экспертиза реставрация портрет лавуазье
Но в процессе исследователи обнаружили кое-что ещё, а именно — скрытую композицию под красочным слоем, которая полностью поменяла представление об этом многовековом шедевре.
Метрополитен-музей называет изображение «отца современной химии» и его супруги-ассистентки «лучшим неоклассическим портретом в мире». На масштабной картине, которую Жак-Луи Давид закончил в 1788 году, они предстают как либеральные научные лидеры — в своей парижской лаборатории, в окружении приборов и инструментов.
Но оказалось, что первоначально художник отвёл им другие роли — не прогрессивно мыслящих учёных, воплощавшей идеалы Просвещения, а модных представителей французской элиты.
Жак-Луи Давид. Портрет Антуана Лорана Лавуазье и его жены Марии Анны, 1788, 259.7×194.6 см.
Музей приобрёл картину в 1977 году, и тогда ещё не существовало технологий, которые помогли сделать нынешнее открытие. Теперь выяснилось, что первая концепция Давида включала богато украшенный стол с позолоченным фризом и три свитка бумаги, свисавшие с его края.
Они отражали привилегированное положение Антуана Лорана Лавуазье как генерального откупщика или сборщика налогов. А наряд его жены дополняла гигантская шляпа с перьями, украшенная лентами и искусственными цветами. В композиции не было и намёка на химическое оборудование, стеклянную бутыль и пробирки.
Рисунок, показывающий первоначальную композицию портрета Антуана Лорана и Мари-Анн Лавуазье.
Исходная картина с акцентом на богатство пары подчеркивает судьбу, ожидавшую Антуана Лорана Лавуазье. Его должность сборщика налогов помогла не только профинансировать открытие кислорода и химического состава воды, но и в конечном итоге привела его к казни на гильотине в 1794 году во время революционного террора.
Мария Анна вела его лабораторные журналы, переводила с английского научные статьи, рисовала и гравировала чертежи. Полагают, что искусство она изучала под руководством Жака Луи Давида. Она выжила и после гибели супруга вышла замуж повторно — за учёного и изобретателя графа Румфорда.
По словам Дэвида Пуллинза, помощника куратора европейской живописи в Метрополитене, вряд ли изменения на портрете связаны с политикой. Скорее всего, при создании первого варианта Жак Луи Давид вдохновлялся неформальными портретами аристократов авторства Элизабет Виже-Лебрен и Аделаиды Лабиль-Гиар.
Однако у Лавуазье было более скромное происхождение, и это, возможно, стало причиной пересмотра дизайна. «В таком формате легко написать Марию-Антуанетту, но у этой пары даже нет титула», — заметил сотрудник музея.
Вероятно, автор в конце концов решил отойти от привычных моделей портретной живописи и подчеркнуть научные достоинства четы Лавуазье.
Исследования начались в 2019 году после того, как консерватор Метрополитен-музея Дороти Махон потратила десять месяцев на удаление синтетического лака, нанесённого в 1974 году и придавшего картине молочно-серый оттенок. Во время работы она обнаружила на некоторых участках полотна неровности, которые указывали на наличие изображения под красочной поверхностью.
С холста были взяты крошечные образцы пигмента, которые подтвердили, что шляпа Марии Анны была чёрно-красной. Они также показали, что в первой итерации Давид написал Лавуазье в более длинном коричневом сюртуке с семью пуговицами бронзового цвета. А в окончательном варианте учёный предстаёт в чёрной одежде с тремя пуговицами. Похоже, художник решил «переодеть» своего натурщика в деловой костюм.
Среди других удалённых элементов были струящаяся красная мантия, книжный шкаф на заднем плане и мусорная корзина. Также было изменено положение ноги Антуана Лорана Лавуазье. Давид добавил красную бархатную скатерть, которая отлично закрыла лишние детали.
Автор намеревался выставить портрет на Салоне в 1789 году, но в последнюю минуту отказался, встревоженный напряженностью в обществе, которая вылилась в революцию и свержение короля. Публика увидела картину столетие лишь спустя, на Всемирной выставке 1889 года.
Сейчас обновлённая работа висит на втором этаже Метрополитен-музея — в галерее, отведённой неоклассическому искусству. Однако новые исследования навсегда изменили её контекст.