Можно ли скупыми графическими штрихами изобразить всепоглощающее горе? Даже не через мимику – через позу. Немецкая художница и скульптор Кете Кольвиц доказала, что можно. Вторая половина её жизни пришлась на XX век, отметившийся кровавыми революциями и двумя самыми страшными войнами, поэтому она знала то, о чём сообщала в своих работах.
Кете, урождённая Шмидт, выросла в семье социалистов, полностью разделяя их взгляды. Впоследствии вышла замуж за врача Карла Кольвица, который лечил рабочих, поэтому не могла обойти тему тягот жизни простого народа. Из-за сочувствия к рабочим художница даже лишилась главной награды на берлинской художественной выставке – император Вильгельм II назвал её творчество «искусством сточной канавы».
К теме смерти художница обратилась в 1903 году, когда её сын Ханс чуть не умер от дифтерии. Борясь со страхом потерять сына, Кете Кольвиц создаёт пронзительную серию графических работ «Женщина с умирающим ребёнком». Невозможно описать того отчаяния, которое передаёт поза женщины, сгорбившейся над телом, обнимающей его, словно желающей впитать угасающую жизнь. В качестве модели выступала сама художница и другой её сын – Петер. На выставке многие зрители отказывались смотреть на эту графику.
Кольвиц обращалась и к историческим сюжетам, но главными оставались всё те же темы материнства, горя и смерти. В 1903-1908 годах художница создаёт серию офортов «Крестьянская война», посвящённых событиям 1524-1526 годов. Однако обращение к истории – не более чем условность, бунтующие крестьяне выглядят вполне современно. И конечно, самая жуткая работа – «Поле битвы», где мать ищет среди трупов тело своего сына.
И Кете Кольвиц словно предвосхитила ожидающую её череду трагических потерь. В начале Первой мировой войны погибает её младший сын Петер (ему было всего 18). Горе Кольвиц отразилось в графике «Матери», на которой изображены крепко обнявшиеся женщины, лишившиеся во время войны своих детей. Фигуры сливаются в чёрную, монолитную массу, и между ними видно призрачное лицо, напоминающее череп.
Позже, в 20-х годах она создаёт серию работ, посвящённых голоду. Здесь смерть показана не завуалированно-метафорично, а в виде голой, обнажённой, ужасающей реальности, не оставляющей даже возможности вздохнуть. На первоначальных набросках «Голода» мы видим истощённую, но живую женщину. В окончательной же версии это воплощённая смерть с детским скелетом на коленях. В графике «Хлеба!» в лицах детей также явственно проступают черты черепа.
Разумеется, столь выразительные работы не могли остаться незамеченными, и ещё в 1917 году на Кольвиц обратил внимание крупный берлинский издатель и галерист Пауль Кассирер и организовал масштабную выставку к её 50-летию. В 20-е годы она становится известна и в Советском Союзе, правда, там её презентуют несколько однобоко – как художницу, изображающую тяготы жизни пролетариата при капитализме. Но как бы там ни было, Кете Кольвиц становится известной.
Но что было дальше, всем нам известно. К власти в Германии пришли национал-социалисты, и работы Кольвиц оказались под негласным запретом, а в 1937 году была отменена персональная выставка, приуроченная к 70-летию художницы. В следующем десятилетии её ждали новые потери: в 1940 году от болезни скончался её муж Карл, а в начале Второй мировой войны на Восточном фронте погиб старший внук художницы – Петер.
Сама Кольвиц не дожила до конца войны, скончавшись 22 апреля 1945 года на 77 году жизни. Она до последних дней изображала материнство, избрав эпиграфом для своих работ цитату из Гёте «Зёрна, предназначенные для посева, не должны быть перемолоты».
Художница прославилась не только графикой, но и скульптурами, в которых также отражён страх пережить своего ребёнка, к сожалению, в полной мере воплотившийся в её жизни. На германском кладбище погибших во время Первой мировой войны стоит скульптура «Скорбящие родители».
Кете Кольвиц прожила долгую для художника, трагическую жизнь, оставив нам слепок своей боли.