«Да уж… Мужья приходят и уходят, а дети нам остаются…», – пытаясь сосредоточиться на работе, думала Лилька пару дней спустя, невероятным усилием воли стараясь игнорировать (как учил знакомый детский психолог) гомон за дверью, который никак не давал ей сосредоточится – младшие дети опять что-то шумно делили, – … и это здорово, конечно… только вот минуту б тишины... «О, боже! Что там у них еще?!.» – казалось, без кровопролития сегодня не обойдется.
Так всегда, как только на Лильку накатит (это когда не спать, не есть – приспичило глину помесить), дети, как с цепи срываются, любыми способами тянут одеяло на себя. Будто чувствуют, что в это время она не с ними, отключает свое поле, к которому они подключены обычно … «Ну, я вам сейчас покажу!..» – в такие дни Лильке под руку лучше было не попадаться!
– Что такое?! Вы угомонитесь, наконец, или нет!! Слышать ничего не желаю, марш по комнатам! – делая страшное лицо, орала (бедные соседи) Лилька, словно разъяренная волчица, шлепками разгоняя по углам своих не в меру разгулявшихся щенят. – Вы все наказаны! До завтра не сметь подходить друг к другу, раз мир вас не берет! Не разговаривать! Не приближаться! – В квартире воцарилась долгожданная тишина.
Дети затаились по комнатам. Испытанный метод... Уже через минуту, стараясь не привлекать ее внимания, они на цыпочках начнут пробираться друг к дружке, заговорщически шептаться и придумают какую-нибудь беззвучную партизанскую игру.
Как минимум час спокойной жизни Лильке обеспечен… Она искренне и не без оснований полагала, что в гневе она страшна, но почему-то дети ее совсем не боялись. Скорее из сострадания они подчинялись ей в такие минуты, опасаясь, как бы их обожаемую, единственную мамочку кондратий не хватил.
…А работа все не шла, фигурка, заказанная ее знакомой- парапсихологом не давалась… Лилькина приятельница захотела иметь глиняную копию старинной металлической бляшки в виде первобытной богиньки, которая когда-то была предметом поклонения давно исчезнувшего местного народа. Таинственное племя, Чудь белоглазая…
Местные легенды гласили, что «пришли они в здешние дремучие леса неизвестно от куда и ушли неизвестно куда…» Никаких следов не оставили они после себя, кроме рассыпанных по земле, укрытых в могильниках и кладах маленьких, металлических шедевров, что время от времени люди находят то там, то здесь, которые, как предполагают краеведы, прежде служили для защиты и обережения тех, к чьей одежде прикреплялись.
Маленькая толстоножка, была найдена (об этом поведал Лильке, перелистанный ею каталог) «под тремя старыми елями», и оказалась не такой простой, как показалось Лильке на первый взгляд.
Чем дольше она вглядывалась в языческую девочку с маленькой грудью, ярко выраженными признаками своего пола и упрямо сжатыми у живота кулачками, тем более неуловимой и неподатливой становилась богиня.
Она словно гневалась… И Лилька, пытавшаяся усмирить, приручить ее, ощутила вдруг мощную, агрессивную встречную волну, с которой сопротивлялась ей богиня… И даже не сопротивление это было, ведь оно уничижило бы маленькую, могущественную женщину, в которую вглядывалась Лилька.
Твердо опираясь на столбики своих непропорционально длинных (относительно всей фигурки), крепких ножек, расставленных как бы для еще большей устойчивости, демонстрируя уверенность и силу, от которой Лильке делалось не по себе, богиня пронзала ее своими круглыми, совиными, близко посажеными, глазками и требовала, чтобы Лилька сохраняла почтительное расстояние между нею и собой…
Лилька заробела, она чувствовала, что богиня излучает огромный заряд женского животного страха… страха перед насилием… страха, равного могучему, сметавшему все на своем пути, яростному, непримиримому противодействию, воплощенному в нем!..
