В Русской истории, поиск и локализация места битвы на Чудском озере князя Александра Ярославича с ливонскими рыцарями, носит особый характер, учитывая канонизацию князя русской православной церковью в XVI веке, как святого и благоверного защитника русской земли. Однако, несмотря на это, до конца XIX века, победе князя Александра Невского на Чудском озере в 1242 году, не предавалось особого значения, в отличие от сражения на реке Неве в 1240 году, которому в агиографическом «Житие» князя Александра отведено центральное место [12]. Такое положение вещей, было связано, как со слабой документальной базой для исследований, так и с отсутствием интереса династии Романовых к истории своих предшественников. Установление места сражения 1242 года, не привлекало внимания историков в Российской Империи.
Всплеск интереса к битве на Чудском озере и поиск места сражения князя с летописными «немцами», был вызван появлением в XIX веке, научных работ национальных исторических обществ в Риге и Ревеле (Таллинне), о завоевании Прибалтийского региона крестоносцами в XIII веке, и инкорпорации этих территорий в европейскую систему культурных ценностей. Работы Ф.Г. Бунге, Л.А.Арбузова, Е.В.Чешихина, опирались на большой объем исторических документов из Прибалтийских архивов. Российские историки, мало что могли противопоставить своим коллегам в ответ на эти публикации, особенно за период феодальной раздробленности Руси.
Российскими первопроходцами «темы» поиска места сражения воинов Руси и Ливонии на Чудском озере, стали Ю.И. Трусман (1884 г.) и А.И.Бунин (1896 г.) [1,2]. С небольшим разрывом во времени, оба историка в конце XIX века опубликовали свои взгляды о месте сражения князя Александра Невского с ливонскими рыцарями. Таким образом, они были первыми исследователями, рассмотревшими этот вопрос с опорой на русские летописи. Первая мировая и гражданская война в России, прервали начавшийся процесс изучения имеющихся исторических сведений.
Вторая «волна» исследования «Ледового побоища» и места битвы, приходится уже на советский период истории России, а именно на 1939-1942,1954-1957 годы. Однако, по факту, все эти исследования, только уточняла детали версии А.И.Бунина XIX века, которую взяла за основу молодая советская историческая наука. Не последнюю роль в этом, играла и идеологическая составляющая всех исторических исследований, в ущерб исторической правде.
Между тем, единственным отечественным документальным источником для поиска и локализации места сражения на Чудском озере, является Синодальный список, известный, как 1-я Новгородская летопись старшего изводу [3]. Старший извод Новгородской первой летописи (Н1Л), представлен единственным сохранившимся Синодальным списком. Список хранится в Синодальном собрании Государственного исторического музея в Москве под № 786. Следует отметить, что список Н1Л – дефектный. В нём утрачены первые страницы с начала летописания до 1016 года. Также в Н1Л нет листов с записями с изложением событий 1273-1298 годов.
Советскими историками Б.М. Клоссом и А.А. Гиппиусом обосновано написание Н1Л до 1234 года, по двум рукописным почеркам выявленным в тексте. Один из почерков, историками АН СССР, признается, как рука Тимофея, новгородского пономаря церкви св. Якова, переписавшего более древний исторический документ в 1282 году. Выполненное исследование оригинального текста Н1Л, позволяет утверждать, что рукопись создавалась на основании более древней, не сохранившейся рукописи Новгородской епархии, т.н. "Владычной летописи" ведущейся с момента основания епархии.
Текстовое сообщение Н1Л, содержащее наиболее древнее упоминание о «Ледовом побоище» 1242 года, говорит о нескольких топонимах географической привязки места сражения 1242 года на Чудском озере.Летописец, повествуя о победе князя Александра, оперирует четырьмя географическими топонимами – «на Чудьскомь озерЂ»,«на Узмени», « у ВоронЂякамени», «до Суболичьского берега».
Текст летописи, так сообщает о самом сражении: «В лѣто 6750 [1242]. Поиде князь Олександръ с новгородци и с братомь Андрѣемь и с низовци на Чю/л.129./дьскую землю на Нѣмци и зая вси пути и до Пльскова; и изгони князь Пльсковъ, изъима Нѣмци и Чюдь, и сковавъ поточи в Новъгородъ, а самъ поиде на Чюдь. И яко быша на земли, пусти полкъ всь в зажития; а Домашь Твердиславичь и Кербетъ быша в розгонѣ, и усрѣтоша я Нѣмци и Чюдь у моста, и бишася ту; и убиша ту Домаша, брата посаднича, мужа честна, и инѣхъ с нимь избиша, а инѣхъ руками изъимаша, а инии къ князю прибѣгоша в полкъ, князь же въспятися на озеро, Нѣмци же и Чюдь поидоша по нихъ. Узрѣвъ же князь Олександръ и новгородци, поставиша полкъ на Чюдьскомь озерѣ, на /л.129об./ Узмени, у Воронѣя камени; и наѣхаша на полкъ Нѣмци и Чюдь и прошибошася свиньею сквозѣ полкъ, и бысть сѣча ту велика Нѣмцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глѣба, еюже ради новгородци кровь свою прольяша, тѣхъ святыхъ великыми молитвами пособи богъ князю Александру; а Нѣмци ту падоша, а Чюдь даша плеща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и паде Чюди бещисла, а Нѣмець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ. А бишася мѣсяца априля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, в суботу ...».
Важно отметить, что эта часть Н1Л содержит повреждённую часть текста. Лист 129 повествующий о событиях 1242 года, оборван. Часть текста на странице воссоздавалась в XIX веке при первой печатной публикации документа в 1841 году в Санкт-Петербурге в типографии Эдуарда Праца. Редактор издания, руководствуюсь смысловым характером, длинной строки и стилем изложения исторического документа, при подготовке печатного документа, учёл пренебрежительно малым поврежденный участок текста между предлогом «на» и «Узмени», для целого слова, в силу чего, один из топонимов рукописи, при печатном воспроизведении, получил однозначное толкование, которым в дальнейшем пользовались Бунин и Трусман. Между тем, исследователь древнерусского языка Н.И. Срезневский [13], сообщает, что слово "Узмень" в древнерусском языке означало "узкое место, узкий залив", а не пролив и не озеро, как это трактуют Трусман, Бунин и другие ученые применительно к Теплому озеру. Кроме того, Н.И. Срезневский показал, что слово «Узмень», являлось однокоренным словом для нескольких слов имевших хождение в Пскове в XIV веке.
Важно отметить, что проливы и даже реки, соединяющие два водоема, в древнерусских летописях, не обозначаются собственными именами. Так, например, всем известная река Нева, вытекающая из Ладожского озера, в древнейшей «Повести временных лет» (входящей составной частью в другие русские летописи), не имеет собственного названия. Текст «Повести временных лет», так сообщает об известном водном пути: «Когда же поляне жили сами по себе на горах этих, тут был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское» [6]. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, также сообщает: «В старейших русских летописях Ладожское озеро значится под именем Нево, в договорах новгородцев с ганзейскими городами — под именем Алдея, Альдачен, а некоторыми писателями называлось Альдога. Название Ладожского озера в первый раз встречается в летописи в 1228 году». Таким образом, Теплое озеро в XIII веке, рассматривалось жителями Пскова и Новгорода, как продолжение Чудского озера и не могло иметь собственного имени «Узмень». Древнерусский летописец не мог использовать слово «Узмень» применительно к озеру, хорошо известному рыбакам в Пскове и Новгороде, как Чудское.
Более обоснованным представляется толкование слова «Узмень» применительно к устью мало известной реки. В древнерусском языке однокоренные существительные «устье» и «усть» имели несколько значений. Наряду с местом впадения в другую реку, озеро или иной водоём они могли означать и начало течения реки — её исток, верховье. Начиная с IX - XI вв. оба эти слова активно употреблялись у восточных славян в составных топонимах. Фактически, в свете эволюции русского языка, это означает, что почти любая река в историко-географическом аспекте имеет два устья — верхнее и нижнее. Поскольку исток реки мог быть неизвестен рассказчику, можно предположить, что неизвестное устье реки в летописи получило обозначение «Узмень». По факту узкий залив или дельта реки.
Не исключено, что отсутствующий перед словом «Узмень» (на странице 129), кусочек древней рукописи Н1Л, мог хранить какой-либо знак, указывающий на «речную» узмень, т.к. известное сейчас слово «дельта», пришло в русский язык из греческого языка, в виде одной греческой буквы в форме равнобедренного треугольника.
Долгое время Н1Л была единственным документом по истории Чудской битвы. Однако, в конце XIX веке, прибалтийскими краеведами, была обнаружена в рижском архиве Ливонская (или «Старшая Ливонская») рифмованная хроника - Livlandische Reimschronik (ЛРХ) [13]. Это произведение, состоит из 12017 стихотворных строф. Документальные данные в ЛРХ, перемешиваются с устными преданиями, но события «Ледового побоища» описанные автором этого произведения, в деталях совпадают со сведениями Н1Л.
