Кроссовки импортные. Белые, из натуральных материалов. Очень удобные, потому что в них нога спит.
Пятнадцать лет назад он начал ходить в фитнес. Небольшая группа – единомышленников. Увлеченных идеей здорового образа жизни.
На первую тренировку пришел в дешевеньких кедах. Или полукедах – с тонкой резиновой подошвой. Тренер посмотрел, отрицательно покачал головой. И предложил «настоящие» кроссовки.
Купил и не пожалел. Тренировался примерно года два. Затем вывих ноги. Лечился месяца полтора. Тренировки почему-то бросил.
Красивые кроссовки лежали и ждали своего часа. И дождались. Он начал носить их на улице. Кроссовкам почему-то это не понравилось. Они начали желтеть. В некоторых местах потрескались. Стирка не возвращала утраченную свежесть.
Он носил и носил, и кроссовки начали напоминать крестьянские лапти.
Ушел на пенсию. Но выбросить любимую обувь не решался. Думал так: кто на меня смотреть будет? Я теперь пенсионер. А кроссовки очень удобные. И они замечательно служат. Главное – оберегают ноги от неприятностей.
Сомнения появились после встречи с приятельницей. Она взглянула на его ноги и спросила: «Алкаши не предлагают тебе компанию на троих»?
Посмотрел критически. Правду увидел. Да - это всё! Носить больше нельзя. Неприлично.
Через неделю ему перевели на карточку пять тысяч. Так называемая халтура. Деньги упали примерно в девять вечера. И, когда он спать ложился, то твердо решил утром купить новые кроссовки. А эти торжественно выбросить. Думал, что нет ничего проще – прийти, выбрать и купить. И что эта покупка его не разорит.
Уснул с радостной мыслью. Приятной мыслью. А еще вспомнилось далекое детство. Мать покупала новую обувь. Берешь ее в руки. Разглядываешь и нюхаешь. Запах новой обувки голову кружил. На другой день надеваешь – в школу. Так приятно!
Пришло утро. Отправился в магазин. Кроссовки разных размеров стояли на полке. Брал, крутил в руках. Смотрел на цены. От четырех до пяти тысяч.
Как объяснить? Почему-то трудно это сделать. Но только не жадность, не патологическая скупость. Что-то другое. Он смотрел и думал, что красная цена такой обуви – полторы тысячи. А на ценнике указано – пять.
И душа молчала. Не могла выбрать. Казалось, что покупка не станет своей – как те – бывшие белые.
Наверное, что греха таить, было эти пять тысяч жалко. Вот если бы душа от радости подскочила, тогда – плевать - заплатил и надел на ноги. Тут же в магазине.
Вернулся домой. Снял кроссовки, которые когда-то так назывались. Посмотрел на них – стыдно стало. Будто по щекам нахлестали.
Думал: скряга я. Потерял здравый смысл. Было тяжело – на душе.
В этом году лето наступило рано. В начале мая. И продолжалось четыре месяца. Небывалое южное лето на Урале. Каждое утро он надевал бывшие кроссовки и уходил гулять. Нужно пройти лесок. И идти по пыльной дороге. Так можно загорать, если рано утром. Идешь в шортах и в бывших кроссовках.
От шагов поднималась кирпичная пыль. И мягко оседала на ногах. Дома босыми ногами не походишь – нужно сразу идти в ванную мыть.
Пыль, конечно, и в обувь въелась. Во все отверстия. И окончательно «добила».
И опять – мысли, что надо непременно купить новые. Хватит себя не уважать.
И вот снова деньги. Путинские десять тысяч.
Решительно пошел в магазин. Повертел в руках несколько пар. За спиной надоедливо маячила продавщица. И снова то – уже знакомое ощущение нерешительности. Ощущение, которое нельзя преодолеть.
Вышел из магазина. Вернулся домой. Снял давно неприличную обувь. А на душе противно-противно.
Рассказал эту историю. Потому что наша жизнь все-таки состоит из мелочей. Многие из этих мелочей мы мало сознаем. А они иногда нами управляют. Нехорошо, но это так.