Божество вызвало в Лильке смятение… Она испугалась, почувствовав, как неудержимо затягивает ее круговорот неподвластных ей ощущений, словно человек, по собственной неосторожности оказавшийся вблизи торнадо, ставший вдруг беспомощной жертвой неуправляемой, разрушительной стихии.
Учитывая дружеские отношения с заказчицей, а также род ее занятий, Лилька немедля позвонила ей и рассказала обо всем, что с ней происходит.
– …Я не заметила, как это случилось! Я чувствую инстинктивное желание отступиться, но не могу, я уже в воронке!.. – взволнованно завершила она свой рассказ.
– Праматерь… владычица… хозяйка… защитница, – констатировала Лилькина подруга. – Я не ошиблась в ней. Думаю, заглянув в тебя, она вытащила наружу твои страхи. Не прячься, посмотри ей в лицо, разберись с ними. Если сделаешь это, у тебя все получится.
И снова Лилька очутилась один на один с пугавшим ее божеством. Она не стала торопиться и настаивать, но и не отступила. Внутренне она склонила голову перед беспощадным могуществом, заключенных в нем сил, покорно, с глубоким уважением и трепетом ожидая того, что будет дальше…
Постепенно взгляд богини смягчался. Тем не менее Лилька чувствовала, что панибратствовать с собой богиня никогда не позволит, но все же она разрешила ей воплощать себя, с одним беспрекословным условием - Лилька будет следовать любым ее требованиям… С этого момента дело потихонечку сдвинулось с мертвой точки.
В работе богиня буквально руководила каждым Лилькиным шагом. Диктуя ей свою волю, она точно устанавливала допустимый для себя минимальный размер, четко давая понять, меньше чего она быть не желает, а вот вырасти она могла бы хоть с целый дом. Большой размер был ее достоин.
И хотя будущее нашейное украшение, каким предстояло стать богине, выходило довольно крупным, все же Лилька подчинилась. Богиня определяла допустимый для себя цвет глазури и количество экземпляров на предстоящий первый обжиг.
Людям несведущим трудно объяснить, каким образом осуществлялась эта связь, ведь при всех своих особенностях Лилька все же была вполне адекватным, нормальным человеком, видения ее не посещали, и голоса ей не слышались.
Наверное, понять это в состоянии только женщина или глубоко любящий человек. Это такая тонкая, точная и прочная настройка на другое существо, при которой ты становишься, как бы единым целым с ним, и каждую минуту чувствуешь, и осязаешь то же что и оно.
Одним словом, чтобы объяснить необъяснимое, скажу проще, а вы уж поверьте на слово, стоило Лильке забыться и попробовать внести в этот захвативший ее целиком и полностью процесс что-то от себя, как ей тут же становилось физически плохо, лучше было и не пытаться.
Да она почти этого и не делала. Ведь все развивалось до мурашек стремительно! Чутко прислушиваясь к желаниям богини, Лилька целиком отдалась на волю бурного потока, который ее нес. Эйфория, захватывающее приключение, в котором ты не знаешь, что готовит тебе следующий миг, что ждет тебя за крутым поворотом – вот что это было!
Необычное сопровождало всю ее работу от начала до конца. Когда пришла, наконец, пора обжига, и Лилька бережно с опаской установила в печь ровно девять (ни больше ни меньше – восемь кулонов и одна матрица!) бляшечек, и не зная каким богам молиться, затворила дверцу печи, ее электрическая, проверенная годами службы, до винтика родная муфельная старушка вдруг загудела, затряслась, словно внутри нее был заточен джин.
Такого прежде не случалось, но Лилька восприняла это как должное и, положившись на провидение, продолжила обжиг…
…Спустя четыре часа, пока печь с содержащимися в ней сокровищами уже остывала, Лилька почувствовала непреодолимое желание украсить богиню. Хотя сама Лилька никогда не была мотом, придя в ближайшую «Фурнитуру», она накупила для своих норовистых девочек безумное количество разных припампасов - кожаных шнурочков, цепочек, тряпочек и бусин – не представляя еще, что со всем этим будет делать.