ЛРХ, является вторым сохранившимся до наших дней древним документом, повествующим о сражении князя Александра с рыцарями. «Хроника» написана на средневерхненемецком языке, означающем период в истории немецкого языка примерно с 1050 по 1350 годы. Сохранились две рукописи ЛРХ – Рижская рукопись и Гейдельбергская. Рижская рукопись ЛРХ, относится к середине XIV века, а Гейдельбергская, выполнена в XV веке. В рижской рукописи отсутствуют (вырваны) стихи 2561—3840. Гейдельбергская рукопись пропусков не имеет. Согласно исследованиям нескольких ученых, хроника была написана около 1298 года. Хроника анонимна. Однако, некоторые исследователи, считают её автором Дитлеба фон Алнпеке, поскольку его имя упоминается в приписке к одному из списков хроники. Другие исследователи оспаривают эту гипотезу, поскольку, согласно записи, Дитлеб написал хронику в комтурстве ландмейстерства Немецкого (Тевтонского) ордена в Ревеле в 1296 году. Комтурство же было создано там, только после перехода Северной Эстонии от Дании к Немецкому ордену в 1347 году. Ещё одна версия, приписывает авторство монаху Вигбольду фон Дозелю. Судя по тексту, автор ЛРХ, мог пользоваться не сохранившимися до наших дней древними хрониками. Историки советского исторической школы, предполагают существование хроники ордена меченосцев, анналов ландмейстерства Немецкого ордена в Ливонии, анналов Дерптского епископства.
«Хроника» сообщает в строфах 2225-2234 о событиях накануне сражения: «В Дерпте узнали, что пришел князь Александр с войском в землю братьев-рыцарей, чиня грабежи и пожары. Епископ не оставил это без внимания быстро велел мужам епископства поспешить в войско братьев-рыцарей для борьбы против русских. Что он приказал, то и произошло. Они после этого долго не медлили, они присоединились к силам братьев-рыцарей. Они привели слишком мало народа, войско братьев-рыцарей было также слишком маленьким»[13]. Следует сказать, что этот источник в советское время игнорировался и никогда не публиковался целиком. Поскольку, он прямо противоречил догматам принятым к теме "Ледового побоища" и "битвы за Прибалтику" в России и СССР.
ЛРХ не содержит прямого указания на место сражения, однако сообщает, что битва произошла на землях братьев-рыцарей Немецкого ордена. Знакомство с этим историческим документом, и дополнение им сведений Н1Л, позволяет по новому взглянуть на версии Бунина и Трусмана. Поскольку, согласно древним актам и картам раздела Эстонии между крестоносцами, земли ордена не находятся вблизи Теплого озера. Отсутствие данных ЛРХ в концепции локализации места битвы у Трусмана и Бунина, привело обоих ученых к пониманию событий накануне «Ледового побоища», как продолжение войны за Псков. Следует также указать, что Трусман и Бунин, не приняли во внимание, использование в Н1Л мартовского календаря, по которому 6750 [1242] год начинается с марта месяца, а не с января. Таким образом, события связанные с освобождением Псковом произошли в 1241 году. На Руси до XV века, новый год начинался 1 марта, а позже, через два столетия, 1 сентября. С 1700 года, по указу Петра I, новый год начинается с 1 января.
Как следствие ошибочного понимания единовременного освобождения Пскова и Чудской битвы, с конца XIX века, существует больше десяти мест локализации сражения, топографически привязанных к Теплому озеру (рис.1).
Все эти изыскания, представляют движение новгородского войска через Псков, полностью игнорируя указание ЛРХ о вторжении князя в Ливонию через земли орденских братьев.
Так, Ю.И. Трусман предположил, что русские, наступая на Дерпт, двигались к устью реки Эмайыги «зимним путем». Он не привел в своей статье схемы движения войск Александра Невского, но под зимним путем, вероятно, подразумевал дорогу по льду вдоль западного побережья Теплого озера и юго-западного побережья Чудского озера. Затем по Трусману, князь Александр двинулся вверх по льду реки в сторону Дерпта. После поражения так называемого «сторожевого» отряда Домаша он отступил к деревне Варнья (Varnja), которую русские называли Воронья, там и произошло, по его мнению, генеральное сражение. Соболицкий берег он обосновано отождествил с областью Соболиц находящейся на основании анализа старинных ливонских актов между южным берегом Эмайыги и юго-западным побережьем Чудского озера. Однако, именно Трусману принадлежит первое упоминание некой скалы (Вороньего камня) у населенного пункта Варнья, как наблюдательного пункта князя. Таким образом, нечаянно и бездоказательно, ученный заложил в основу всех дальнейших исследований гипотезу о том, что Вороний камень должен быть некой топографической возвышенностью (крупной скалой, островом и т.п.), что изначально направляет любое исследование в русло поиска такого ориентира.
Откровенно слабыми по идентификации «Вороньего камня» следует назвать аргументы, которыми оперирует Ю.И. Трусман в своей статье. По сути их два. Первый - это крупный камень в 60 шагах от берега, который жители села считали «памятником в честь победы» Александра Невского над летописными «немцами». И второй «аргумент» - контрастное плодородие почвы у села Варнья, «как, будто почва пропитана кровью и удобрена костями павших здесь в 1242 году воинов»[1]. Однако, его заслуга в идентификации «Суболичского берега», как ливонской области Sobolitz, бесспорна. И на сегодняшний день, эта часть исследования Трусмана, самая обоснованная и документально подтвержденная. В актах раздела земель между Рижским епископством и орденом меченосцев от 22 и 24 августа 1224 г. приводятся списки областей, переданных епископу Герману Буксгевдену при назначении его в вновь созданную Леальскую (с 1234 г. - Дерптскую) епархию. В первом из них перечислены земли Саккелэ, Нормигундэ, Моккэ, Угенойс, Соболиц, Вайгелэ; во втором – Угенойс, Вайгелэ, Соболиц, Саккелэ, Нормигундэ, Моккэсо. Соболиц в обоих случаях упоминается рядом с эстонскими областями Угенойс (Уганди) и Вайгелэ (Вайга), ограниченными с востока Чудским озером. Особенно важно подчеркнуть, что Соболиц в обоих документах упомянут между землями Вайга и Уганди. Из этих же актов раздела земель между епископом Германом Бухсгевденом и орденом меченосцев при участии рижского епископа, известно, что 2/3 земли в мааконде Вайга, получили меченосцы (с 1237 года ландмейстерство Немецкого ордена). Таким образом, владения епископа Германа с северной части Чудского озера защищали земли орденских братьев. Область Соболиц, осталась во владениях Дерптского (Леальского) епископа, так как она отсутствует в списке земель, перешедших в качестве лена к ордену меченосцев по акту 24 августа 1224 года.
Еще одним косвенным аргументом в поддержку локализации области Соболиц в северной части Чудского озера, является факт того, что русские рыбаки еще в XIX веке "собольком" называли молодь промысловой рыбы, водящуюся у северо-западного берега Чудского озера. Эта часть Чудского озера, наиболее богата малыми реками, в устье которых и проходит нерест. Возможно, название области Соболиц (ставшее топонимом), связано с историческим рыбным промыслом в этих местах. Рыбный промысел на побережья в этой части Чудского озера, существующий и в наше время, подтверждается вековой экономическо-хозяйственной деятельностью населения в этой части Чудского озера.
Таким образом, Трусман документально доказал, что Соболиц – "Соболичьский" берег находиться на юго-западе Чудского озера и нет никаких оснований, называть таковым земли на берегу Теплого озера. Ни в одном ливонском акте или русской летописи, слово «Соболицкий берег», или область Соболиц, не упоминается, как участок Теплого или Псковского озера. Поэтому, попытка распространить название «Суболицкий (Соболицкий) берег» на все береговую линию западной части Псковско-Чудской системы озер, выглядит в поздних исследованиях откровенно притянутой.
В специальной работе эстонского историка Р. Кенкмана, опубликованной позднее в 20-х годах прошлого века, определявшей местонахождение древних исторических областей – «маакондов» Эстонии, область Соболиц отодвинута на север от устья реки Эмайыги. Доводы Кенкмана не вызывали сомнения и в исторических атласах Эстонии, начавших выходить в 1935 году. В них, область Соболиц помещена на место церковного прихода Кодавере – Алатскиви (рис. 2).
Важным аргументом в локализации области Соболиц, является документ от 1342 года, о нахождении в епископстве «Tapbatensis» (Дерптское епископство) Соболицкой церкви, расположенной на месте прихода Алатскиви. Форма названия древней эстонской земли «мааконда» - «soopoolitse» этимологически производиться от «soopool» (болотная сторона), выражающего характер местности. Слово «soopoolitse» на языке древней народности сету означает soo – болото, poolitse от слова poolne, pool – сторона, т.е. «болотный край».
Согласно акту раздела земель между епископом Леальским (Дерптским) Германом и орденом меченосцев от 24.08.1224 г., 2/3 области Вайга передавались ордену. Границы областей Древней Эстонии, исторически и географически формировали реки и озера. В соответствие с этим, границами владений древних маакондов, епископства и ордена меченосцев в западной части Чудского озера, являлись реки. Река Авийыги в первой половине XIII века, являлась границей области Вайга (начала орденских владений на западном побережье Чудского озера) и примыкающего к Вайга земель западного Принаровья (Алутагузе). Алутагузе (эст. Alutaguse: от alumine — нижний и tagune — находящийся за чем-то) — низменность в Эстонии, расположенная в современном Ида-Вируском и, частично, в Ляэне-Вируском и Йыгеваском уездах.
