Что делает человек, когда ему приходится иметь дело с амбиваленцией?

Он пытается как можно более точно ее сформулировать.
И с помощью каких средств? Он ее как следует обдумывает, его темпо-ритм ускоряется и становится рваным, в его речи доминируют простые и короткие предложения, иногда слово «нет» повторяется раза три или четыре.
Это все явные признаки паранойи. Что же делает в подобной ситуации человек, если он знает, что в его мире творится черт знает что? Человек пытается понять, а что все-таки чувствуют другие люди, вообще, как, чем они живут?
И что еще хуже — он пытается понять и подстроиться под мир других.
Что и делает, когда действительно хочет понять.
Тогда он все время пытается быть таким, как другие: то, что делают другие, он пытается делать так же.
У него не возникает при этом никаких проблем, он не злится на них, и в то же время говорит, что он как раз любит принимать в таком процессе участие.
Ему важно понимать и чувствовать то, чего другие не понимают, он хочет понять, как они живут и что делают.
Ведь его собственный мир — это ведь тоже совершенно непонятный мир, мир, в котором ему приходится жить в силу тех или иных обстоятельств.
А что происходит в этом мире, понять, пожалуй, еще труднее.
Впрочем, он понимает, что существует он по большей части не один, есть еще мир жены и детей.
«Я живу ради них и ради тех, кто меня окружает», — говорит он. И я подумала: может быть, именно потому, что ему приходилось жить в мире, где существуют миллионы людей, он так скучен?
Как же тогда он может понять то, о чем думает и что чувствует его жена? Она тоже связана с этим миллионами людей, и она также может испытывать тоску и тревогу.