Дорогие читатели, я некоторое время не буду выкладывать главы из "Наследницы Византии-2". Роман нужно немного "подшлифовать", переделать, да и вообще появилось много мыслей о том, что надо изменить. Сейчас я пока что буду выкладывать эссе из сборника "ДамаХозяйка". Здесь нет ни фантастики, не приключений, ни теорий заговора. Скорее просто жизненные размышления, которые я решила оформить в сборник.
Уже два года я официально являюсь домохозяйкой. Моя трудовая книжка лежит дома на полке, равно как и мои сертификаты и свидетельства о повышении квалификации.
И при этом я имею наглость считать, что мой муж должен помогать мне по дому.
Да, вот такая я стерва.
На самом деле, нет, и сейчас объясню почему.
Когда мы познакомились с моим мужем, я работала по шесть часов, а он – по двенадцать. На самом деле у меня был восьмичасовой рабочий день, но специфика работы и наличие лояльного заведующего позволяли мне быть дома уже в 14.30. Естественно при таком раскладе я взяла на себя всю «бытовуху».
Вот я почему-то понимала, что если человек работает по двенадцать часов, причем на очень тяжелой работе, то потом ему как-то не до уборки. Я понимала это. И сознавала, что в данной ситуации и при нынешних нагрузках ведение быта – это целиком и полностью моя обязанность.
Однако потом ситуация изменилась. Мы поженились, я родила ребенка, и теперь моя занятость составляла около двенадцати часов (ночное время я не считаю, потому что ребенок практически с рождения спал всю ночь, и хотя ночью я тоже была в напряжении, не могла полностью погрузиться в сон и была готова сразу же вскочить, если это потребуется, однако таких ситуаций практически не было). Однако днем я выкладывалась по полной, делая по три дела одновременно. Я стала асом быстрой готовки. Многорукой мамашей, у которой готовится на плите три-четыре блюда, при этом ребенок на кухне играет с крупой, развивая мелкую моторику, а я слежу, чтобы дочка не засунула эту крупу в нос. Я приобрела способность параллельно убираться и напевать песенки. Или же носиться с тряпкой в дневной сон ребенка параллельно кидая котлеты на сковородку. Я так и стала говорить: кидать котлеты. Я не говорила «жарить котлеты» или «готовить котлеты». Я стала говорить «сейчас, я только кину котлеты на сковородку»…
Однако в жизни моего мужа ничего не изменилось. Он не считал нужным как-то включаться в быт. Он по-прежнему приходил домой как в гостиницу, где все простыни были отглажены, полы помыты, еда поставлена на стол.
Сначала я недоумевала: ну ведь у меня же было это внутреннее чувство справедливости, когда он работал в два раза больше? Я ведь понимала, что он устает, и у него нет сил ничего делать. Так почему же теперь он этого не понимает?
Я предприняла много попыток поговорить и объяснить, насколько же мне стало тяжелее.
Прежде чем поняла, что в обратную сторону это не работает. У мужчин просто нет этого внутреннего чувства справедливости. Зато очень сильно развито чувство собственного комфорта.
Я предприняла много попыток объяснить, что ситуация изменилась. Что у меня больше нет столько времени, что я не могу нормально поесть, что теперь я работаю по двенадцать часов, а он, кстати, сменил работу, и теперь работает по восемь…
Доходило до того, что я с математическими выкладками в руках подходила к нему и доказывала, что я работаю на двадцать часов в течение шести дней больше, чем он (у него был своеобразный график работы, своего рода шестидневный цикл, поэтому я вела расчет на шесть дней). Он сопел носом, фыркал, вроде бы соглашался. Но ничего не менялось.
В конце концов, я бросила эти попытки.
А потом бросила и работу. Потому что отсутствие у меня работы хоть как-то уравновешивает этот перевес.
Теперь я хоть как-то чувствую, что разделение труда в нашей семье относительно справедливо. Я все еще чувствую, что перевес все равно в мою сторону. Но сейчас ситуация хотя бы относительно справедлива; чаши весов колеблются примерно одинаково, и нет такого, что моя чаша, придавленная грузом обязанностей, давно и прочно стоит на земле, в то время как его – болтается где-то в вышине.