Границей епископства Дерпта, при разделе мааконда Вайга, является речка Черная (эстонская Муствеэ), давшая название городу. В эстонском городе Муствеэ, до настоящего времени сохранился пограничный камень, указывающий границу между владениями Дерптского епископа и орденскими братьями.
Область Sobolitz, по Р. Кенкману занимала участок побережья, от малой реки Муствеэ до малой реки Омеду - конечной точки этой области в границах Дерптского епископства. Фактически это район современных территориальных образований Эстонии - Kasepaa и Pala.
Важно отметить, что русское слово «клин» — это «калька» с эстонского слова Вайга (Vaiga, Vaia, Vaiataa). В немецком языке Wayga. Эта область, примыкала к Чудскому озеру и граничила на юге с маакондом Уганди (рис.2). В названии Вайга, есть указание на то, что данная область неким клином примыкала к соседним областям. Таким образом, можно предположить, что мааконд Соболиц примыкал к мааконду Вайга, вдоль русла реки Муствеэ, и вдоль побережья Чудского озера проходил до реки Омеду. Причем значительную часть этого района составляют болота в устье реки Эмайыги (летописной «русской» - Омовжи). Это является дополнительным аргументом в пользу идентификации мааконда Соболиц.
Таким образом, вторжение князя Александра, могло быть только в северную часть владений Немецкого ордена, в земли мааконда Вайга, т.к. со стороны Пскова, земель Немецкого (Тевтонского) ордена на побережье Чудского, Псковского или Теплого озера нет. Таким образом, новгородское войско могло прийти в земли братьев-рыцарей только из-за реки Нарова, через земли Алутагузе.
Другой русский исследователь XIX века - А.И.Бунин, не принимая во внимание доказательства Ю.И. Трусмана, провел собственное исследование места сражения, исходя из признания идентичности Вороньего камня с островом Вороний и Теплого озера с летописной Узменью. А.И. Бунин, при реконструкции движения князя, начал поиск места поражения русского «сторожевого» отряда Домаша (хотя понятие «Сторожа» и «Зажитие» про которое пишется в новгородской летописи, диаметрально противоположны). Свою гипотезу Бунин изложил в докладе на археологическом съезде в Риге в 1899 году [2]. До работы Бунина считалось, что разгром отряда Домаша произошел у моста через нижнее течение реки Эмайыги или какую-нибудь другую реку южной части Причудья. Бунин первым предположил, что летописный "мост" – это может быть искаженное название эстонского селения. Он отождествил его с деревней Хамаст (Hammast, Hamast) в восточной Эстонии. По А.И. Бунину, князь Александр предпринял наступление на Дерпт, а после боя у Хамаста отступил вдоль русла Эмайыги к озеру, и далее по льду к островам в устье реки Желчи, в юго-восточной части Причудья, где, по его мнению, и произошло сражение. Историк, изучив карты Чудского озера, увидел на них остров Вороний, расположенный «в 400 сажень к северу от Гдовского берега, в 5,5 верстах к северо-западу от погоста Кобыльего городища и в 7 верстах от западного (Суболицкого) берега Чудского озера» [2].
Таким образом, А.И. Буниным, битва была впервые локализована у острова «Вороний», без реального военно-исторического анализа и логики военных действии. Совпадения названия острова «Вороний» и летописного «Вороньего камня», на долгие годы, стали фундаментом всех дальнейших исследований и поисков места битвы. Увы, но А.И. Бунин, также не пытался анализировать все этапы войны в Причудье и вместе с Ю.И. Трусманом, считал целью князя Александра - поход на Дерпт. Однако, Бунину следует воздать должное, за предположение о дополнительном географическом ориентире, заложенном в Н1Л при указании места сражения отряда Домаша - «У Моста». Это предположение историка, достаточно серьезная гипотеза (признанная многими историками и не лишенная косвенного подтверждения). Поскольку, в Н1Л, не фигурирует название реки, поиск этого "нового ориентира", Бунин также произвел на южном - «псковском» направлении.
Продолжением научного исследования данного вопроса стали в начале 50-х годов XX века работы академика АН СССР М.Н.Тихомирова. В начале, академик, опираясь на работу А.И. Бунина, считал, что "мост" – это какое-то известное урочище, возможно, у моста через реку Эмайыги. Позднее он изменил свое мнение и отождествил летописный «Мост» со старинной эстонской деревней Мосте (Моосте, Mooste), расположенной южнее деревни Хамаст. Этим предположением, Тихомиров, слегка подкорректировал гипотезу А.И. Бунина и поставил под сомнение некоторые её детали, но не предпринял попытки сколь-нибудь серьезно переосмыслить место сражения в свете других пропущенных Буниным фактов. Академик считал, что армия Александра, не достигает Эмайыги, и не вступает на лед Чудского озера, так как историк, обосновано, считал нереальным переход в несколько километров по этому озеру в начале апреля. По его версии, русские должны были отойти в северную часть Теплого озера, где историк и поместил место сражение. В 1950 году, снова опираясь на гипотезу Бунина, он указал место сражения у деревни Чудская Рудница на Теплом озере. Отождествление "Мост"- Моосте приняли и ряд других советских историков в 50-е годы XX века, такие как Э.К. Паклар, В.Т. Пашуто, Н.И. Беляев, Г.Н. Караев. В то же время они помещали битву южнее или севернее острова «Вороний», по-прежнему не пытаясь «далеко» уходить от теории А.И. Бунина. Например, В.Т. Пашуто указывал, что при одном из возможных толкований источников, русская армия могла двигаться по льду Псковского озера до Теплого озера, незначительно углубиться оттуда в дерптские земли, а затем вернуться на лед. В этой версии, снова отсутствует указание ЛРХ о вторжении новгородского войска Александра Невского в земли орденских братьев.
Генерал-майор Г.Н. Караев, который возглавил грандиозную по масштабам экспедицию АН СССР к предполагаемому А.И. Буниным месту битвы в 1957 году, считал, что князь не вел масштабных операций в «дерптских» владениях, а сразу расположился на русском берегу северо-восточной части Теплого озера. Историк не реконструировал, какой дорогой армия князя достигла этого места, но, возможно, подразумевал путь по льду Псковского озера и далее к устью реки Желчи. Основные силы русских (по версии Г.Н. Караева), не переходили на немецкий берег. Часть воинов, из войска князя Александра, была отправлена в набег (летописное «зажитие»). Отряд Домаша (по Караеву) был разбит у Хамаста. После этого немцы прошли через северную часть Теплого озера к мысу Сиговец, где их встретили основные силы князя Александра Ярославича.
Экспедиция Г.Н. Караева, труды которой были опубликованы в 1966 году в сборнике «Ледовое побоище 1242 г. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища» [5], стали, по сути, «могильным камнем» версии Бунина, так как не смогли подтвердить (даже косвенно) версию битвы у острова Вороний. Более того, изучение гидрологии озера, позволила вывести на первый план такое явление, как образование в конце марта-апреля на ледовом покрове Чудского озера «сиговиц» - мест активного таяния и разрушения льда (Рис.3).
Как указано в сборнике трудов экспедиции: «Ледовый режим заставлял к началу апреля прекращать движение через Узмень в наиболее ее узких местах, т.е. между деревнями Мехикорма и Пнёво, и особенно в той части ее, которая находиться в настоящее время между северной оконечностью мыса Сиговец, острова Станок и западной оконечностью острова Городец»[5].
Таким образом, казалось бы, Теплое озеро никак не может быть в апреле месяце местом, подходящим для сражения. Но, результат экспедиции Караева, сборник обобщает следующей формулировкой: «Таким образом, место Ледового побоища довольно точно определяется из сопоставления результатов экспедиционных изысканий и тех топографических данных о нем, которые содержатся в летописном тексте. В связи с тем, что береговая линия у мыса Сиговец к настоящему времени изменилась и отодвинулась на 300-400 м к востоку, под местом битвы следует подразумевать участок Теплого озера, находящийся примерно в 400 м к западу от современного берега мыса Сиговец, между его северной оконечностью и широтой деревни Остров» (Караев, 1966, стр.151). Следует обратить внимание, что Г.Н. Караевым, также полностью игнорировано сообщение ЛРХ о том, что отряд Домаша осуществлял «зажитие» (разорение) земель орденских братьев, которых нет на побережье Теплого озера.
При беспристрастном анализе результатов экспедиции Караева, возможность битвы у острова «Вороний», становиться проблематичной ещё более. Из материалов экспедиции 1957 года следует, что толщина снежно-ледового покрытия, а не льда (как многие считают до настоящего времени) у острова Вороний и у мыса Сиговец составляла 0,30-0,45 м на 11 марта 1960 года. Как показывают данные замеров толщины снежно-ледового покрова, проведенные МЧС России и пограничной службы Эстонской республики на 2011 год на Чудском озере, из этих 35-40 см, обычно 20 - 22 см образует спрессованный снег и только 15 см настоящий лёд. В дневные часы в марте – апреле месяцах, снег на озере под воздействием тепла подтаивает, образуя до 10 см воды на поверхности. Стояние людей на таком покрытии, и тем более сражение воинских отрядов при таких условиях, невозможно в принципе.
