За время заключения я наслушался массу историй. У меня было много времени, чтобы оформить эти разгоны в рассказы. Ловите треша о конфликте отцов и детей.
1
Олег недавно закончил школу. Все мучения стерлись, а все что раздражало прежде – стало родным и безвозвратно утерянным. Жвачка, которую можно приклеить под парту, хулиганы из параллели, зануды-учителя.
Отец Олега был с Кавказа. Типаж из классики – жесткий, широкоплечий и принципиальный. Он лихо нажился в 90-е годы и выжил, вопреки всему. Как кустарник в знойной пустыне.
Отец готовил сына к светлому будущему: юридический, никак иначе! Там у него связи, перспектива и гипотетически – тепленькое местечко. Да и положиться на сына, улаживая бизнесовые передряги – вопрос комфорта.
Олег привык подчиняться – ресурса спорить с энергичным родителем не было. Но юристы его бесили. Мальчика больше привлекали компьютеры. Часы за скрупулезным программированием пролетали незаметно, и только назойливая домашка вынуждала выныривать из терпкого виртуала.
Объемная челка Олега красноречиво оповещала – я человек мирный. А огромные кроссовки делали потенциальную драку невозможной. Отца бесили эти травоядные замашки.
Дверь в комнату распахнулась. В очередной раз – без стука.
– Ну что, хакер, ты на тренировке был?
– Был – соврал Олег.
Отец смотрел внимательно, будто видел не только глаза сына. Так оперативник смотрит на преступника, вина которого не доказана.
Дальше последовала долгая лекция о мировой иерархии. Монолог щедро перчился матом и сленгом.
– Слабые погибают, сынок, понимаешь? - отец, как всегда, переходил на невыносимый крик.
После таких визитов Олег был выжат, как тюбик зубной пасты. Его протест, не находя выхода наружу, бил по нервам – и неизменно трещала голова.
Олег снова выпестовывал надежду – однажды высказать недовольство отцу, восстать…уйти. Последняя мысль задержалась в его мозге, как муха, что попала в пространство между оконными рамами.
Парень мотнул головой. Муха долго билась о стены черепной коробки. И вдруг затихла.
Он принял решение быстро. Слегка истерично вытащил из спортивной сумки инвентарь. И закинул в нее ноутбук, кроссовки и несколько вещей.
Вечером родители натолкнулись на записку, как на фуру встречной полосы. На желтом стикере начеркано скупое:
– Я не хочу быть юристом. Пока.
2
Коренастый мужчина судорожно нес тело на руках, огибая тени лежащих людей. В притон не пробивался даже тусклый свет, поэтому иногда нетвердая нога наступала на мягкое. Откуда-то снизу хриплое:
– Эй, корова. Смотри куда прешь!
В свете солнца кожа мальчика казалась прозрачной, как крылья мотылька. Он дышал. Дышал так редко, будто нехотя. Мужчина полтора года искал его, преследуя обрывочную информацию. Он истерично нажимал все рычаги власти, доступные ему: вплоть до конторы. И вот, почти утратив надежду, нашел!
3
Больничная койка была теплой. Запахи лекарств и лимонного дезинфектора окутывали тощее тело безопасностью. Со всех сторон паутинками вились трубки и капельницы. И убаюкивающая колыбельная кардиографа: пиип, пиип, пиип.
Мужчина с Кавказа дремал в кресле рядом с койкой. Его пробудил слабый шорох, похожий на шелест ночной птицы. Он не поверил своим ушам.
– Что? - и встрепенулся, как пружина. – Что ты сказал, Олег?
– Я не хочу быть хищником, Па…