Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Никто нас в жизни не может
Вышибить из седла! –
Такая уж поговорка
У майора была.
Это строки известной поэмы Константина Симонова «Сын артиллериста». Главный герой Ленька Петров, молодой лейтенант, во время Великой Отечественной войны отправляется по заданию своего командира в тыл врага (на корректировку артиллерийского огня). В финале Ленька задачу выполняет, но когда на место боя пришли советские войска, они увидели не молодого парня, а поседевшего за одну ночь старика.
Поэма стала настолько популярной, что Симонову со всей страны полетели письма с просьбами рассказать о дальнейшей судьбе Леньки. Выжил ли он после войны? Существовал ли он?
Вот как об этом писал сам Симонов:
Историю, которую я положил в основу поэмы, мне рассказал на Рыбачьем полуострове командир 104-го артиллерийского полка майор Ефим Самсонович Рыклис. Самого героя поэмы я тогда не видел, историю его подвига запомнил, а фамилию не записал. И эта моя журналистская оплошность принесла мне потом много хлопот.
Реального Леньку Петрова звали Иван Алексеевич Лоскутов. Прототипом майора Деева был как раз Ефим Рыклис, и так же, как в поэме, под его начало приехал служить единственный сын близкого армейского друга. Впоследствии Рыклис был вынужден послать молодого лейтенанта на опасное задание и не был уверен, что парень вернется.
Иван Лоскутов на тот момент был уже опытным бойцом и на сложное задание отправился не в одиночку (как у Симонова), а с двумя разведчиками, один из которых в ходе артобстрела был ранен. Под покровом тумана они направились к месту назначения, идти нужно было около трех километров. Когда туман внезапно рассеялся, группу заметили немцы и открыли по ней огонь.
Из письма И. А. Лоскутова Симонову:
Прошли мы примерно с километр, как туман рассеялся, и фашисты открыли по нашей группе пулеметный и минометный огонь. Проводник наш был ранен, и я его отправил обратно. Оставшееся расстояние мы шли что-то около трех часов, правда, “шли” не то – в основном ползли, ибо попытки вытянуться во весь рост прерывались огнем гитлеровских пулеметов и минометов, но как бы то ни было, цель была достигнута...
Поднявшись на вершину, бойцы увидели все вражеские позиции – минометную батарею, кухню, пулеметные точки. Отметили все важные локации, определили необходимые координаты и по рации передали сведения в полк – данные для артиллерийского обстрела.
А дальше все как в поэме – на утро наша артиллерия ударила по врагу! Минометная батарея фашистов разгромлена, немцы в панике, подавлено несколько пулеметных точек. Но вскоре немцы выследили, где находится высота, с которой корректируется огонь, и уже открыли по ней минометный обстрел. Сложно тогда пришлось Лоскутову и товарищам – находиться в тылу врага, да еще и быть под перекрестным огнем.
Дальше, опять же как в поэме, лейтенант принимает решение вызвать огонь на себя. Из письма И. А. Лоскутова Симонову:
Вызванный нами огонь по наступающим не смог их остановить, и фашисты окружили высоту со всех сторон, начав подниматься непосредственно на нее. Нам ничего не оставалось делать, как вызвать огонь непосредственно по высоте. Мы передали такую команду, но комиссар полка считал, что это ошибка, и переспросил, и только после вторичной нашей команды на высоту обрушился шквал нашего артогня.
Почти сутки красноармейцы прятались в горах, уйти удалось только когда вновь опустился туман. До своих добрались с трудом. В штабе их встречали как героев, потому что считали бойцов группы Лоскутова уже погибшими.
За этот подвиг Иван Лоскутов был награждён медалью «За отвагу». Всю войну Иван Алексеевич воевал в 104-м артиллерийском полку, закончил войну на Тихом океане, освобождал город Сейсин, награжден несколькими медалями и орденами.
О литературной славе своего поэмного прототипа был осведомлен. Но реальную историю Лоскутов поведал Константину Симонову в письме только лишь в 1964 году.
Послевоенную карьеру также посвятил служению Отечеству в штабе Тихоокеанского флота, в отставку вышел в звании полковника. На пенсии занимался общественной деятельностью, вел переписку с теми, кто интересовался дальнейшей судьбой Леньки Петрова, часто выступал перед школьниками с рассказами о войне.