Многолетние гидрологические наблюдения Эстонии и России на Чудском озере публикуемые с 1998 года, показывают, что осенью первыми покрываются льдом мелкие заливы, а затем - прибрежные воды. Замерзание происходит от берегов к плесам. Наиболее глубокие места могут оставаться не замерзшими еще один-два месяца после того, как прибрежные участки уже покрылись льдом, поскольку большая водная масса озера остывает медленнее. В прибрежной акватории Чудского озера, затягивание льдом проливов между островами и открытых участков озера, зависит как от продолжительности морозных периодов, так и от ветра и течений. Вдали от берега, ледовый покров «живет» на протяжении всей зимы. Вследствие перемещения и растрескивания, ледяных полей, между льдинами могут возникать трещины, практически лишенные льда, в которые рыбаки на озере и рискуют провалиться. С начала холодов, лед образуется неравномерно, но по мере дальнейшего остывания воды он нарастает в спокойную погоду со скоростью 2,5 мм в сутки на один градус мороза. Если, например, температура воздуха составляет -4 градуса, то можно сказать, что за сутки может образоваться лед толщиной в один сантиметр. Мощность ледяного покрова обычно увеличивается со столь прямой зависимостью на небольших мелких участках озера. В крупных акваториях озера, большая масса воды на глубоких участках замедляет замерзание и скорость нарастания мощности льда невозможно определить. Снег, ложащийся на прозрачный, толщиной 1 - 2 сантиметра лед - это еще одна опасность. Уже небольшой слой снега, замедляет нарастание льда на поверхности водоема, или прекращает его полностью. Если же снега наметет на первый лед, как следует, то мощный снежный покров прижимает лед к поверхности воды. Через трещины на поверхность льда вытекает вода. Передвижение по льду при этом становится трудным и весьма опасным, поскольку лед может проломиться, или даже растаять в воде под снегом. Вода, вытекшая на лед, впитывается в снег, образуя слякоть. На этих слякотных участках после их замерзания возникают наледи. Несущая способность ноздреватого и хрупкого льда на участках наледи наполовину меньше, чем у обычного. Разница температур между верхней и нижней поверхностью льда в особенности при резком похолодании обусловливает неравномерное увеличение ледяного покрова и образование полыньей. Вода поднимается через полыньи на лед и замерзает.
При весеннем потеплении, замерзшая в полыньях вода препятствует расширению льдин до их исходного размера. В ледовом покрове возникают внутренние напряжения, которые выталкивают лёд на берег, вследствие чего создаются нагромождения льда, торосы.
Для исследования вопроса возможности битвы Александра Невского на озере и на льду, резонен вопрос: Какой толщины лед является способным выдержать вес взрослого человека? Практика МЧС России показывает, что пятисантиметровый лед уже держит человека. Прочность такого льда соответствует ровному ледяному полю. Под человеком, идущим в одиночку, должно находиться, по меньшей мере, 5 см льда, а для езды на лошади, толщина льда на ровном месте должна составлять 15 см. Лед, образовавшийся в ветреную погоду, более хрупок, чем лед, возникший в штиль. Трещины снижают несущую способность льда, даже если они и не являются сквозными. На краю трещины прочность льда составляет всего лишь 40% от прочности сплошного льда. Прочность ледяного панциря в месте пересечения трещин и того меньше, и составляет всего 25% от исходной величины. Прочность льда может и на небольшом расстоянии значительно меняться в зависимости от глубины, рельефа дна и течений. Поэтому пеший путешественник должен время от времени проверять толщину льда, что в условиях передвижения крупного воинского отряда невозможно сделать.
При езде по льду на каком-нибудь средстве передвижения, на несущую способность льда, помимо его толщины, влияет возникающее от транспортного средства движение волн воды подо льдом. Прочность льда минимальна тогда, когда скорость транспортного средства выше, чем скорость опережающего движения волны. При приближении к берегу скорость движения должна быть менее 20 км/час, а береговую линию следует буквально переползать как при возвращении, так и при съезде на лед. Следует остерегаться льда, который может просто висеть на прибрежных камнях.
Весной, при повышении температуры, во льду образуются вертикальные полости. Достоверных значений несущей способности льда с нарушенной структурой нет. Такой лед может и при толщине 30 см подвести человека (рис.4). Под снегом, набившимся в трещины и образовавшим теплоизолирующий сугроб, лед весной настолько слаб, что иногда просто полностью тает. Поэтому весной сугробы на озере лучше обходить стороной.
Опасные ситуации часто складываются в теплые весенние дни. Крепкий от ночного мороза лед, уже ко второй половине дня может сильно ослабнуть. Именно по этой причине ежегодно и проваливается под лед громадное количество любителей зимней рыбалки.
Реки и проливы, а также устья рек и ручьев также представляют собой опасные места. В проливах течение усиливается, а если где-то на узком месте еще и дно повыше, то течение становится очень значительным. Течения в озерах зачастую съедают лед на оконечных участках мысов. В проливе (на Теплом озере), течение поддерживает движение прибывающей или отступающей воды. Там, на мелководных и узких участках лед может значительно истончаться на протяжении всего лишь нескольких метров. Поэтому, любая версия о битве на льду Теплого озера является откровенно антинаучной.
Самым объективным фактом невозможности каких-либо передвижений крупных воинских отрядов по весеннему льду Чудского озера, являются хроники военных действий в Эстонии и Лифляндии русской армии в ходе Ливонской войны (1558 –1583 гг.), Северной войны (1700-1721 гг.), Первой мировой и Гражданской войны (1914-1920 гг.), Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Ни одна из сторон конфликта, в ходе боевых действий, ни разу не использовала узкий участок Теплого озера для передвижения отрядов кавалерии или обозов весной.
Самой пагубной стороной экспедиции Г.Н.Караева, стало отсутствие у её руководителя всякого желания произвести научную проверку других версий локализации мест сражения. Даже академик М.Н. Тихомиров, посетивший лагерь экспедиции в деревне Самолва, отмечал в своих записях невероятное упорство Караева отметать любые факты или результаты, идущие в разрез с официальной линией: Узмень - Теплое озеро, Вороний камень – остров Вороний.
Как следствие этого, при всём многообразии полученных данных, результаты экспедиции, по существу полностью похоронившие версию локализации битвы в месте, указанном А.И. Буниным, были искусственно с множеством оговорок только подправлены и сдвинуты от острова «Вороний» (в сторону Теплого озера к мысу Сиговец). По факту туда, где течением лед истончается еще сильнее, и где историками не зарегистрировано не единого перемещения крупных отрядов в последующих военных конфликтах. Кроме того, от мыса Сиговец, остров Вороний находиться почти в 2-х км, а находящиеся рядом острова Городец, Станок, Озолец намного крупнее и выше острова Вороний. Это особенно значимо для исследования, учитывая факт постепенного опускания южного берега Чудского озера, который за более 700 летний период, был подтоплен на 300-400 м от первоначального положения береговой линии имевшей место в XIII веке (рис.5).
Таким образом, остров Вороний исторически не являлся сколь-нибудь заметным ориентиром на поверхности озера не в XIII, не в XX веке. Значит он, не мог быть никоим образом известным ориентиром, т.е. летописным «Вороньим камнем». Эти же исследования Г. Караева показывают, что рельеф берега озера в XIII веке, имеет значительное большее количество "узменей", чем участок озера в районе "Мехикорма-Пнево", выбранный Буниным в качестве летописного ориентира.
Резонен вопрос, почему столь очевидные факты не нашли отражение в работах советских исследователей? Почему на протяжении более 100 лет с момента публикации статьи Ю.И. Трусмана, предпринимались попытки только закрепить устоявшиеся стереотипы без критического рассмотрения опыта исследований. Ответы, к сожалению, также очевидны:
1. Все исследования опирались на работы А.И. Бунина и Ю.И. Трусмана (которые не носили характера глубокого исследования). Кроме того, военно-историческая концепция этих исследователей о битве князя Александра с немцами «за Псков», никем серьезно критически не анализировалась. Имели место простые заимствования «классического сюжета» с «выдергиванием» из истории всего конфликта Новгорода и Ливонии, только самого сражения.
2. Совпадение названий летописного Вороньего камня и острова «Вороний» в труде А.И. Бунина, оказало гипнотизирующее воздействие на дальнейших исследователей. Это в совокупности со словом «Узмень», практически исключило из рассмотрения любые другие места битвы. Хотя, при этой версии, приходиться назвать все западное побережье озера Соболическим берегом, а саму битву на озере локализировать в талой весенней воде на стратегическом направлении не фигурирующей в летописях и исторических документах, как таковое, не до 1242 года, не позднее.
3. Принятие Российской исторической наукой событий в Причудье в XIII веке, как оборонительной (справедливой) войны русского народа с немецкой (тевтонской) агрессией, оказало негативное влияние на объективность исследований. Много исследовательских работ по истории сражения в Причудье в 1242 году, было написано накануне или во время второй мировой войны (1927-1940 годах). В ряде таких работ, присутствуют художественные «домыслы исследователей». В них фигурирует откровенно выдуманные факты, такие, как «засадный полк», «стратегическая разведка отряда Домаша и Кербета», «крутой берег» у места битвы, «укрепленное городище в тылу князя» и т.п. Часть таких придуманных писателями-беллетристами деталей, без какой-либо серьезной проверки источника, перекочевало в труды известных историков и публицистов. Увы, но именно они, легли в основу работ М.Н. Тихомирова и других поздних исследований в СССР.
