В детдоме мне приходилось постоянно приспосабливаться и выкручиваться, а также противостоять домогательствам. На мою беду я была красивой. Как кукла, с которой, все хотели поиграть. На меня обращали внимание все. И ровесники и те, кто гораздо старше.
Но поначалу всё было совсем неплохо. Я выделялась на фоне других. Я это сразу поняла и почувствовала. Когда кто-то смотрел на детей и переводил взгляд от одного к другому, почти не задерживаясь. А на мне все сразу останавливались. А потом перешептывались. Так делали и многие из тех, кто приходил смотреть детей для усыновления. Они останавливали взгляд на мне. А затем шли в кабинет директора, чтобы познакомится с моей личной историей. Воспитатели радовались за меня. Потому что все потенциальные усыновители предпочитают брать младенцев или хотя бы детей до пяти лет, а школьников уже трудно было куда-то пристроить. Но и меня, оказалось, трудно отправить в семью. Потому что у меня был "довесок". Брат, которому ставили задержку психического развития. Правила такие есть: не разлучать, по возможности, родных братьев и сестер. Но брата никто не хотел брать в семью.
Начало истории: 1 глава
Возможно, эту проблему можно было как-то обойти, разъединив нас и разрешить удочерение только меня. Но многих потенциальных усыновителей пугала наследственность. Сразу думали: - А всё ли у этой красивой девочки с головой? И не проявится ли что-то подобное и с ней? И не пойдёт ли она по той же кривой дорожке, что и её биологические родители? Где одна гулящая, а другой - сиделец в тюрьме…
Сейчас я это, как никогда лучше, понимаю. А тогда… Тогда я и сама не стремилась в семью. Во всяком случае, без брата. Я его опекала, как могла. И стояла за него горой.
Я помнила слова дедушки в последний его приезд. Мы тогда долго разговаривали с ним. Он чувствовал, что возможно, в последний раз мы видимся. И потому спешил рассказать всё то, что считал важным.
Он рассказал про сон, которым когда-то поделилась с ним его старенькая мама. Однажды ей приснился дом без окон, в который она входит. А в доме том ее встречают родственники. Те, кто давно уже умер… Она сразу поняла, что к чему. И велела сыну топить баню. Сказала: - Чистой хочу быть перед смертью. Скоро за мной придут.
Так и оказалось… Сын нашел мать утром в постели. Она ушла тихо и мирно во сне.
Пришло время. Такой же сон приснился моему деду. И мать его там тоже была. Встречала и радостно его обнимала. В том тёмном доме без окон. Он понял, что настал тот час, когда и его зовут в мир иной… И надо успеть сказать мне что-то важное, дать последние наставления и напутствия.
Тогда он и сказал мне: - Держитесь друг за друга с братом. Вдвоем легче. Ты старше и умнее его. На тебе особая ответственность. Пожалуйста, учись хорошо. У тебя есть все задатки. Они у тебя от твоего отца. Отец твой был очень хороший человек. Бери пример с него, а не с матери. Слабой на передок она была. Не детей, а мужиков на первое место ставила. Не повторяй её ошибок. Но мать не осуждай. Ненависть ни к чему хорошему не приводит. У тебя свой путь.
Тогда я и узнала все секреты нашей семьи. Я рано повзрослела и многое уже понимала. Шёл уже десятый год. И когда дедушка мне рассказал, что отец у меня был совсем другой, я очень обрадовалась. Рассказал он и о том, что отец мой не по- пьяни утонул, как говорила мать. А погиб, спасая другого. Спас пьяницу и забулдыгу Гришку, вытолкнув его из речной стремнины. А сам не справился с ней. На себя уже сил не хватило. Пожертвовал жизнью. И для кого? Для никчемного человека, который его же и предал. С которым его же молодая жена и гуляла. И от которого сына родила. Венька - то, оказался мне братом только наполовину. По матери.
Узнала я тогда и то, что отец мой был учителем, уважаемым человеком. Преподавал несколько предметов, ведь в сельских школах всегда не хватает специалистов. Вёл литературу, историю и немецкий язык. Мать моя - его ученица. И роман с ней оказался для отца роковым, он не только испортил его карьеру, но и лишил, в конце концов, жизни. Отец не дожил и до тридцати. А если бы он жил сейчас, то и судьба моя была бы совсем другой.
