Деньги, сбереженные от растраты на предметы роскоши (или замки), будут с выгодой использоваться на другие нужды.

Обезумевшее «кейнсианство», или, вернее, доведенное до конечных логических следствий. Апологии «порока» роскоши было достаточно, чтобы вызывать ярость рационального экономиста и пресвитерианина Фрэнсиса Хатчесона. В своем опровержении, предвосхищавшем закон Сэя, он указал, что «доход, не истраченный одним способом, будет истрачен другим способом и если не пойдет на роскошь, пойдет на полезные благоразумные цели». Таким образом, траты на предметы роскоши едва ли необходимы для экономического процветания. На самом деле, продолжал Хатчесон, процветание обеспечивают люди бережливые и трудолюбивые; они-то и снабжают общество товарами: «Общество получает пользу отнюдь не благодаря неумеренным и самодовольным любителям роскоши, а благодаря людям трудолюбивым, которые должны обслуживать всех покупателей». Высмеивая Мандевиля, обычно сдержанный Хатчесон колко заметил: «Стоит ли удивляться тому, что необходимыми для общественного блага объявлены роскошь и самодовольство, если даже воровство и грабеж, по мнению того же самого автора, служат этому благу, давая работу слесарям?». Деньги, сбереженные от растраты на предметы роскоши (или замки), будут с выгодой использоваться на другие нужды, пока все потребности еще не удовлетворены полностью, т.е. «пока все люди не снабжены нужными им вещами настолько, что уже ничего нельзя добавить». Общими предпосылками Хатчесон в своей «Системе» назвал свободу и природное право собственности: Каждый человек обладает природным правом прилагать свои силы по собственному решению и усмотрению в любом труде и любых развлечениях для достижения нужных целей в той мере, в какой это не причиняет ущерба личности или имуществу других людей, и никаких иных усилий общественный интерес от него не требует... Это право мы называем природной свободой. Безупречное утверждение, если не считать опасной расплывчатости понятия общественного интереса, который «требует» человеческих усилий. Однако принцип laissez faire в трактовке Хатчесона достаточно ограничен. Так, во «Введении в нравственную философию» он замечает: «Простой народ часто нуждается в научении, в наставлении посредством законов на предмет того, как ему устраивать свои дела и заниматься своими ремеслами». Что касается, в частности, международной торговли, то Хатчесон исповедовал старомодный меркантилизм и выступал за государственное регулирование для обеспечения «благоприятного.