4. Важной причиной образования огромного пласта исторических ошибок, было и остается заблуждение Ю.И. Трусмана и позднее А.И. Бунина о том, что события войны 1240-1242 года, связаны исключительно с борьбой за Псков. Это способствовало локализации границ места битвы и маршрута движения противников применительно к «Псковскому стратегическому направлению». Позднейшие исторические исследования Е.А.Разина, М.Тихомирова и Г.Н.Караева, безоговорочно принимают за истину участие псковского ополчения в Чудской битве. Однако, никаких упоминаний об этом нет не в Новгородской первой летописи, не в Ливонской рифмованной хронике, которые единственные являются первоисточниками по событиям 1240-1242 года. Фактически, первое упоминание об участие псковичей в сражение имеет место только через 100 лет в Псковской первой летописи (П1Л), в период перехода города под «руку князей Московских». Однако, ни политические (военный договор с Ригой от 1228 года и совместный с орденом меченосцев поход на Литву в 1236 году), ни мобилизационные возможности Пскова ( в битве при Сауле в 1236 г. погибло 180 псковских войнов по Н1Л, в битве при Изборске в 1240 г. согласно ЛРХ погибло 800 псковских войнов по ЛРХ), не позволяли городу принять участие в битве 5 апреля 1242 года. Следует признать, что упоминание в Псковской летописи участия псковичей в этой битве, всего лишь позднейшая приписка, созданная псковским летописцем для подчеркивания единства Руси и обоснования прав наследников князя Александра Невского – Великих князей Московских на земли Новгорода и Пскова.
В самом конце XX-го и начале XXI века, произошла новая вспышка интереса исследователей к событиям Чудской битвы 1242 года. В период с 1992 по 2001 год появилась работа И.Е. Кольцова, ставящая под сомнение результаты исследований М.Н.Тихомирова и Г.Н.Караева [15].
Основой исследования И.Е. Кольцова, стала концепция поиска мест захоронения воинов погибших в битве. Так по данным Н1Л, было убито 400 «немцев» и «чуди» без числа. Кроме того, вне всякого сомнения, битва стоила новгородско-суздальским отрядам немалых жертв. Только отряд Домаша, потерял не менее 100 воинов за несколько дней до битвы, а отряд лучников князя, ливонцы разгромили в ходе самой битвы (по ЛРХ). В совокупности, оба этих боевых столкновения могли привести к потере более 350 воинов из Новгорода и Владимиро-Суздальского княжества. Такие размеры потерь, подразумевают несколько крупных захоронений - ливонских и русских, т.к. разница в религии и государственной принадлежности, не предполагает единого захоронения дружинников и ополченцев князя вместе с ливонскими рыцарями, кнехтами и чудью. В ходе военных действий зимой 1242 года погибло в совокупности не менее 1000 воинов с обеих сторон. Причем, не менее 700 воинов с двух сторон, пали непосредственно в битве 5 апреля 1242 года.
Можно согласиться с мнением И.Е.Кольцова, что выглядит странно, что за почти 800 лет после битвы, не было установлено ни одно захоронение воинов такого масштаба вблизи Теплого озера. Этот факт, долго объяснялся «озерным» сценарием битвы. При этом исследователи полагали, что тела убитых ушли под воду при таянии льда на озере. Однако, подобная логика полностью противоречит религиозным традициям и средневековым канонам воинской чести. Сомнительной, выглядит и версия о том, что тела своих погибших воинов, «русские» забрали с собой, поскольку тела погибших суздальских дружинников вернуть в родные места не представлялось возможным, а вывозить тела погибших новгородцев без суздальцев (даже по морально-нравственным канонам, без чисто технических сложностей), было невыполнимо. Логика здесь простая: вместе бились - вместе и упокоились. Тела же «ливонцев» никто забрать не мог, а оставлять тела без погребения религиозные каноны и православия и католичества не дозволяют.
При правильной постановке задачи, И.Е. Кольцов, снова попал на ложный путь локализации битвы у Теплого озера и острова Вороний, усугубив ситуацию используя источники информации, основанные на гипотезе Бунина о битве на Теплом озере у Вороньего острова. Приведенные в его статьях привязки места возможного захоронения воинов, плохо совмещаются с результатами по захоронениям вблизи мыса Сиговец выполненными в ходе экспедиции Г.Н.Караева. Наличие могильника XIII века в 200-300 тел, рядом с базой экспедиция Караева (в д. Самолва), военный историк не оставил бы без внимания. А захоронения, описанные в работе И.Е.Кольцовым всего лишь небольшие единичные могильники, датируемые более поздним временем. Однако заслуга И.Е.Кольцова, безусловно, в том, что он предложил провести объективную ревизию результатов экспедиции Караева и искать место битвы с опорой не только на географические топонимы, приведенные в летописи, но и на следы самого сражения.
Место Чудской битвы и все предшествующие ей события, Н1Л связывает с топонимами «Узмень» и «Вороний камень». Русский ученый Срезневский Н.И., указал, что слово "Узмень" означало в древнерусском языке "узкое место, узкий залив", а не «пролив» или «узкое озеро», чем является Теплое озеро. С «легкой руки» А.И. Бунина, обнаружившего на карте Чудского озера остров Вороний в 1896 году, «узменью» начали считать только узкую часть Теплого озера, т.е. район Мехикорма - Пнево. В пользу этого, казалось бы, говорило наличие в этом месте в 1473 году населенного пункта с близким по произношению названием - Старая Узмень (Изменка). Однако, вызывает сомнение, что Теплое озеро, ширина которого в самой узкой части в XIII веке была около 1,5 км, могло быть принято летописцем, за узкий залив. Следует также учесть, что псковские и новгородские граждане хорошо знали Теплое озеро и назвать его простой узменью не могли. Длина озера около 150 км, а наибольшая ширина 50 км. Псковские летописи в XV веке, ни разу не называют его узменью.
Тексты Н1Л и ЛРХ, наводит на мысль, что битва князя Александра с летописными «немцами», произошла в малолюдном и малоизвестном месте, вдали от крупных эстонских мыз, деревень и поселений новгородцев и псковичей. Любой населенный пункт на побережье Теплого озера или остров на Псковском и Теплом озере, находится в 50-70 км от города Пскова. Это расстояние занимает не более двух дней пути пешком по берегу озера, или на лодке по озеру. Значит, случись сражение на псковской земле, место битвы князя Александра, новгородский летописец мог привязать к конкретному населенному пункту или острову на Чудском озере. Восточный берег Теплого озера исторически был заселен рыбаками из Пскова. Произведённые археологические раскопки экспедицией Г.Н. Караева в 1959-60 годах у деревень Островцы, Подолешье и Самолва показывают, что здесь жили славянские племена в IX-XII веках. Можно уверено говорить, что деревня Островцы на Чудском озере рядом с островом Вороний, существовала на этом месте за 100 или 150 лет до сражения князя. Подтверждением этому служит расположенный у северо-восточной околицы деревни, крупный могильник из десятков древних курганов. Однако, Н1Л дает достаточно точные указания места битвы, при этом, прямо не указывая в тексте «русский» или «ливонский» населенный пункт. Хотя поселение рыбаков в Островцах и Подолешье уже существовали. Также нет упоминания в текст «Ливонской рифмованной хроники» (ЛРХ) никаких замков или поселений у места сражения. Это однозначно указывает на то, что место сражения князя Александра с ливонцами, расположено далеко от заселенных территорий у Пскова и Дерпта.
В работах эстонского историка Моора Х.А [9,10], указывается, что в Датской поземельной книге, составленной в 1241 году, описываются все подвластные датской короне населенные пункты северной Эстонии (Вирония, Рявала). Поселения в Алутагузе (Принаровье) в этот перечень не вошли. Это подтверждает, что земли западного берега реки Нарова и побережье Чудского озера до реки Авийыги, являлись в 1242 году пограничными территориями между Ливонией, Новгородом и Псковом.
Лишь в XIV веке, река Нарова, стала границей между Ливонией и Псково-новгородскими землями. Только в XIV-XV веках алутагузские села упоминаются в летописях и актах, как ливонские. Однако, ещё в документах XVI века, отмечаются русские и водские выходцы, проживающие в Алутагузе. В Х-ХI веке колонизация Принаровья шла не от Новгорода, а от Киева и Пскова. Происходила она постепенно вдоль западного и восточного берегов Чудского озера, и далее, по р. Нарова. Если проследить колонизацию местности вдоль озера и реки Нарова по времени, легко заметить четкую закономерность: к югу от Гдова и, в частности, в Залахтовье возраст поселений и могильников нисходит к Х веку и даже ниже его, а в среднем течении Нарвы поселений старше XI-XII веков не обнаружено. Средневековые поселения Принаровья датируются XI-XIV веками. К ним относятся: поселение у Криушей, Степановщина, Скорятиной Горы, два поселения около Омута (Отрадное) и два около Загривье. Предполагаются поселения возле деревень Мокреди и Кондуши. К XII-XIII веку Принаровье было заселено довольно густо. Почти все сведения о жизни людей в этом крае получены с помощью археологических раскопок. Объектами раскопок в Принаровье были селища, могильники типа курганов и грунтовые могилы. Поселения, существовавшие у истока реки Нарова в XIII веке: Омут, Криуши, Скорятина Гора, Ольгин Крест, Щепец, Раскопель или Залахтовье, Скамья и Островцы, в устье Желчи.
