Великолепный Бельмондо в фильме «Великолепный». Первая моя встреча с актёром неповторимого обаяния, могучим и уязвимым, воплощением французского апломба, неврозов и благородства.
1976 год. Мы смотрим французскую комедию, не догадываясь даже, что это пародия на «Бондиану». Кто из нас тогдашних видел хоть один фильм про Джеймса Бонда? Разве что слышал песню Высоцкого про «живое порожденье Голливуда», агента 007.
«Великолепный» - история писателя, сочиняющего романы о суперагенте Бобе Сен-Клере, который осуществляет нереализованные желания автора. Старая история раздвоения личности снята задорно и весело. А главный фактор успеха – исполнитель двух ролей, литератора и альфа-самца, неловкий, закомплексованный интеллектуал и самоуверенный, самовлюблённый герой тайных войн.
В Бельмондо прекрасно уживались оба этих начала. Он полифоничен – мог играть в боевике или в психологической драме, освоить лирическую тему или откровенно комедианствовать. Из современников таким же универсалом был разве что Высоцкий. Проживи Владимир Семёнович столько же, сколько Жан-Поль, они бы, наверное, обрели и портретное сходство – два седовласых патриарха, у каждого за плечами слава, женщины, потери и вклад в искусство, соотносимый с достижениями всего национального театра и кинематографа. Две глыбы, две бесспорные величины.
Жаль, что об этом можно только мечтать. Высоцкий сошёл с дистанции в 80-м, на следующий год Бельмондо снялся в «Профессионале», финальной сценой, как писал Высоцкий (правда, про другое кино), «в слёзы мужиков вгоняя». До той поры Бельмондо лишь однажды достиг подобной трагической высоты – у Годара, в фильме «На последнем дыхании».
Бельмондо пришёл к нам в те годы, когда кинематограф был многоцветен и говорил на разных языках о разном. Нас формировало советское кино в сочетании с кино европейским – французским, итальянским, польским, югославским… Американцы не были старшими братьями в этой киносемье – да, крутые ребята, с шерифами и ковбоями, гангстерами и астронавтами, комедиями, мюзиклами, историческими колоссами вроде «Клеопатры». Но тот же Бельмондо и стрелял, и дрался не хуже, и даже проигрывая, оставался великолепным и становился нашим, близким, почти совсем родным.
«Обаятельный тупица, с рожей боксёра и сердцем павиана: всё в руках, ничего в мозгу», - написал он о себе однажды. Самоирония и вызов – вот формула Бельмондо, два начала, соединив которые, получается актёр-легенда. Нам повезло: мы видели рождение звезды. Мы дожили до его последней улыбки, согревшей мир, в котором осталось так мало настоящего.