образца поведения слишком высока для понимания и восприятия подростками. Но все-таки, все-таки, как вода по капле точит камень, так и неоднократное обращение внимания на необходимость любви к каждому дает свои результаты. Смотришь, и постепенно даже у самых отверженных появляются свои защитники и друзья, да и у большинства постепенно меняется к ним резко негативное отношение.
Кроме этих целевых и личностных факторов работы «на любовь» есть и процедурные механизмы, специально направленные на продвижение к суперцели лагеря.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь