И сказал мне Господь: встань, пойди в путь пред народом сим; пусть они пойдут и овладеют землею, которую Я клялся отцам их дать им. Итак, Израиль, чего требует от тебя Господь, Бог твой? Того только, чтобы ты боялся Господа, Бога твоего, ходил всеми путями Его, и любил Его, и служил Господу, Богу твоему, от всего сердца твоего и от всей души твоей, чтобы соблюдал заповеди Господа и постановления Его, которые сегодня заповедую тебе, дабы тебе было хорошо. Вот, у Господа, Бога твоего, небо и небеса небес, земля и все, что на ней; но только отцов твоих принял Господь, и возлюбил их, и избрал вас, семя их после них, из всех народов, как ныне видишь. Итак обрежьте крайнюю плоть сердца вашего и не будьте впредь жестоковыйны; ибо Господь, Бог ваш, есть Бог богов и Владыка владык, Бог великий, сильный и страшный, Который не смотрит на лица и не берет даров, Который дает суд сироте и вдове, и любит пришельца, и дает ему хлеб и одежду. Любите и вы пришельца, ибо сами были пришельцами в земле Египетской. Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи, и к Нему прилепись и Его именем клянись: Он хвала твоя и Он Бог твой, Который сделал с тобою те великие и страшные дела, какие видели глаза твои; в семидесяти душах пришли отцы твои в Египет, а ныне Господь Бог твой, сделал тебя многочисленным, как звезды небесные.
Это вступает в прямое противоречие с сегодняшней правовой системой, в которой никакого упоминания о любви или благодарности, естественно, нет. Господь, однако, ожидает полного внутреннего принятия его заповедей и их исполнения из любви, а не по обязанности. Такое понимание полностью отсутствует в широко применяемом сегодня в экономике методе анализа «затраты — выгоды», определяющем, где закон стоит нарушить, а где нет (что рассчитывается на основе вероятности поимки и анализа меры наказания по отношению к возможной прибыли). Приведем несколько примеров:
Итак, положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими[224].
И автор псалмов говорит скорее о любви к закону, чем о рабском подчинении ему: «Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем»[225]. И еще: «А я люблю заповеди Твои более золота, и золота чистого»[226]. Или в другом месте: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!»[227] Этот мотив в Ветхом Завете повторяется многократно, и принцип делать добро (outgoing) в ответ на априори полученные нами блага (incoming) перенял и Новый Завет. Само искупление основывается на подобном же принципе: добро предшествует всем нашим поступкам. На любовь и почтение, которые иудеи чувствовали по отношению к Завету, обратил внимание и Зомбарт:
Даже Иосиф [имеется в виду Флавий] говорил о том, что среди евреев о религиозных законах можно спросить первого попавшегося, и он, быть может, не сразу вспомнит, как его зовут, но зато сразу перечислит все религиозные постановления. Причина такого хорошего знания заключается в систематическом образовании, которое каждый молодой еврей получает в религиозных вопросах; эта причина также кроется в том, что само еврейское богослужение в значительной степени используется для того, чтобы читать вслух и разъяснять те или иные места из Священного Писания (в результате чего на протяжении года вслух прочитывается вся Тора); и, наконец, причина такой хорошей осведомленности заключается в том, что любого еврея настоятельнее всего призывают к изучению упомянутой Торы. «…И внушай их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоем, и идя дорогою, и ложась, и вставая…» [Втор. 6:5]… Талмуд стал главным достоянием еврейского народа, самим его дыханием, его душой[228].
228 Зомбарт В. Евреи и экономика. С. 367–368, 370. В действительности речь идет о неточном цитировании, и более того, не из Второзакония 6:5, а на два стиха дальше, 6:7. Как можно видеть, и Зомбарт допустил неточности. (В русском переводе книги Зомбарта неточность цитирования исправлена, а номер стиха оставлен как в оригинале. — Примеч. пер.)
Вышеприведенная цитата прекрасно показывает, какое значение имеют законы и правила в иудейской религии. Их понимание как некоего абсолюта является типичным лишь для правил и законов, приведенных в Торе, — установлений, данных Богом[229]. Следующее различие также весьма характерно: египтяне должны были любить своих правителей[230], в то время как иудеи — Господа и его закон. Для иудеев все, данное Богом, совершенно. Он есть источник всех абсолютных ценностей, и, значит, должен существовать способ, как выйти за рамки законов человеческих. В окружающих культурах господствовало божество (почти всемогущее), тогда как у иудеев главенствовал закон[231]. В случае, если обязанности, возложенные на человека Богом, вступают в противоречие с законами, установленными людьми, то за разрешение такого конфликта отвечает индивидуум лично; иудей не может просто взять и присоединиться к большинству, даже если законом это разрешено. Этика, понятие добра всегда выше всех местных законов, правил и привычек: «Не следуй за большинством на зло и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды»[232].
Кочевая свобода и городская неволя
229 В Торе всего упомянуто 613 законов, большинство из них в Книге Левит.
230 См.: Lalouettе C. Ramessova říše. Р. 284.
231 Как уже было упомянуто, слово «экономика» происходит от греческого nomos — «закон» или «дух закона». От nomos происходит суффикс «‑номия» в словах «астрономия», «экономия», «таксономия» и др.
232 Исх. 23:2.
После освобождения евреев из египетского рабства ключевыми ценностями иудейского мышления становятся свобода и ответственность. Евреи изначально считались кочевым племенем и предпочитали независимость и свободу передвижения. Такой образ жизни они ставили выше оседлого городского, казавшегося им унизительным[233]. Евреи были пастухами, а занятие земледелием потребовало бы от них оседлости.
Иудейскому идеалу соответствует райский сад, а не город[234]. Во многих местах Ветхого Завета намеками и аллюзиями проявляется презрение к городской цивилизации или наблюдается тенденция видеть в ней греховный и унизительный образ жизни. Возведению печально известной Вавилонской башни предшествует: «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли»[235]. Авраам для себя выбирает пастбища, а Лот поселяется в (к сожалению, греховных) городах Содом и Гоморра[236]. Многочисленные намеки того же плана появляются даже в Песни Песней, где влюбленные могут предаваться любви в садах и в других местах вне 233 Sokol J. Člověk a svět očima Bible. P. 30. Ян Сокол далее приводит аргументы в пользу того, что основатели американского общества так же, как когда‑то евреи, изначально были кочевниками, отдающими предпочтение свободе.
234 Превращение природного рая в представление о городе на небесах происходит позднее и завершается в последней книге Нового Завета, Откровении Иоанна Богослова, где жизнь после смерти изображена в небесном граде Иерусалиме. «Иерусалим» на иврите означает «город покоя».
235 Быт. 11:4.
236 См.: Быт. 13:12.
города, в то время как эпизоды, действие которых происходит в городе, производят гнетущее впечатление.
Именно Авраама, по приказу Господа покинувшего халдейский город Ур, считают родоначальником скитальческого еврейского этоса: «И сказал Господь Аврааму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе»[237]. Способность быть в движении и непривязанность к собственности являются очень ценными атрибутами. Естественно, что такой образ жизни имел огромные экономические последствия. Во‑первых, общество жило более сплоченно, не сомневаясь в том, что все зависят друг от друга и вместе — от своего Бога. Во‑вторых, их постоянные скитания означали невозможность владеть чем‑нибудь бóльшим, чем то, что можно унести с собой; накопление материальных благ не имело особого значения — физический вес (масса) вещей привязывал человека к конкретному месту.
Более того, они осознавали двусторонность отношений собственника и собственности. Материальные блага, которыми мы владеем, до определенной степени владеют нами и связывают нас. Привыкнув к определенному уровню материального комфорта, с ним трудно расстаться. Проблема выбора между благоустроенностью и свободой отражена в истории о Синайской пустыне. После того как евреев освободили из египетского рабства, они начинают роптать на Моисея:
Пришельцы между ними стали обнаруживать прихоти; а с ними и сыны Израилевы сидели и плакали и говорили: кто накормит нас мясом? Мы помним рыбу, которую в Египте мы ели даром, огурцы и дыни, и лук, и репчатый лук и чеснок; а ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших[238].
Одно из величайших достижений Моисея в том, что он сумел раз и навсегда объяснить своему народу, что лучше оставаться голодным и свободным, чем быть рабом с «бесплатной пищей»[239]. Если уж мы упомянули «бесплатный обед», то необходимо осознать, что народ был убежден в его «безвозмездности». Никто даже не задумывался о том, что мог заплатить за это собственной свободой или в определенной степени поставить под угрозу свое существование.