Как правило всё, происходящее с нами или вокруг нас, давно описано в художественной литературе.
Мне, наконец, стало понятным, какие зловещие параллели навевает продолжающаяся коллизия вокруг девочки Алисы и ее семьи.
Эта мощная, страшная книга написана около ста лет назад шотландцем Арчибальдом Кронином. И незаслуженно забыта - я не нашла даже экранизаций. (А как это можно было бы экранизировать!) Сильный писатель, у нас в семье очень любят трилогию "Путь Шеннона", в особенности "Юные годы". Писатель в какой-то момент увлекся левыми идеями, что испортило эпопею "Звезды смотрят вниз", но "Замок Броуди" - это шедевр.
Название в русском переводе отличается от оригинала, на самом деле это "Замок шляпника". Но в любом случае - это никакой не замок. К чему мы еще вернемся, но сначала - пару слов о главном герое, Джеймсе Броуди.
Броуди - человек нереализованных амбиций, неумеренного честолюбия, которое ежеминутно страдает. Он хочет слыть аристократом - но его фамилия только созвучна знатной. Он хотел бы быть помещиком - но торгует шляпами в своей лавке.
Он строит нелепый дом, похожий на средневековую крепость, но и это - пародия. В доме всего-навсего пять небольших спален, гостиная, и кухня-столовая. По представлениям тех времен - это очень скромное жилище, вроде современной однокомнатной квартиры, презрительно именуемой в народе "однушкой". (Параллель начинает проясняться? )
И за этими нелепыми стенами Броуди предается домашнему тиранству - до поры единственной его отдушине. Его жена - сломлена как личность, деградирует физически и нравственно. Его сын Мэт вырос лицемером и эгоистом. Его старшая дочь Мэри, в ее попытке бунта, чудом не лишается жизни (но это неподсудно).
Постепенно, по мере того, как дела Броуди приходят в упадок, всё его болезненное безумное честолюбие сосредотачивается на младшей дочке - Несси. На свою беду в младшем школьном возрасте Несси почти каждый день - первая в классе.
Броуди ставит перед собой цель: Несси должна получить именную стипендию на образование в университете, выиграть большой конкурс. Эту стипендию никогда не получала девочка, девочки раньше даже не участвовали в конкурсе. (Не забудем, действие романа относится к восьмидесятым годам позапрошлого века). О Несси все заговорят, она станет великим человеком, он всем покажет!
"Да, только так и можно этого добиться - надо с детства направлять ее по намеченному пути. У него есть кое-какие планы насчет будущего Несси.
Стипендия Лэтта! Вот будет венец всех ее блестящих успехов в школе. У
Несси есть способности, ее нужно только правильно воспитать. Боже, какой это будет триумф! Девушка - стипендиатка Лэтта, первая девушка, получившая стипендию Лэтта, - и к тому же из семьи Броуди! Он позаботится, чтобы Несси добилась этого. Пускай ее мать лучше уберет прочь от дочери свои слабые, балующие руки! Он сам возьмется за ее воспитание.
Он еще не вполне ясно себе представлял, что хочет сделать из Несси. Но образование есть образование! Потом она сможет получать в университете различные ученые степени и одерживать победы. Все в городе знают, что Джемс Броуди - человек передовой, широких и либеральных взглядов, и он это еще сильнее подчеркнет, вдолбит это навсегда в глупые головы. Он уже воображал, как люди толкуют между собой: "Слыхали последнюю новость? Способная дочка Броуди поступила в колледж. Ну да, она получила стипендию Лэтта, лучше всех выдержала экзамены, и отец отпустил ее в университет. Вот это передовой человек! И такой дочерью он вправе гордиться".
Да, он утрет нос всем в городе! Броуди выпятил грудь, ноздри его
раздулись, глаза были устремлены куда-то вдаль. Он дал волю фантазии. Он не замечал, что трубка потухла и остыла. Он твердил про себя, что добьется всеобщего признания, что все будут смотреть на него снизу вверх, что он когда-нибудь заставит оценить себя должным образом. Мысль о Несси постепенно испарялась, он уже больше не думал о ее будущем, и центральной фигурой в его мечтаниях был уже теперь он сам. Он заранее упивался славой, которой дочь озарит его имя!"
Несси полностью находится под контролем отца.
