Именно так, по словам Вячеслава Майера, строили дорогу «Свияжск-Ульяновск». Кому, как не ему, знать об этом? Эту рокаду строил его отец. С 14 лет мальчишка был связан с Транссибом. В Тайшете подолгу жил в гостиницах «Тайшетлага» и «Озерлага». Каждое слово автора текста глубоко прочувствованное и выстраданное, не зря же он был реабилитирован трижды!
Мой отец - А.Я. Майер (1913-1996 годы жизни) строил эту рокаду - участок Свияжск-Ульяновск от начала до конца: с начала марта 1942 года по сентябрь 1943 года. Его тяжелые рассказы о ней входили в мою повседневность. «УНСО-одно колесо», носилки, совковые и штыковые лопаты, скрипучие телеги, запряженные костлявыми лошадьми, скользкие деревянные настилы: всё вручную от формирования насыпи, проходки выемок, разгрузки шпал и рельсов, доставленных с БАМа. КПП, лай овчарок, развалившаяся от сырости и вязкой глины обувь, и, пожалуй, самое страшное - голод, голод и беспредел.
Спали с палками на нарах, защищаясь от своих же бандитов, еду «добывали» во взрывах при вытаскивании леса с замёрзшей Волги (толовыми шашками оглушалась и рыба, которой питались наспех) и экзотически. Запрещённым приёмом, ночами прирабатывая в колхозных и совхозных домах, в темноте занимаясь покосами и вывозкой на своём горбу высушенного сена, копкой картофеля и колкой дров для женщин, оставшихся без мужчин. В войну бронь в Москве была 45% (на фронт пошли 55% мужчин), а в сельской местности на фронт пошли 95% мужчин.
Сняли с фронтов и доставили в Волжлаг Крестьянки были одеты хуже трудармейцов: те, в солдатской одежде, без погон и в суконных шинелях. Их, немцев, сняли с фронтов - моего отца с Ленинградского, и через призывные военкоматы сразу доставили в Волжлаг. А девушки-женщины волжанки были без нательного белья, с кучей угрюмых детей, завёрнутые в рогожные мешки - накидки и такие же юбки-обмотки. Жили в промёрзших избах.
Правый, горный берег Волги в районе Свияжска был забит брошенными «Эмками» - легковыми машинами чиновников, бежавших от вермахта за Волгу. В большинстве это были советские евреи. Этот факт отмечен в произведениях Владимира Солоухина. Они капались в машинах и находили редко деньги, дорогие украшения, брошенную детскую одежду и обувь.
Отец, уже до этого раскулаченный в 1929 году в АССР немцев Поволжья, до войны жил в Подмосковье, успел в Михайлове окончить курсы стройдесятников, выучил русский язык и «дипломатично», будучи бригадиром, дружил с лагерным начальством. Бывший начальник политотдела Визенмиллеровской МТС Константин Куглер, ленинградский коминтерновец, был его другом.
К.Г. Куглера, уроженца Бремена, за его деяния на Волге в период коллективизации колонисты ненавидели. Отец, как мог, помогал ему, кормил, охранял от нападок. «Он, коммунист, вами нелюбимый, но он тоже человек!». Вспоминал: «Какой это был образованный человек!». Смотрел на текст русских газет и тут же переводил на немецкий язык, а с немецкого на русский, в каком бы положении текст не был, хоть верх ногами. Был он приятелем Эрнста Тельмана и сопровождал его в поездках по Советскому Союзу, в том числе по АССР немцев Поволжья.
Вождь германского пролетариата подарил ему свой галстук. Поведал и о курьёзном случае, когда в купе поезда российские воришки «увели» у него китель НКВД. Его всё же нашел через неделю и торжественно с извинениями вручил вождю Германского Пролетариата. Пламенно выступать Константин Григорьевич мог 24 часа в сутки без перерыва и отдыха. В «Волжлаге» он уже еле ходил, отекали ноги, но больше всего его угнетала всеобщая отчужденность. ВКП (б) коммуниста бросила в море ненависти. Его, кое-как передвигающегося, задевали черенками лопат, долго не поднимали, когда падал. Ведь он мог только призывать к ненавистной работе и победе над нацизмом.
Подарок от Советской власти
Подошел юбилейный день 25-летие Великого Октября - 7 ноября 1942-го года. Не ожидали немцы, работающие по 14 часов в сутки, такого подарка от Советской власти. Им предоставили первый выходной день! Была суббота, погода стояла на редкость хорошая, тёплая, с солнечными проблесками. Люди просто не знали, чем себя занять, одни подшивали обувь подручными нитками, другие, как рыцари средневековых войн, штопали заплатки на заплатки.
