Девушке за сорок в доме отдыха скучать некогда: вечером - танцы и караоке, а с утра ванны, массаж, озокерит, ингаляции и парафин на ножки.
Я сразу обратила на неё внимание, уж больно хороша девушка: волосы в цвет вишни окрашенные идеально подходят под живые карие глаза. Так и назвала её про себя – женщина-Вишенка.
Сложно сказать, сколько лет ей. Мне подумалось, что примерно 45, может чуть больше.
Увидела я её в столовой, где мы с детьми кушали, она за соседним столом сидела.
Надо отметить, кормили нас очень хорошо, всегда два блюда плюс выпечка на завтрак, салатик на обед и фрукты на ужин. А еще кефир на ужине с собой можно было налить. Все так с бутылочками или баночками на ужин и приходили. И Вишенка тоже.
Приехала она одна, компаний особо не заводила, типа тетушек-болтушек. С молодыми могла поболтать, пошутить, с мамочками особенно.
Я её понимаю, зачем ей с тетушками? Делиться своими болячками? Это настрой жизненный не поднимает, только напоминает о возрасте, да еще с опережением. Начинаешь вот так делиться диагнозами, смакуя детали, втягиваешься и за пятьдесят тебе кажутся уже путевкой на кладбище.
Она умеет быть счастливой, я видела, как она из леса соседнего баночку земляники с черникой несла, неполную. А у самой рот ягодами испачкан. И солнышко в её глазах светилось, умиротворение какое-то. Сразу видно, хорошо человеку.
Мы на речке загорать пытались, Миша всё примеривался искупаться, да вода холодная, Алиса по траве ходить пыталась – колко. А Вишенка наша – ойкая и пофыркивая, покачивая пышным телом, зябко в речку зашла, но решительно, с легким визгом окунулась, проплыла несколько метров, и бодренькая выскочила, греться. Упала в полотенце на траве расстеленное. Потом в шляпке с полями книжку читала, яблоки ела.
Стрекозы летают, кузнечики пиликают и скачут, красотища.
На день Иваны Купалы хороводы водили, танцевали допоздна вокруг костра, и дети, и взрослые. Я видела, как к Вишенке мужички подкатывают, пузатенькие, криволапенькие, а она только смехом зальется, скажет что-то дерзкое, пальчиком погрозит, а на променад вечерний романтический не соглашается.
Контингент в доме отдыха в Брянской области соответствующий: либо кто по путевке, либо бабушки моложавые с внуками, либо семейные. Нас вот с детьми занесло тоже, спасибо маме, что направила нас в этот сосновый лес.
В отдельном здании тут детдомовцы. Целая банда, в хорошем смысле. Играют дружно, для них мероприятия какие-то. Даже пожарные к ним приезжали местные, целое шоу устроили, пеной в небо поливали, визгу было много радостного.
Территория с закрытым периметром, но без охраны. Дети все в центре, на детских площадках и качелях, еще советского времени, вечных таких качелях. Такие каждую весну накрашивают свежей масляной, по всем предыдущим слоям.
В деревянных детских домиках пахнет песком и древесиной, а не пластиком и ДСП, как на московских детских площадках.
А вечером дискотека, которая начинается с детских – «Тыц-тыц, телевизор, и два Фиксика внутри», а заканчивается Модерн Токингом. И еще караоке, два раза в неделю.
Ах, как женщина-Вишенка пела в караоке. Репертуар Кадышевой и Бабкиной. Голосом из глубины своего высокого бюста. В этот момент казалось, что все мужчины в нее влюблены, в их глазах читалось – хороша, зараза.
Смотрела на нее и думала, вот, учиться надо такому умению радоваться жизни.
Только одним утром всё изменилось.
Напротив Вишенки сидел мужчина, лет за пятьдесят, с выступающим пузиком, залысинками и недовольным лицом.
- Ты куда так отъелась? Картошку не бери. Вредно тебе. Булки я возьму к чаю. Ты ж скоро в платье не влезешь. Завтра я к врачу записан, мне процедуры выпишут. А через неделю к маме надо заехать. У нее огурцов много, закрутить надо. Не пропадать же добру.
Вишенка молчала, тоскливо смотря в окно, глазки её потухли, плечики опустились. Даже цвет волос, казалось, поблек.
В этот вечер на караоке её не было. На дискотеках тоже.
И вообще, кажется, что её нигде больше не было, только муж был, который говорил, что можно кушать, а что – вредно кушать, ей. Для себя диеты не видел, зато болячки свои обсуждал и процедуры, назначенные.
Всё это за соседним столом хорошо слышно было.
Мы вскорости уехали, закончилась наша путевка.
Много времени прошло с той поездки, но вспоминаю её иногда, бабу-ягодку, Вишенку.
И жалко мне её, почему-то.
