В центре Киева есть улица Грушевского. Это один из идеологов украинского национализма, а потом – советский профессор, идеолог советской же украинизации. Казалось бы, что нам до него? Давно забытый, никому не интересный персонаж. Но вот новость: советник президента Украины предложил переименовать Украину в Русь-Украину, чтобы, цитирую, «отобрать бренд “русских” в конце концов». У нас, у россиян, то есть, отобрать. Бессмысленность этого предложения очевидна. Термин «Русь-Украина», как раз и изобретенный советским профессором Грушевским, обозначающий некое тысячелетнее государство, возникшее пи князе Владимире, отсылает нас к той реальности, которой никогда не было. Долгое время существовало единое русское государство, а новые «идентичности» на его окраинах начали формироваться по историческим меркам недавно - максимум пару столетий назад.
Проблема, однако, не в этом, а в том, что современные политики все чаще живут по законам информационного потока: то, что они сказали вчера, ничего не значит для сегодняшнего дня, а то, что скажут сегодня, не будет иметь отношения к их завтрашним поступкам. Они сражаются за сиюминутные показатели рейтингов и не думают о таких старомодных вещах, как «судьба Родины» или «интересы простых людей». Одно радует: сегодня тот же Арестович сказал, что «Украина снялась с крючка Минских соглашений», но его слова нельзя воспринимать всерьез.
Конечно, вспоминаются евангельское: «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12:37). Каждое слово – это тот воробей, который совьет гнездо в душе, того, кто это слово услышит. И чем больше людей слышит тебя, чем большей властью над умами и ушами ты обладаешь, тем пристальнее будут оцениваться твои слова на последнем суде. Не понимаю, почему люди, которые публично несут ненависть, вражду между народами и странами, не сгорают от стыда… «Пусторечие есть дверь к осуждению и клеветам, разносительница ложных вестей и мнений, сеятельница разногласий и раздоров, – говорит никодим Святогорец. - Оно подавляет вкус к умственным трудам и всегда почти служит прикрышкой отсутствия основательного ведения. После многословия, когда пройдет час самодовольства, всегда остается некое чувство тоски и разленения».