Документы по северной (эстонской) части Принаровья XVII века (с центром в Ийзаку), фиксируют множество русских имен и двуязычие населения. Ливонские деревни, ближе к истоку реки Нарова, были исключительно русскими. Примером таких деревень, являются: Сыренец (совр. Васкнарва), Нос ( совр. Ненази), Нина, Олешница (совр. Алайыэ), Катаза, Кургово (совр. Куру). Деревня Нина является старейшей рыбацкой деревней на берегу Чудского озера. Хотя первые данные о поселениях рыбаков на месте нынешней деревни относятся к 1582 году. Деревня упоминается в документах, как крупный населенный пункт, что указывает на существование поселения раньше. В северной части Алутагузе и Принаровья, имеется множество древних деревень. На восточном берегу, напротив Сыренца (Васкнарвы), находиться деревня Скамья, основанная в IX веке. Согласно местной легенде в X веке в деревне останавливалась княгиня Ольга. В 14 веке, Скамья упоминается в исторических документах, как место рыбного промысла Пскова. Чуть выше по течению реки Нарова на картах отмечена деревня Ольгин Крест. История возникновения этого населенного пункта также ведется от даты посещения этого места княгиней Ольгой. Названное в честь Ольги, село Ольгин Крест, по-видимому, еще в 11 веке стало организационным центром хозяйственной жизни правого берега реки Нарова. Поблизости сложились поселения: Скорятина Гора, Омут, Криуши (хотя возможно они в то время назывались по-другому). Немного русских удержалось в Лохусуу (Лагоза), Муствеэ (Черное), Калласте (Красные горы) после Ливонской войны 1558-1583 гг. В конце XVIII века именно сюда опять прибывают русские, по преимуществу староверы, скрывающиеся от преследований.
В ливонских документах 14 века, алутагузские деревни носят, как правило, эстонские или водские наименования. В XIII веке, эти деревни, вероятно, имели параллельно и русские названия. Нет возможности провести грань между водскими и эстонскими топонимами из-за близости эстонского северо-восточного диалекта и водских диалектов. Однако отдельные топонимические названия Алутагузе могут считаться скорее водско-ижорскими, чем эстонскими (Juga, Vepskla, Narva, Vasknarva). Подавляющая часть параллельных русских топонимов представляет собой либо приспособленные к русскому языку прибалтийско-финские названия, либо явные переводные наименования. В современном эстонском Принаровье (Алутагузе), известно несколько деревень русского происхождения, из которых можно назвать Порсково, Сыренец, Олешница (совр. Алайыэ), Катазна (совр. Катазе), Кургово (совр. Куру). В деревне Порсково, в центральной части Алутагузе, сохранилась русская микротопонимика (например «Бабина гора», лес «Лядина» и др.). Своеобразное сочетание разноязычных элементов проступает в названии деревни Тяривере, расположенной к северу от Ийзаку, главного центра Алутагузе. В документе, датируемом примерно 1330 годом, она называется Therpeneure. Корень этого топонима русский — тереб (по словарю В. Даля «росчисть из-под кустарника»), окончание же типично эстонское — vere.
Путь в Ливонию из Новгородских земель, проходил, через древние поселения, основанные славянами, деревни - Скамья, Сыренец, Олешница (совр. Алайыэ), Катазна (совр. Катазе), Кургово (совр. Куру). Дата основания Сыренца намного более древняя, чем дата основания на его месте орденского замка в 1349 году. Датой упоминания в исторических документах многих из перечисленных населенных пунктов, также восходит к началу XV века. Все они упоминаются, как уже существующие значительные деревни. В исторических документах деревни Катазна и Кургово упоминаются под 1419 и 1426 годом, что подчеркивает их существование задолго до этого.
Таким образом, в XIII веке, значительная часть поселений на северном берегу Чудского озера, были славянскими или водскими, заселенными выходцами из Пскова и новгородских водских погостов. На этот факт указывает отсутствие в этом районе древних католических церквей и кладбищ. Этот район Принаровья был заселен славянами и водскими племенами, принявшими восточное христианство (православие) от новгородской епархии. По сообщению Моора Х.А., в 1367 году кнехты Дерптского епископа и Немецкого ордена, уничтожили постройки русских рыбаков, стоявшие на западном берегу Чудского озера. Это сообщение считается первым документальным свидетельством о существовании русских поселенцев в западной части Чудского озера. Именно русские из Пскова, традиционно занимались рыбной ловлей на озере с IX века, эстонцы им до XV века не промышляли, будучи исключительно земледельцами. Нет сомнения, что наличие славянских и водско-новгородских поселений в Алутагузе, создавал устойчивый тыл войску Александра в зимней кампании 1242 года. Именно через Алутагузе, в 1234 году, также зимой, следовали новгородцы на Дерпт под руководством отца Александра, князя Ярослава Всеволодовича [7].
Границей начала орденских владений в Вайга, следует считать реку Авийыги. Река Авийыги и дорога, проходящая вдоль реки, географически соединяла районы Виронии с Чудским озером. Исторические сведения говорят о значимости и населенности территории Ливонии по этой реке. Косвенным подтверждением этого, являются крупные деревни и поселения современной Эстонии, находящиеся вдоль русла реки - Лохусуу, Венекюля, Лагеди, Авинурме, Паасвере, Мууга и другие. Деревня Паасвере с 23 гакками земли (1 гакк в Ливонии XIII века составлял примерно 8-12 Га), первый раз отмечается в Датской оценочной книге (Датская поземельная книга) в 1241 году. По этой книге, Паасвере была самой большой и старейшей деревней кихельконда Симуна датских владений в Виронии. От здешнего рыцарского имения в настоящее время сохранилось несколько подсобных пристроек. На реке сохранилось множество старых водяных мельниц и плотин, что указывает на развитость и населенность поселений в этом районе. Деревня Мууга, упоминается в документах 1526 года, как владение монастыря Святой Бригитты возле Ревеля, однако фактически, деревня, несомненно, основана раньше указанной даты.
Прилюдием к «Ледовому побоищу» 1242 года, стал бой отряда новгородцев под командой брата новгородского посадника – Домаша Твердиславича. Ряд попыток научно идентифицировать место сражения Домаша, привели к трактовке фразы из Н1Л («и усрЂтоша я НЂмци и Чудь у моста[у Моста], и бишася ту») к пониманию искаженного топонима, связанного с названием одного из населенных пунктов - деревни Моосте иди Хаммаст. Причем, авторы этих версий выбирали населенный пункт исходя из ошибочного понимания движения армии князя через Псков и Изборск, и столь же ошибочной цели наступления – Дерпт или Оденпе (крепости Дерптского епископства), а не Немецкого ордена. Совершенно очевидно, что при движении через область Вайга, оба населенных пункта никаким образом не могут находиться на пути движения армии. Поэтому, под летописным понятием «у моста», надо понимать мост или населенный пункт на пути движения русских отрядов Домаша и Кербета в северной части Чудского озера.
Наличие поселений в XIII веке главным образом вдоль русел рек, позволяет предположить, что разорению со стороны войск князя Александра, подверглись мызы и поселения ордена в области Вайга и Вирония вдоль рек Авийыги и Муствеэ. Конечным пунктом, в котором древний торговый путь вдоль эстонского побережья Чудского озера поворачивает в центральные районы Ливонии, является город Муствеэ (находящийся в дельте реки с одноименным названием Муствеэ – Черная река). Причем, мыза Моосте (Мооste), была пограничным населенным пунктом ордена меченосцев на побережье Чудского озера на границе с владениями Дерптского епископства. Поселение Муствеэ упоминается в ливонских исторических документах с 1493 года под названием Mustut, Mostyet, как мыза Немецкого ордена на границе с Дерптским епископством. В эстонском языке название мызы давшей начало городу, читается, как Mooste. В городе Муствеэ (Мооste), в центральном парке, до настоящего времени находиться пограничный камень, указывающий границу между двумя этими субъектами Ливонской конфедерации.
Таким образом, наиболее вероятным местом боя отряда Домаша, является участок области Вайга у моста через реку Муствеэ (Черная) у орденской мызы Mostyet (Mooste). От Mooste, дорога поворачивала вглубь орденских владений. Населенный пункт Муствеэ имел в своей истории много названий: Mustakilla, Mustwed, Tschorna, Черное - Село, село Черное, деревня Черная, посад Черно (Чорна), посад Черный, Черный посад, Черноводск.
Правильность идентификации этого места боя отряда Домаша у мызы Моосте, подтверждает ЛРХ и Н1Л. Согласно Н1Л, воины разбитого отряда Домаша, в этот же день «прибежали» в лагерь князя Александра. Такое возможно, только при нахождении лагеря князя не далее 10-15 км от места боя, учитывая, что по пересеченной местности, человек может идти со скоростью не более 3 км/ч. От реки Муствеэ (Черная) до реки Авийыги у Лохусуу (Лагозы) путь по берегу озера составляет 12 км.