Были и такие, кто начал стирать бельё и приводить себя в порядок, брея по очереди друг друга опасными бритвами, перед этим наведёнными на тележных вожжах. Колонисты, даже служившие в Российской и Красной армии, не знали вонючих портянок, а тем паче, как ими пользоваться, они ходили в шерстяных чулках, на которые натягивали кирзовые сапоги. (Кирзовые сапоги были и моей повседневной юношеской обувью с фарсом, с вывороченными наружу наполовину голенищами).
Русских немцы называли «Bandel-ями», обмотанными кушаками, и «Wicheschissel-ями», носящими портянки. Некоторые разыскивали земляков. Людское море гудело, и никто не заметил, как по перевёрнутым тачкам, лежащим у телеги, влез человек. Одну из грабарок он поставил рядом, взялся за ручки: «Смотрите, смотрите, что делает Куглер?» Куглер упёрся: «Опять начнётся советский словесный понос». К.Г. Куглер был в чистой, белой рубашке с запонками, в пиджаке, брюках, обмотках, пропитанных кровоточащим гноем, и тапочках.
Глаза на его опухшем лице блестели безумством, а по галстуку Эрнста Тельмана радостно гуляли блики Солнца: «Он запел: «Schon ist die Jugend - Хорошо быть молодым». Песню, которую знают все немцы Земли. Случилось, непредвиденное, генетическое, вековое... Все вдруг запели. Двадцатитысячный хор пел одну за другой песни далёкой Германии и родной Волги, песни навсегда покинутой Родины.
Немцы-строители обнимались, слёзы струями текли по огрубевшим лицам. Даже лежавшие уже при смерти, вставали, цепляясь и карабкаясь за ноги и протянутые руки. Все пели. Сколько времени - трудно сейчас вспомнить. Хор, дирижируемый «бременским музыкантом» Константином Куглером, свободно пел немецкие песни в центре России, на берегах Волги.
Наконец, разбрасывая толпу поющих, появился отряд нкэвэдешников с привязями молчавших овчарок (немецких). Собаки ведь тоже понимают и не лают, когда люди поют. Кто-то стащил с телеги Куглера и поволок. Его все запомнили счастливым с прокусанным зубами галстуком Эрнста Тельмана. Так вот потомки ремесленников Рейна и Майна, рыцарских орденов и свободных городов Западной Европы, закончили свой скорбный путь в гостеприимной России.
Загадка ночных криков отца
Мой отец по ночам до конца жизни протяжно, всхлипывая, кричал «Тейхриббб». Когда я его спрашивал об этом, пожимал плечами и молчал. Загадку его криков я выяснил только в начале XXI-го века, когда познакомился с материалами дела «Чёрный рейхсвер». 22 февраля 1942 года был организован Волжский железнодорожный ИТЛ (Волжлаг) с центром в Казани. Численность заключенных в нём немцев на 1 августа 1942 года составляла более 23 тысяч человек.
Волголаг занимался строительством железной рокадной дороги Свияжск-Ульяновск, а так же работами в совхозе им. Сакко и Ванцетти. Лагерь был закрыт 27 апреля 1943 года в связи с окончанием строительства дороги. В сентябре-ноябре 1942 года органами НКВД было сфабриковано дело о «немецкой антисоветской повстанческой организации «Чёрный рейхсвер» среди заключенных «Волжлага». Было арестовано 59 человек, обвинённых в «создании немецко-фашистской контрреволюционной группы», готовящей диверсии, террористические акты, вооруженный переход на сторону вермахта и т. д.
Судебный процесс состоялся 12 декабря 1942 года в Москве. 54 человека (пол роты) были приговорены к расстрелу, пять - из-за несовершеннолетнего возраста - к 10 годам лагерных работ. Только обвинительное заключение составляет 34 машинописных страницы. В процессе следствия были опрошены тысячи немцев, в том числе и мой отец.
Руководителя «Чёрного рейхсвера» нашли в лице Тейхриба Абрама Андреевича, 1919 года рождения, уроженца Алтая Благовещенского района, немца, члена ВЛКСМ, со средним педагогическим образованием (23-ти летнего парня!). Вот откуда пожизненный страх моего отца в ночных видениях - «Тейхриб!».
Всех осужденных по этому делу реабилитировали в 1957 году за отсутствием состава преступления. Надо отметить, что о реабилитации отцов и детей в те - уже «хрущевские времена» родственникам даже не сообщали.
После развала СССР в 90-х годах немцы Дальнего Востока выехали в Германию, а там многие поехали и дальше по меннонитским селениям мира.
Спасибо, что читаете)))