Приключения Катрин ч6

— Как вы можете быть одновременно такой доброй и злой? Вы понимаете мои самые мелкие нужды, — он указал рукой на пачку денег, — и в то же время отвергаете самые глубокие, — он встал перед ней на колени. — Ах, Катрин, у вас есть жалость? Видя меня у своих ног, вы отталкиваете меня? Даете мне денег! Боже, неужели вы думаете, что я буду благодарен вам за них, когда вы лишаете меня всего остального, лишаете себя? Я был благодарен вам сначала, думая, что это будет залогом вашей любви, ответом на страсть, которая обуревает меня.

— Тихо, тихо! — уговаривала она его, как ребенка. — Так нельзя…

— Нельзя! — взорвался он. — Тогда все погибло. Зачем жить, если нельзя прислушаться к своему сердцу? Катрин, дорогая Катрин, во всем мире нет ничего более важного для меня сейчас, а вы говорите, что это нельзя, — и вновь его руки обхватили ее, голова прижалась к ее груди, и, хотя она и напряглась, но больше не пыталась освободиться. — Не стоит этим мучить себя, — продолжал он, — если моей жене и вашему мужу угодно изменять нам, то ведь и мы можем отплатить им той же монетой.

Он поднял свою голову и придвинулся к ней, жадно ища ее губ. Она попыталась закрыться. Взволнованная его порывистой страстью, тяжело дыша в его объятиях, она пыталась освободиться.

— Если бы… Если бы я только точно знала, что они изменили нам. Если бы я могла быть уверена.

— А вы все еще сомневаетесь в этом?

— Да. Ведь у нас нет доказательств. Ведь все это пока лишь наши предположения, — потом она добавила еще более решительным тоном: — Я честная женщина и мне не хочется становиться иной. Только… только доказательство измены Джона могло бы изменить меня. Если б я была уверена в этой измене, то мне стало бы все равно. Но пока что я не могу считать себя оскорбленной женой, мстящей за свою честь, — она вырвалась из его объятий. Казалось, она окончательно развеяла свои сомнения. С силой оттолкнув его от себя, она поднялась. — Ваша записка напугала меня, но вместе с тем она дала мне надежду, что вы нашли тот путь… путь к предотвращению этой измены. А раз это не так, то зачем вы снова заставили меня прийти сюда?

Орн понял, что ему попалась женщина, которая, несмотря на все свое легкомыслие, любила мужа достаточно, чтобы удержаться от нарушения супружеской верности. Но и поняв это, он, распаленный, продолжал настаивать:

— Я просил вас прийти сюда, чтобы вы узнали о случившемся со мной.

— И это все?

— Но мне было необходимо, мне было крайне необходимо увидеть вас до моего отъезда.

Она не обратила на его слова никакого внимания.

— Могу я, по крайней мере, рассчитывать, что вы сделаете все от вас зависящее, чтобы увезти графиню вместе с собой?

Он посмотрел на нее своими темными влажными глазами с печальным упреком.

— Вы мучаете меня! — пожаловался он. — Мне ужасно больно наблюдать, что все ваши чувства поглощает только этот ваш непутевый муж.

— Я беспокоюсь также и о своей чести, как вы могли бы заметить. А теперь позвольте мне уйти. Скажите только, где вас найти, если вы понадобитесь мне.

Он вздохнул и провел рукой по лбу.

— Я поеду в Со завтра.

— Но ведь вас высылают не туда?

— Нет. Но я должен рискнуть, чтобы быть поближе к вам, на случай, если понадоблюсь, о чем я постоянно молю Бога.

— Но вы будете там в опасности.

— Буду счастлив, если хоть это вызовет ваше желанное для меня беспокойство, — он пожал плечами, как бы отмахиваясь от грустных мыслей. — Если меня вышлют из Со до того, как вы позовете меня, я дам вам знать.

Она опустила голову и поблагодарила его. Надевая на голову капюшон, она сказала:

— Посветите мне, пожалуйста, на лестнице.

Он не шевельнулся. О чем-то раздумывая, он смотрел на нее блестящими глазами.

— Уже! Вы покидаете меня прямо сейчас. Ах, позвольте мне насладиться вашим присутствием еще несколько мгновений. Я ведь даже не знаю, когда в следующий раз увижу вас. Не спешите так.

Ее тревога усилилась от этой ураганной мольбы, она испугалась за себя. Его рука стянула с ее головы капюшон, который она собралась завязать. Потом он снова обнял ее.

— Нет, нет, — умоляла она.

Но его объятия были столь крепкими, что она была не в силах бороться.