Если посмотреть на карту Чудского озера не предвзято, то узменей - «узких мест и узких заливов», образуемых дельтой множеством малых рек, множество в северной части озера. Однако, летописной «узменью» может являться, согласно сведениям ЛРХ, только речное устье, находящееся во владениях ордена. Таким устьем реки, учитывая области, переданные ордену меченосцев епископом Германом в 1224 году, при разделе Эстонии, могут быть только участок побережья Чудского озера от реки Муствеэ (Черная) до рек Авийыги или Пурнгенья.
Прояснить ситуацию, помогает второй ориентир летописи – «Вороний камень». Отталкиваясь от гипотезы Ю.И. Трусмана, историки, начиная с А.И.Бунина, предпринимали попытки связать топоним «Вороний Камень» с различными заметными скалами на побережье, островами и возвышенностями. Ю.И. Трусман, со ссылкой на известия 1860-х гг. от Платона, епископа Рижского и Митавского, сообщал о существовании на Чудском озере близ деревни Варнья (Воронья), в 7 верстах к северу от устья Эмайыги, в 60 саженях от берега, безымянного камня, который, по его мнению, и был летописным Вороньим Камнем. Он полагал, что название камня перешло на деревню. В 1896 году А.И.Бунин отождествил Вороний камень с островом Вороний.
В 1950 г. М.Н.Тихомиров отождествил Вороний камень с валуном у деревни Чудская Рудница, о котором он услышал в Пскове. Проверки более поздних исследователей показали, что этот валун не существует.
На карте 1781 г. деревня Пнево на восточном берегу Теплого озера называлась Киеви. Этот топоним М.С. Ангарский вывел от эстонского "киви" (камень) и отождествил с летописным «Вороньим камнем».
Экспедиция Г.Н.Караева в 1957 г., также «нашла» к северу от острова Городец на дне озера затопленную возвышенность размером 6 на 9 м.
Были и другие «открытия» возможных мест размещения «Вороньего камня».
Однако, «Вороний камень» упоминается в русских летописях кроме 1242 года еще один раз, в XV веке. Согласно Псковской первой летописи (П1Л), 21 марта 1463 года ливонцы атаковали Новый городок (крепость Кобылье городище). Отряд псковичей, возглавляемый двумя посадниками, двинулся на помощь. Немцы ушли при его приближении. Однако, 27 марта они снова появились и сожгли к северу от Нового городка два больших исада (рыбацкие деревни) - Островцы и Подолешье, после чего ушли. Отряд псковичей не решился их атаковать. Подкрепления из Пскова опоздали. После совещания в Новом городке, посадники и псковичи решили идти к Вороньему Камню. Вот как об этом сообщает 1-я Псковская летопись: «…И посадники Псковские и Псковичи начаша думать, куда поити за ними? И сдумаша поити и поидоша къ Воронью камени; и выъеха вся Псковская сила на озеро. И пишедше доброхотъ изъ зарубежья Чюдинъ, и сказа посадникомъ Псковскимъ, что сила Нъмецкая готова и хотятъ ударитися на сию нощь на Колпиное; и Псковичи възвратившеся на тую же нощь, и поидоша въ Колпиное…».
Из текста П1Л видно, что, когда псковский отряд выехал на озеро, ему встретился эстонец из Ливонии ("Чудин"). Он сообщил, что «немцы» хотят напасть на остров Колпино, на северо-западе Псковского озера. Псковичи вернулись назад, и в ту же ночь, двинулись к острову Колпино. Утром 31 марта они атаковали и обратили в бегство немцев.
Из обеих летописных статей 1242 и 1463 годов, не следует, что «Вороний камень» неких топографический ориентир на русской стороне озера. Наоборот, в обоих источниках прослеживается связь Вороньего камня с «немцами», т.е. с ливонской территорией. В Псковской первой летописи, псковичи идут преследовать «немцев», которые однозначно отходили на собственную территорию. Однако, находясь в плену у гипотезы А.И.Бунина, никто из исследователей не попытался рассмотреть вопрос о «Вороньем камне» в иных аспектах, чем просто, как некая природная возвышенность, служащая ориентиром вблизи русского берега.
В XII-XIII веке в Причудье, особенно в его северо-западной (Эстонской) части, господствовало язычество. Корни его, так сильны, что до XIX века, и даже XX века, мы встречаем в этих местах огромное количество «священных» в глазах местного населения камней и валунов, тесно связанных с языческими культами, господствующими в этих местах с древнейших времен. Основой, этих языческих культов, являются некие камни и валуны, имеющие непонятное происхождение и часто отметины в виде отпечатков на их поверхности рук или ног. Легенды и народный фольклор эстонского населения Причудья, приписывают появление многих этих «священных» камней «шалостям» героя эстонских преданий – Калевипоэга [7,11]. Калевипоэг - богатырь, сын богатыря Калева, некий аналог русского былинного Святогора и Ильи Муромца. С деятельностью Калевипоэга с древнейших времен связывались особенности географического рельефа Эстонии. Так гряды валунов легенды связывают со строительством богатырем моста или места сидения и отдыха; равнины — места, где Калевипоэг скосил лес, гряды холмов — следы его пахоты, озёра — его колодцы или рвы, древние городища — ложа Калевипоэга. Согласно самой распространенной эстонской легенде, Чудское озеро возникло в результате деятельности Калевипоэга. Вот как в эпосе этого героя интерпретируется появление данного водоема – «Восточные соседи постоянно совершали набеги на земли эстов. Это разозлило Калевипоэга, и он решил положить этому конец, выкопав вдоль границы глубокий ров, наполнившийся водой. Так и возникло Чудское озеро. Оставшуюся землю Калевипоэг разбросал по Южной Эстонии. Таким образом, возник живописный куполовидный ландшафт».
С легендами о Калевипоэге связаны многие достопримечательности Северо-Западного побережья Чудского озера. Так, уходящие в воду каменные гряды камней в Калласте (Рис.6 а,б), Лохусуу (Лагоза), Ненази (Нос), Раннамыйза и Нина, называют "петлями" или "мостом" Калевипоэга. Касательно моста Калевипоэга у деревни Нина, существует местная старинная легенда. Легенда гласит, что Калевипоэг хотел построить мост через озеро. Он собрал камни и начал работу. Однако, когда мост был наполовину построен, шторм его разрушил. Осталась только гряда камней. Похожие легенды сохранились и в других местах Чудского озера. В городе Муствеэ на ул. Нарва находится камень от пращи Калевипоэга. Метательные камни Калевипоэга можно увидеть между деревнями Омеду и Сяэритса, а также в Тедрекюла. Ложе Калевипоэга, есть как в Алатскиви, так и в Торма. Участок реки Кяэпа, в котором, согласно легенде, Калевипоэг погиб, обозначает место, где покоится мечь героя.
При внимательном чтении Н1Л и П1Л обращаешь внимание, что запись летописного ориентира и в 1242 году - «у ВоронЂя камени», и в 1463 году - «къ Воронью камени», подразумевает множественное значение слова «камень». Слово «камени» в летописи, и фонетике древнерусского языка, указывает на некую россыпь камней, а не на одинокий камень или скалу. Кроме того, исчезновение ориентира после 1463 года, возможно, только если природа уничтожила его сама, или сам ориентир с какого-то времени, стал малозначим в повседневной жизни прибережного населения. Например, перестал служить рыбацким ориентиром вследствие малозаметности. Крупные местные природные ориентиры, например гигантские гранитные камни валуны, сосны или дубы, прошли сквозь столетия, сохранив и название и легенду об их появлении или с ними связанную, а искомый «ВоронЂя камени» почему-то исчез. Значит, размеры данного топонима были недостаточно большими, или же указанный ориентир включал в себя некий исторический образ, значение которого было непонятно, а потому указанный топоним связывался с некой естественной природной особенностью данного места.
«Вороньи камни» - логически означает место, где сидят вороны, т.е. топоним сообщает, что в указанном месте нет более удобной возвышенности, на которой собираются стаи этих птиц. Этот ориентир, должен быть хорошо виден рыбакам с озера. Значит, искомый исторический топоним должен находиться на открытом месте, представлять собой множество камней и при этом иметь некий малопонятный исторический эпос или легенду объясняющую происхождение данного природного ориентира. Поскольку, многие прибрежные ориентиры служили псковским рыбакам в XIII века при плавании по озеру, очевидным является такой факт, как присвоение такому топографическому объекту собственного наименования.
Из древних рыбацких ориентиров, чей след еще прослеживается в северной части озера, таким историко-географическим и топографическим объектом, являются каменные гряды камней, уходящие в озеро – Петли (Мосты) Калевипоэга. Одна из петель Калевипоэга, как раз и находиться в селении Лохусуу (старорусская рыбацкая деревня Лагоза) в устье реки Авийыги (Рис.7). Сейчас, петли (мосты) Калевипоэга практически малоизвестный рыбацкий ориентир. Однако, полностью не утраченный. Гранит, несмотря на действие природных сил, сохраняется тысячелетиями.