И вот пришло время открывать печь! Обжиг удался на удивление! Не единой трещинки или плешки. Разноцветные богини, не копируя друг друга, все как одна были великолепны.
Лилька принялась наряжать своенравных красавиц с наслаждением, какое испытывала только в детстве, укутывая маленьких пупсиков в лоскуточки от маминых платьев. И богини благосклонно принимали эту дань. В роскоши они словно добрели.
Женская древняя сила была потревожена, разбужена, пришла в движение. Но не Лилька примеряла да подбирала богиням подходящие наряды, а они снисходительно позволяли ей это, четко указывая на свои предпочтения. Женщина есть женщина. Ей подавай все самое шикарное!
Возьмет, к примеру, Лилька кожаный шнурок поскромнее, приложит к богиньке, спросит мысленно: «А не походить ли Вам так, дорогая?» Та окаменеет, предупредит угрюмо: «Оставишь меня голой на шнурке болтаться, сама голая ходить будешь». Обернет ее Лилька замшей, украсит цепочкой, та ничего не скажет, смягчится только вся, расцветет – позволила, значит.
Но особенно шло к ним… золото, они словно притягивали, присваивали его, в обрамлении золотистых тканей начиная сиять! В этот момент, любуясь ими, Лилька впервые подумала: «Уж не прототип ли это той самой легендарной Золотой Бабы – главного, самого загадочного местного божества?» (Забегая вперед, скажу: это Лилькино прозрение позже получило подтверждение.
Оказывается, некоторые ученые действительно подозревали это. Ну, а Лильке мнение ученых было не важно, пусть спорят, пусть сомневаются, она чувствовала, что ее богиня и Золотая Баба – звенья одной цепи). Лилькой владело смешанное чувство.
С одной стороны – радость и удивление – подумать только, ведь это ее руки помогли заново воплотиться древней первородной, заключенной в женской красоте, силе!
С другой стороны, не склонная к заносчивости, Лилька отчетливо понимала, что ее заслуга в этом магическом действе не так уж велика – ведь это Богиня, сменив гнев на милость, позволила ей продолжить и завершить работу.
В то время как Лилька нежно, с трепетом и почитанием наряжала свою своенравную красавицу, все и началось!..
Первый звонок был самый неожиданный и в то же время, если разобраться, вполне закономерный. Звонили из краеведческого музея, приглашали принести работы под реализацию, видели, мол, их на ярмарке, понравилось.
Дальше больше: из дома художника позвонили, с тем же предложением - вот это было действительно слегка удивительно, ведь Лилька никогда не состояла в союзе художников. Дальше звонки посыпались один за другим – всем нужна была Лилька с ее работами! Скромная, прежде никому не известная, многодетная домохозяйка.
Совпадение? Вряд ли. В такие совпадения Лилька не верила.
Она спросила богиню, можно ли ее продавать и за какую цену? Богиня обозначила такую сумму, что Лильку впервые посетило сомнение.
Но Богиня дала ей понять, что если Лилька посмеет продешевить, то пожалеет об этом. Лилькина подруга, та самая, что затеяла всю эту историю, сказала:
– Все правильно, это не простой оберег, им может владеть только тот, кто его почувствует.
И Лилька, понимая, что выглядит, мягко говоря, странно, как есть объяснила в музее бросающуюся в глаза разницу в ценах. Работники музея выслушали ее спокойно и констатировали:
– А это нас не удивляет, чудский зал единственный, в котором по ночам никогда не бывает тихо и энергетические рамочки там зашкаливает… – И безоговорочно приняли все Лилькины работы во главе с богиней.
И потекла жизнь, заказы сыпались один за другим, работала Лилька с удовольствием, дети радовали, и деньги не переводились.
Продолжение ЗДЕСЬ будет опубликовано 11.09 в 13.00 по Моск. врем.
НАВИГАЦИЯ по литературному каналу "Галкины сказки" (сказки, повести, рассказы, стихи, басни, аудиокниги)
#рассказы из жизни #повесть о любви #литература #искусство