Когда створки толстой железной двери захлопнулись, меня обдало холодом. Я не одобрял замкнутые помещения, а последние годы провел в скитаниях: словно перелетная птица, судорожно искавшая остров посреди океана. Вот и нашел.
Меня не пугали сокамерники и тем паче – местная еда. Мне не раз доводилось голодать по несколько дней.
Поначалу я веселился с другими, разгоняя шутки на пустом месте. Упражняясь в словесности, мы забывали о времени – и сближались.
Конечно, до подлинного тепла далековато, но суррогат дружбы тоже неплохо обезболивал. Будто плацебо.
Когда эмоции поутихли, я огляделся. Четыре стены, решетки на окнах. Все это, конечно, романтично. Но надоедает быстро.
Так пришли книги
Я славно подружился с библиотекаршей – полной женщиной со светлым каре. От нее пахло сдобой и глаза ее всегда улыбались.
Наверное, читающие арестанты казались ей милыми.
Но ассортимент библиотеки был скуден, как завтрак в приюте. Одно и то же: классика, учебники и романы позапрошлого тысячелетия. Я не против классики, но хотелось читать современные книги: динамичные, жесткие и открытые.
Пока приятели пропагандировали анархию, я был увлечен другим – пытался сохранить рассудок.
Ежедневные прогулки не пропускал никогда. Все корпусные знали, что из нашей хаты обязательно выйдет хотя бы один – носатый шутник.
На прогулке были квадратные отсеки для каждой камеры, с решетчатым потолком. Для лучшей слышимости мы кричали наверх – словно муэдзины, возвещавшие о начале молитвы.
В эти диалоги я частенько вплетал букинистическую рекламу. Постепенно – будто переводил щенят с жидкой пищи на мясо.
Совсем скоро весь этаж отписывал мне малявы. Письмена эти, не поверите, были о книгах. Вурдалаки уточняли о наличии той или иной книжонки – знали о моих связях в библиотеке.
И так наш корпус начал охотиться за книгами.
Некоторые экземпляры норовили скурить книги. Ибо иногда табак некуда закручивать. Забавно. Уверен, Эдгар По и остальные удивились бы, насколько полезными были их тексты. Во избежание подобных казусов – вели списки.
Книги не меняют человека быстро. Или не меняют вовсе, не знаю. Но на прогулке все чаще можно было услышать литературные споры: словно сотни голодных чаек сетовали на ветер.
Не берусь судить, о чем спорить лучше – о понятиях или о книгах. Но, как минимум, споры стало приятнее слушать.
История без морали и публицистики. Просто пазл. Просто обрывки памяти.