Деревня Лохусуу (Лагоза) находиться в устье реки при её впадении в Чудское озеро. Через реку Авийыги в Лохусуу существует единственный в районе мост (переправа), существование которого в XIII веке не вызывает сомнения. Лохусуу на протяжении своего существования называлась на картах и документах различно - Lahosekulo, Lahasokyla, Lahyskyla, Lohhosu, Lohusu, Lohuso, Lohesu, Lohoso, Lohoso, Lohosho, Lochos, Lohusoo, Lohosuu, Логоза, Логозо, Логузо, Логозы, Лохусуу. Долгое время, деревня делилась на прибрежную русскую и материковую эстонскую часть, т.е. фактически находилась на границе двух этносов. Кроме того, по реке Авийыги проходила граница мааконда Вайга, часть территории которого, была отдана епископом Германом в 1224 году меченосцам (т.е. это была орденская земля с 1237 года, когда меченосцы объединились с Немецким орденом).
Современный поселок Лохусуу (Лагоза), расположен на низменной песчаной равнине – когда-то это было дно Чудского озера. Пройдя, петляя, по эстонской деревне (эстонскому концу), у русской деревни (русского конца) и рыбной пристани река Авийыги впадает в Чудское озеро. Найденные в озере у Лохусуу древние костяные остроги, подтверждают, что люди жили здесь еще в каменном веке. Эстонская деревня Лохусуу (русская Лагоза) впервые упоминается в письменных источниках в 1599 году. Через Лохусуу проходила почтовая дорога, связывавшая Россию с Западной Европой, по которой ездили почти все коронованные особы, царствовавшие в России в последующие столетия.
В переводе с эстонского языка название деревни Лохусуу переводиться, как «устье низкого места» (фактически затопляемое паводками русло реки, залив). Сейчас, река Авийыги, протекающая через поселение, сильно обмелела. Однако, несомненно, Авийыги в XIII веке была более полноводной и значимой для рыболовства рекой. На это указывает ряд особенностей реки [8]. Для нас слово «устье» в названии деревни, прямое указание на одно из значений «летописной Узмени».
Топографическая карта Лохусуу, показывает, что севернее этого населенного пункта, местность сильно заболочена и практически не имеет значимых населенных пунктов с мостами или переправами. Эта особенность местности, безусловно, подразумевает существование рыбацкого поселения в 1242 году в устье реки у переправы на единственной дороге, идущей в Алутагузе, в Принаровье и далее в Новгород. Географическое положение деревни на перекрестке двух путей (сухопутного и озерно-речного), только подчеркивает этот факт. Можно уверено предположить, что историческая рыбацкая деревня Лохусуу (Лагоза) у переправы через реку Авийыги была именно в этом месте.
Эстонское название реки у Лохусуу, новгородцы запомнить не могли, а вот что место битвы было в устье (на Узмени) и у «Вороньих каменьев» (известного в XIII веке рыбацкого ориентира), ратники могли передать летописцу. Таким образом, можно утверждать, что летописный «Вороний каменья» - это каменная гряда малых валунов, уходящая в озеро у селения Лохусуу (Лагоза в XVI веке). Длинная гряда камней на озере, неизбежно служила местом для сбора птиц. Отсюда и название, перешедшее в новгородскую летопись – «ВоронЂя камени». Невозможно предположить, что православный воин сообщил летописцу «бесовский ориентир» (которым является легенда о Калевипоэге), но монах-летописец мог перенести в летопись рыбацкие ориентиры того времени.
Очень важным подтверждением версии связи «Вороньих каменьев» с петлями (мостами) Калевипоэга, является такой факт, как наличие на озере нескольких одинаковых историко-географических ориентиров. Петли (мосты) Калевипоэга есть также в деревнях Нинази, Раннамыйза (Ранна) и Нина. Причем деревня Нина и Ранна находятся напротив крепости Кобылье городище (Новый городок) из которой отряд псковичей выступил в погоню за орденскими войсками в 1463 году - к другому «Вороньему камню» - другой петле (мосту) Калевипоэга. Отсюда и упоминание Вороньего камня в летописях Н1Л (1242 г) и П1Л (1463). Разные места озера, но одинаковые исторические ориентиры.
Еще одним аргументом, подтверждающим факт сражения XIII века в дельте реки Авийыги, являются несколько древних могильных курганов у хутора Сепара рядом с поселком Лохусуу (Лагоза). На берегу реки Авийыги, на низком песчаном холме рядом с шоссе, находятся четыре кургана возраста 12–13 века. Что совпадает с датой сражения 1242 года. Местные краеведы их называют "шведскими" курганами, или Шведской лапой (Rootsikapp)[8]. Курганы у Сепара в 1921 году описал эстонский историк Харри Моора при исследовании Тормаского кихельконда. В горизонтальной проекции они были круглыми, но сейчас стоят в поврежденном виде, вследствие чего их форма и высота изменились. Предметы, найденные в разграбленных курганах, исчезли. Местные краеведы на основании рассказов сторожил, говорят, что среди находок были найдены каменные ядра и кусочек от рукояти меча. Наличие в захоронении мечей, уже является сигналом для археолога, что возраст находок соответствует 12-13 веку, т.к. меч вышел из арсенала воинов уже к концу 13 века, уступив место рапире и сабле. По данным лохусууского школьного директора Освальда Раудсеппа, далеко в лесу находится еще один, также поврежденный курган (Nurgamaa, 2010). Наличие нескольких курганов 13 века у Лохусуу, наводит на мысль о нескольких воинских захоронениях, что подтверждает раздельное погребение католиков и православных.
Интересным является местная эстонская легенда об огромной сосне на хуторе Сепара рядом с Лохусуу. Согласно местному преданью, дерево якобы было свидетельницей какого-то древнего сражения. Под этим деревом был якобы похоронен "шведский генерал" (Hiiemae, 2006), хотя никаких битв между шведами и русскими в этих местах документы не фиксируют. Сегодня можно увидеть только место где росло дерево. Сосны больше нет, дерево уже погибло.
Собранные материалы, позволяют предполагать, что битва на Чудском озере - «Ледовое побоище», произошла у поселения Лохусуу, в устья реки Авийыги (летописной Узмени), у гряды камней известной как петли Калевипоэга («Вороньи камни»), рядом с маакондом Соболиц, между современными деревнями Сепара и Лохусуу, в 12 км от современного города Муствеэ.
Однако, полностью подтвердить эту гипотезу, помогло бы целевое исследование эстонских и русских археологических экспедиций.
Литература:
1. Ю.И. Трусман «О месте Ледового побоища 1242 году» // Ст. опубликована в январском номере журнала «Министерства Народного просвещения», 1884.
2. А.И.Бунин «О месте битвы русских с немцами, бывшей 5 апреля 1242 года на льду Чудского озера» // Сборник «Труды 10-го археологического съезда в Риге 1896 года», под ред. гр. Уваровой, М.; Типография Г. Лиссиера и А. Гешеля, 1899-1900 – Т.1- стр.214-220.
3. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Под ред. А. Н. Насонова, М.-Л.: Академия наук СССР , 1950; Факсимильное переиздание. – Полное собрание русских летописей (ПСР). М., 2000. Т. 3
4. «Рифмованная хроника» - Livlandische Reimschronik mit Amerkunges, Namenverzeichnis und Glossar. Heraus. von Leo Meyer. – Paderborn, 1876 // В переводе И.Э.Клейненберга, Текст приводится по изданию: Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М. Восточная литература.
5. Сборник «Ледовое побоище 1242 года. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища», М.-Л., Наука, 1966
6. Лаврентьевская и Троицкая летописи// СПб: Типография Эдуарда Праца, 1846; 2-е изд. / Т.1. I. II. Под ред. Е. Ф. Карского. Вып.1-3. — Л., 1926—1928. (Переиздания: М., 1961; М., 1997, с новым предисловием Б. М. Клосса; М., 2001)
7. И.Я. Докукин «Чудская битва 1242. Хроника, события, факты»// М., Изд. Юстицинформ, 2021
8. «Малые реки уезда Вирумаа, на которых расположены заповедники», №1 Авийыги,Тагайыги, река Пада и Пюхайыги // Сборник ISBN 978-9949-9057-3-7, Тарту–Куру, Nurgamaa, 2010
9. Моора Х.А, «Очерки этнической истории Причудья». Автореферат диссертации. Таллин, 1964.
10. Моора Х. А. «Вопросы этнической истории эстонского народа»// Сборник статей под ред. Х. А. Моора, АН Эстонской ССР, Институт истории, Эстонское государственное издательство, Таллин, 1956
11. А. Я. Аннист «Эстонская эпическая традиция и эпос Калевипоэг» // СЭ. — 1965. — № 1. — С. 51–59
12. «Повести о житие и о храбрости благоверного и Великого князя Александра Невского»// Изборник. Сборник произведений литературы Древней Руси, Изд. Худ. Литература, БВЛ, серия 1,Т.15, 1969.
13. «Рифмованная хроника» - Livlandische Reimschronik mit Amerkunges, Namenverzeichnis und Glossar. Heraus. von Leo Meyer. – Paderborn, 1876 // В переводе И.Э.Клейненберга, Текст приводится по изданию: Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. М. Восточная литература.
14. Н.И. Срезневский "Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам",С-Петербург, 1912, том 3, стр.1171.
15. И.Е.Кольцов «Ледовое побоище» // Статья опубликована 9 августа 2006 год.