Как известно, массовые забастовки в СССР прокатились летом 1989 года. Примерно за неделю до начала забастовки на нашей шахте пошли разговоры о необходимости остановки. Сначала – в поддержку протестующих на других шахтах, потом – к списку требований коллег добавили ещё свои условия. Как альтернатива шахтовому профсоюзу был создан НПГ – независимый профсоюз горняков. Но это будет чуть позже, а пока наша шахта работает.
На тот момент времени работал я в проходке. Третья смена. Приходим на наряд перед выходным. О забастовке не говорит только ленивый, все разговоры сводятся о скорой остановке шахты.
Получив наряд, спускаемся в шахту, идём в забой. По дороге встречаем старую смену. Они смеются:
– Вы чё, в забое бастовать будете?
Отвечаем:
– Почему бастовать? Метры идём рубить.
Старая смена нам:
– У нас на наряде сказали, что шахту будут останавливать. Забастовку объявляем.
Мы им говорим:
– Пока не объявили, вся смена в шахту пошла. А в случае чего мы и под бортом пробастовать можем – в картишки перекинуться.
Старая смена пошла на-гора, мы продолжили путь в забой – разговоры разговорами про забастовку, а наряд выполнять надо. Ничего примечательного не было, смена прошла как обычно. Никуда не спешили, работали размеренно. За час до окончания смены, когда наряд уже был «в кармане», сели под бортом, съели забутовки (тормозки). Быстренько пробежавшись глазами по прессе, заговорили о грядущей забастовке. Стали делать предположения когда она может начаться – с утренней смены или в начале следующей недели. А может, вообще месяц отработаем и лишь потом шахту остановят.
Сидеть в шахте до конца смены не стали, обсудить тему забастовки можно и по дороге на-гора. Ленточный конвейер стоял – с середины смены он нам не нужен и слесарь убежал на подстанцию. Вышли со своего штрека на уклон, остановились. Звеньевой говорит:
– Что-то мне подсказывает, что не будет ночной смены.
Пока шли по штреку, а это около километра, новая смена нам не встретилась. Но тут варианты – либо мы рано идём, либо смена задерживается. Ладно, пошли по уклону на-гора.
Вышли на поверхность по людскому ходку минут за двадцать до окончания смены. До клети и АБК – метров 200. На дворе безлунная ночь, небосвод густо усеян звёздами. Идём к комбинату. Выйдя из комплекса производственно-технических строений, замечаем у комбината большое скопление шахтёров. Казалось, что тут вся смена собралась.
Подходим, среди шахтёров находим своих сменщиков. Они нам объявляют:
– В шахту не идём. Забастовка!
Мы на них шутя:
– Э-э, бездельники! Не могли до утра подождать.
Сменщики говорят:
– Не мы так решили. Клеть не работает, вниз никого не опускают. Старую смену вывезут и всё. В шахту пошли только дежурные слесаря.
С некоторой долей огорчения рассуждаем:
– Мы на выходной пошли. Пока будем отдыхать, забастовка закончится.
Горный мастер новой смены уверенно сообщает:
– Не боись, побастовать и вам хватит.
Интересуемся у него:
– Всё так серьёзно? Чё «наверху» говорят?
Мастер говорит:
– Серьёзней некуда. На верхнем этаже требования к Правительству составляют, большие перемены в стране намечаются. Чем всё закончится, поживём – увидим.
Мы ушли на выходной. После выходного тоже приняли участие в забастовке. Поначалу переодевались в спецовку, получали в ламповой свет и самоспасатель, но в шахту не спускались. Позже переодеваться не стали, в чистом бастовали в кабинете участка. Во время рабочего времени из АБК никто никуда не уходил, система прогулов и опозданий работала точно так-же, как и до забастовки. Распитие алкоголя было под строжайшим запретом, вплоть до увольнения по статье. Зато в карты наигрались от души!
О том, что забастовки приведут к развалу СССР, мы не думали. Хотя экономисты нас предупреждали, с цифрами доказывали пагубность остановки предприятий. Но их тогда слушать никто не хотел. А зря...