Несси, оставшись одна за опустевшим столом, который молчаливо напоминал ей о приказе отца заниматься, посмотрела сначала на погруженную в чтение мать, затем на спину бабки, не обращавшей на нее никакого внимания, на Мэта, который теперь развалился на стуле. Потом со вздохом усталости начала вытаскивать учебники из своей школьной сумки, неохотно кладя их один за другим на стол.
- Мэри, поди сюда, - позвала она, - сыграем сначала в шашки.
- Нет, дорогая, отец велел тебе заняться французскими упражнениями.
Может быть, мы потом успеем сыграть партию, - донесся ответ из посудной.
- Хочешь, я перетру тарелки? - схитрила Несси, пытаясь оттянуть начало
своих мучений.
- Нет, не надо, я управлюсь сама, дружок, - возразила Мэри.
Несси снова горестно вздохнула и сказала, словно про себя, совершенно
таким же тоном, как мать: - О господи!
Она подумала о других детях, которые, как она знала, соберутся вместе и будут весело играть в скакалки, в мяч, в чижи, в городки, в другие увлекательные игры, и с тяжелым сердцем принялась за работу.
Стипендия для Несси делается сверхидеей в искаженном мозгу отца. За этим с ужасом наблюдают директор ее школы и городской врач Ренвик, но сделать ничего невозможно. Ребенка не бьют, одевают, кормят...
"Джибсон внимательно посмотрел на друга и тотчас отвел глаза. Он не спросил, почему Ренвик интересуется Несси, и ответил медленно:
- Несси Броуди? Она способная девочка. Да, очень понятливая, но у нее
странный склад ума. Память у нее замечательная, Ренвик: если ты прочтешь ей вслух целую страницу Мильтона, она повторит все почти слово в слово. Схватывает она все быстро, но вот способность рассуждать, более глубокие свойства мышления у нее развиты непропорционально слабо. - Он покачал головой. - Она, что называется, примерная ученица, соображает быстро, но, к сожалению, я замечаю в ней некоторую ограниченность интеллекта.
- Я слышал, она добивается стипендии Лэтта, - сказал Ренвик. - Что же, это ей по силам? Получит она ее, как ты думаешь?
- Может быть, и получит, - ответил Джибсон, пожимая плечами. - Но к чему она ей? Да и трудно сказать, получит или нет. Это не от нас зависит. Программа университетских экзаменов не совпадает с нашей школьной программой. Ей следовало бы идти в Педагогический институт. Вот это ее призвание.
- В таком случае, не можешь ли ты не допустить ее к экзаменам на
стипендию? - спросил Ренвик с некоторой стремительностью. - Я имею сведения, что здоровье ее пошатнулось от усиленной подготовки к ним.
- Невозможно! - возразил Джибсон. - Я же тебе только что сказал, что
это не в нашем ведении. Стипендия предоставлена городу, назначает ее университетское начальство, и к экзамену допускают всякого, кто удовлетворяет их требованиям. Должен сознаться, что я уже пробовал говорить на этот счет с ее почтенным родителем, - Джибсон нахмурил брови, - но ничего не вышло. Он упорно стоит на своем. Конечно, у девочки такие серьезные шансы на получение стипендии, что отговаривать ее от этого кажется безумием. А впрочем...
- Что? - подхватил Ренвик.
Вместо ответа Джибсон взял со стола какую-то бумагу и, бегло просмотрев ее, передал своему другу, промолвив с расстановкой:
- Странное совпадение: я читал это как раз тогда, когда ты вошел. Что ты на это скажешь?
Ренвик взял листок и, увидев, что это перевод латинской прозы (как ему показалось, Цицерона), переписанный красивым, но не сформировавшимся еще почерком, начал читать, но вдруг остановился. Между двумя фразами этого прекрасно сделанного гладкого перевода были вписаны на местном диалекте неразборчиво, почти каракулями, следующие слова: "Налегай, Несси! Что делаешь, делай хорошо. Если не получишь стипендии Лэтта, то я буду знать, кто в этом виноват". Дальше продолжался перевод.
Ренвик в удивлении посмотрел на Джибсона.
- Это мне сегодня утром прислал ее классный наставник, - пояснил тот. -
Он вырвал этот листок из тетради Несси Броуди.
- А перевод она делала в школе или дома? - быстро спросил доктор.