А еще я запомнила, что дедушка сказал: - Ты умная и красивая. Отец твой два языка знал. Ты далеко пойдешь. И другие страны повидаешь. Главное, учись и ставь в пример отца.
Дедушка отдал мне тогда единственный снимок отца. И не догадался сделать хотя бы копию и оставить его у директора в моем личном деле. Я берегла этот снимок, как могла в своей кабинке. Но потом пацаны из пакости и подлости выкрали его у меня и разорвали на мелкие кусочки. Мне не хотелось тогда жить… Отец был моей зацепкой на лучшую жизнь. Я равнялась на него.
Когда мы занимались с психологом, я сочинила для себя собственную сказку, в которой мой отец продолжает жить на небесах. В большом и красивом воздушном замке. Он наблюдает за мной, кивает и улыбается, когда я делаю что-то хорошее. И что у меня есть и другие родственники. Они живут в другой стране и говорят на другом языке. И я вырастаю и приезжаю к ним жить. А для этого ведь надо хорошо знать язык. Эта помогало мне в то время в учебе. Эта сказка, этот вымысел поддерживали меня. У меня появилась цель: выучиться, вырасти и уехать в другую страну. А для этого надо было приспосабливаться к той жизни, что окружала меня.
Дети вокруг были очень разные. Кто-то успел хоть немного подрасти в семье, а кто-то не видел родителей никогда и попал в детский дом из дома ребёнка. Эти дети были самые забитые. Они сидели на кроватях и качались перед сном, успокаивая сами себя. Это называется депривация. Ведь их никто и никогда не качал, успокаивая.
Наверное, первые годы я еще получала ласку от родителей и дедушки, пока мать не связалась с отчимом и не переехала жить к нему. И эти годы дали мне какой –то запас любви и тепла, энергии и выносливости. Потому что у меня потребности качаться по вечерам не возникало. А может быть, я просто рано повзрослела и почувствовала себя ответственной за брата, что должна стать для него опорой.
Брат был в другой возрастной группе. Он жил среди мальчишек. Они постоянно дразнили, и обижали его. И я взяла брата под своё покровительство. С одним пацаном я подралась и он отстал, а с другим забиякой Ванькой я даже подружилась. Я видела, что нравлюсь ему, и стала пользоваться этим. Ванька стал его защитой. Брата перестали дразнить за его странности. Странности эти заключались в том, что он мало говорил, возможно просто стесняясь своего заикания. А еще он много рисовал и почти не использовал в своих рисунках ярких красок. На черно-белых рисунках летали драконы, ползали змеи, а также другие страшные и неизвестные миру существа, будто прибывшие из фантастического мира.
Венька был не от мира сего. И эта его непохожесть раздражала его сверстников. Лишь благодаря мне от Веньки отстали и просто перестали его замечать. Он был рад. Он не нуждался ни в чьей дружбе. И улыбался только мне. Пока не пришло время, когда нас разъединили, не спрашивая ни его, ни моего согласия…
Худо–бедно, но я прожила в детском доме до своего тринадцатилетия.
Всё было, конечно, как и в любом детстве. И дружба, и ссоры, и разборки. Но не было рядом настоящей опоры родных людей, когда ты знаешь, что тебя любят, не смотря ни на что. Даже когда ты плохо и невыносимо ведёшь себя. Таких людей не было рядом. Был детский и педагогический коллектив, было тесное и неудобное здание, почти закрытое от внешнего мира, в котором были четкие правила и режим, как в казарме. И правила эти нужно было соблюдать. А кто не соблюдал, того ждали наказания… Всякие разные. От стояния в углу - для маленьких, до мойки туалетов – для старших. Но было и особенное наказание, с которым столкнулись почти все обитатели детского дома, достигнув подросткового возраста...
Дорогие мои читатели! Спасибо за Прочтение и Комментарии, за Лайки и Подписку. С теплом, ваш автор: Елена Сидоренко
Читайте другие "ИСТОРИИ О ГЛАВНОМ":
Истории от Палыча