Шел 1877 год, У настоятеля одного из приходов Самарской губернии отца Иоанна, родился сын. На сороковой день после рождения мальчика крестили именем Никита.
Отец Иоанн был доволен – сын родился, после трех то, девок. На крестины собрались немногочисленные родственники и добрые знакомые.
Обед протекал неспешно, поднимали тосты за здравие матушки и младенца Никиты, поздравляли отца с долгожданным наследником, говорили, что будет, кому приход передать. Говорили о погоде, зима была малоснежная, весна ранняя и сухая, лето началось и не одно дождичка, урожая ждать не приходится, а тут еще и война с турком. Но тревожные разговоры быстро сменялись новыми тостами за здравие, поздравлениями и шутками.
Проводив гостей, отец Иоанн пошел в сад – решил посидеть на воздухе, отдохнуть не много, подумать. После заката зной сменила вечерняя прохлада, на землю опустились густые сумерки, а сними и тишина.
Благостное настроение отца Иоанна немного омрачило сожаление, что нет сейчас с ним его отца, не увидит он внука, да и вообще, не известно жив ли. Отца своего, Иоанн вспоминал редко, почти не знал его. Когда то давно, служил он в этом же приходе, настоятелем которого был дед Иоанна, а потом вдруг собрался да и уехал куда – то, не сказав никому ни слова, и никогда больше домой не возвращался и с родней не общался. Вот тут то Иоанн впервые и услышал странное и пугающее слово «чернокнижник», говорили, что отец отрекся от веры и занялся наукой бесовской. Иоанн был тогда маленьким, и разговоры эти очень пугали его и заставляли еще усерднее молиться. Потом говорили, что видели отца в Самаре, а дальние родственники, жившие в Питере писали, что видели его там, в сопровождении каких - то господ с сомнительной репутацией таких же чернокнижников, вероотступников. Потом говорили, что живет он в каком-то тайном ските у Старой Ладоги, но где это находится мальчик Ванятка (будущий отец Иоанн) тогда не знал.
Порыв сильного прохладного ветра пробудил отца Иоанна от воспоминаний, он поднялся со скамейки и не спеша пошел по песчаной дорожке в сторону дома. Вдруг впереди среди тумана и вечернего сумрака, как будто, из не откуда появилась странная, темная фигура. На встречу отцу Иоанну шел человек высокого роста, одетый в черный балахон, подпоясанный плетеным кожаным ремнем. Лицо незнакомца скрывал широкий капюшон. Незнакомец шел медленно, опираясь на длинный посох.
Отец Иоанн почувствовал, как по спине пробежал не приятный холодок, сердце тревожно сжалось. Он перекрестился и, шепча про себя молитву, медленно двинулся навстречу незнакомцу.
Шагах в пяти от отца Иоанна незнакомец остановился, остановился и отец Иоанн.
- Ну, здравствуй сын, - тихим хрипловатым голосом сказал ночной гость.
- Отец! – почти вскрикнул, потрясенный священник, - откуда ты, как?
- Я не надолго, – сказал отец – вот принес наследство Никиткино, до поры спрячь, а как подрастет, отдай ему. Да не вздумай выбросить или сжечь. Прокляну!
С этими словами старик снял заплечный мешок и подал его сыну.
- Ослушаешься – прокляну! – грозно повторил старик и, погрозив сыну посохом, растворился в тумане.
Происшедшее отец Иоанн и рад бы списать на духоту, выпитое вино, усталость, но тяжелый мешок был доказательством, что этот странный визит и в правду был. Ощупав мешок, отец Иоанн понял, что в нем лежат три большие толстенные книги. «Чернокнижник», вдруг всплыло в голове Иоанна страшное слово из детства. Но, за чем, за чем эти страшные отступнические книги его сыну.
Происшедшее отец Иоанн и рад бы списать на духоту, выпитое вино, усталость, но тяжелый мешок был доказательством, что этот странный визит и в правду был. Ощупав мешок, отец Иоанн понял, что в нем лежат три большие толстенные книги. «Чернокнижник», вдруг всплыло в голове Иоанна страшное слово из детства. Но, за чем, за чем эти страшные отступнические книги его сыну.
- Не позволю! – гневно подумал священник, - не позволю сбивать мальца с пути истинного, губить душу в ереси.
Отец Иоанн решил сжечь непотребные книги, ведь ему – православному священнику и в руках то держать их грешно…, но тут мысль резко оборвалась, он почувствовал, что кто то, смотрит ему в спину. Иоанн обернулся, невдалеке у садовой калитки стояла мрачная фигура в темном балахоне, грозившая ему посохом. Иоанн быстро перекрестился и, шепча молитву, направился к дому.
- Если передам книги – сам уподоблюсь вероотступнику и соблазнителю невинной души, толкающему ее на погибель. А если не передам… Тут отца Иоанна охватил суеверный ужас, - чем, какими бедами, обернется проклятие чернокнижника.
Он решил спрятать книги подальше, а там божьей милостью все забудется, все образуется.