- В классе. Должно быть, она написала эти слова бессознательно, но,
несомненно, они написаны ее собственной рукой. Что это значит? Наследие тех знаменитых шотландских предков, о которых мы так много слыхали от старика? Или раздвоение личности? Ты больше разбираешься в таких вещах, чем я.
- Какое там к черту раздвоение личности! - перебил его Ренвик в
некотором замешательстве. - Это просто минутная рассеянность ума, доказательство чрезмерного нервного напряжения, в котором (судя по тому, что она написала) ее держит чужая сильная воля. Как ты не понимаешь? Она утомилась, работая над упражнением, внимание ее слабло, и тотчас же в памяти всплыла та подсознательная мысль, которая ее постоянно мучает, подгоняет. И, раньше чем мысль оформилась у нее в мозгу, девочка уже машинально написала эту фразу. - Он покачал головой. - Слишком ясно, чего она боится.
- Мы не переутомляем ее занятиями, - заметил Джибсон. - Ее здесь
всячески щадят.
- Знаю, знаю. Девочку губят не в школе. Все зло в этом сумасшедшем
отце. Что же нам делать?"
Да, сделать ничего невозможно. То, что накапливается в психике и организме девочки, недоказуемо.
"- Да ешь же, дочка, нечего сидеть и ждать, пока обед остынет! Такая
большая девочка, как ты, должна иметь волчий аппетит и набрасываться на еду, как будто готова съесть целый дом!
Его слова вывели Несси из задумчивости, и она сразу послушно принялась за еду, пробормотав в виде извинения:
- У меня голова болит, папа. Вот тут, над самой бровью, как будто
стянута ремнем, - и она равнодушно указала на лоб.
- Полно, полно, Несси. Постоянно ты жалуешься на головную боль!
Помнишь рассказ о мальчике, который всегда кричал: "Волк! Волк!", так что когда и в самом деле на него напал волк, никто ему не поверил? Пока не увижу ремень, не поверю, что он у тебя на голове.
- Нет, папа, правда, мне что-то так сильно давит лоб иногда, - кротко
сказала Несси. - Знаешь, как тугая-тугая повязка.
- Ну, ну! Главное - мозг, а лоб - это пустяки, моя девочка. Ты должна
благодарить судьбу, что мозгом она тебя щедро наградила.
Когда Несси лениво принялась за еду, он продолжал с преувеличенным одобрением:
- Вот и отлично!"
Ради Несси старшая ее сестра, Мэри, возвращается в дом ненавистного отца.
"Слушая ее болтовню и наблюдая быстрые, нервные жесты, Мэри вдруг стала пристальнее вглядываться в сестру, и постепенно в душу ее закрадывалась неопределенная, но сильная тревога. Эта быстрая бойкая речь, порывистые, несколько неуверенные жесты Несси, поражавшие ее теперь, при более внимательном наблюдении, указывали на какое-то бессознательное нервное напряжение, обеспокоившее Мэри. Обратив внимание и на то, как похудела и вытянулась младшая сестра, как впали ее щеки и виски, она невольно спросила:
- Несси, дорогая, а ты чувствуешь себя хорошо?
Несси сначала запихала в рот последний кусок, а затем с полным
убеждением сказала:
- Мне становится все лучше и лучше, особенно после оладий. Оладьи Мэри хороши, а сама Мэри еще лучше!
Она с минуту жевала, потом добавила серьезно:
- Мне бывало иногда очень худо, но теперь я совсем здорова.
Мэри подумала, что ее неожиданное подозрение - просто ерунда, тем не менее она решила сделать все, что может, чтобы добиться для Несси некоторой передышки в занятиях, которые, видимо, были не под силу неокрепшему организму девочки".
О финале романа я говорить не буду. В конце-концов это несомненный жанр предостережения. Я процитировала достаточно, чтобы, как мне кажется, вызвать интерес к книге. Но повторюсь: те же проблемы, что мы наблюдаем сейчас, вызывали озабоченность и полтора столетия назад. Одна из них - делегирование родительских амбиций на биографию детей. Опасно, когда, имея лишь однокомнатную квартиру (коттедж, нелепо замаскированный под замок), родитель превращает ребенка в средство прославиться и решить свои проблемы.
Меня никто не убедит, что Алиса Теплякова - это не вариант современной Несси Броуди.
изображения взяты из открытого доступа