Рассказ священника.
Заехал в монастырь переночевать и попал на именины к настоятелю. Праздновали, конечно, днем, а за ужином доедали остатки рыбного пирога - других следов торжества не осталось. Потом пошли на озеро, прогуляться. Собственно озеро находилось несколько в стороне, но один из его заливов приникал к стенам обители. Там на берегу стояли скамейки, на которых, как можно было предположить, любили отдыхать немногочисленные насельники. Мы разместились - свободно и даже как-то вразброс, чтобы сохранять уединение, но при этом видеть и слышать друг друга. Настоятелем был пожилой игумен, присланный из большого монастыря. К послушникам, независимо от их возраста, он относился как к малым детям, называл их разбойниками, непослушниками и другими подобными именами, сохраняя при этом строгость в служебных и деловых отношениях. Справа от него сидел худощавый смиренник с большими, как блюдца, не то серыми, не то голубыми глазами. Он, как мне рассказал настоятель, был из старообрядцев, северянин. Вчера он спас отрока: деревенский парнишка проверял отцовские сети да зацепился, выпал из надувной лодки и стал тонуть... Этот, с глазами, как блюдца, услыхал крики, прибежал, сплавал, успел... Не знаю уж, сколько времени провели мы так в тишине и в созерцании осеннего вечера, как вдруг смиренник предупредил: - Сейчас случится сражение, - и указал на гусей, заплывающих в наш залив. Настоятель вопросительно посмотрел на него. - Это - стадо с сахарного завода. В нем, наверное, голов сорок или пятьдесят. - Ну и что? - не уразумел настоятель. - А то, что залив принадлежит гусям деревенским, - вон они, семь штук, у берега плещутся... И описал надвигающиеся события. Похоже, он хорошо знал законы животного мира, потому как грядущая эпопея развивалась в точном соответствии с его предсказаниями. Как только деревенские заметили вторжение неприятеля, все они вслед за своим вожаком бросились наперерез. Сахарнозаводчики смотрели на это с явным высокомерием, однако притормозили. Достигнув агрессора, малое стадо бесстрашно вклинилось в середину толпы и стало яростно молотить во все стороны. Мощные гусаки противника, небрежно уклоняясь от беспорядочных и суматошных атак, наносили в свой черед удары такой сокрушительной силы, что от деревенских перья летели. Однако ярость защитников, не щадивших своего живота, таила в себе непредсказуемые угрозы, и чужаки стали отступать к противоположной стороне залива. Наконец, лениво отбиваясь, они вышли на берег, но и там, на земле, преследование продолжилось, и оба войска исчезли с глаз. - Что ж они такие опасливые? - вопросил настоятель. - Не опасливые, - отвечал наш прозорливец. - Они, конечно, сильнее, но для деревенского стада этот залив - свой. Можно сказать - родина. И они будут биться насмерть. Заводские - сильные, наглые, но такой народ перья терять не любит. Тут наконец вернулись победители: впереди шел вожак, молча, а за его спиной все обсуждали закончившуюся баталию. Спустились в воду, направились в глубь залива, где стояла маленькая деревенька, и долго еще мы слышали их разговоры и восклицания... - Конечно, это всего лишь птицы, но «всякое дыхание да хвалит Господа», а потому и сей пример свидетельствует: не в силе Бог, а в правде, - заключил настоятель. Интересно, что следующий день подарил мне еще одну иллюстрацию к рассуждениям о силе и о победах. И на сей раз не на птичьем примере, а совершенно из человеческого бытия. Наутро, когда я готовился уезжать, смиренник шепотом попросил меня отслужить при первой возможности благодарственный молебен. - А по какому поводу? - Да я, батюшка, плавать не умею нисколько: у меня на родине вода ледяная - не для купания. - Так как же ты? - Не знаю. - А отчего не сказал отцу настоятелю? - Неловко: будто я в чудотворцы стремлюсь... - А разве не чудо? В подряснике, в сапогах, вода холодная, плавать не умеешь - и парня спас... - Не знаю, батюшка, сам не знаю, как получилось: ни сил, ни умения у меня для такого действия нет.Думаю, Господь хотел сохранить мальчонку - и сохранил.
А что я немощен, так это для Бога пустяк: сила Божия, как известно, в не мощи совершается.
Автор: священник Ярослав Шипов