Катя пришла из садика и за ужином обмолвилась, что во время тихого часа по их спальне ходила незнакомая женщина. Заглядывала в лица детям и что-то шептала. Зная богатую фантазию девочки, сначала приняли это за обрывок сна. Однако история оказалась намного запутаннее.
***
Катя, к слову сказать, очень живой любознательный ребенок. В каждую щелку залезет, всё вызнает. Также и во время "тихого часа" в детском саду, когда все дети спят, она притаится под одеялом и лежит сказку сама себе читает, или за окно смотрит на птиц и летящие облака.
***
Этот день ничем от остальных не отличался - воспитательницы уложили детей спать, а сами пошли чай с печеньем пить. Негромко переговаривались, смеялись вполголоса. Как незнакомая женщина прошла через запертые двери, мимо охраны, мимо пьющих чай воспитательниц - можно только догадываться. Услышав звук открываемой двери, Катя спешно натянула одеяло по самые глаза и притворилась спящей.
Женщина медленно обошла все кроватки, глядя на спящих детей. Останавливалась у изголовья, и положив руку на спинку кроватки что-то нашептывала над спящей ребятней. И рукой водила, как смахивала невидимую паутину. На Катю, выглядывающую из-под одеяла, женщина не обращала внимания. Обойдя комнату, также неслышно выскользнула в коридор, прикрыв дверь. Катя выбежала босиком вслед за ней - коридор был пуст.
***
Рассказав домашним свои приключения за день, Катя выскочила из-за стола к любимым игрушкам. Услышанное вот никак не походило на яркий сон или выдумку ребенка. Тем более, Катя рассказала такие подробности, о которых невозможно было выдумать. Например, "она воскрешала, когда тихий час был". Мы не пользуемся этой терминологией в обычной жизни, неоткуда садовскому ребенку такие слова услышать. Решила завтра поговорить осторожно с кем-то из персонала садика.
Воспитательницы отмахнулись от осторожного вопроса: "Не мог ли кто посторонний войти на территорию садика?" Посчитали обычным пустяковым беспокойством очередной мамочки. "А ваша Катя - ах ваша Катя, чудо, а не ребенок. Только сочиняет много, впечатлительная".
Выйдя на игровой двор, увидела дворницу, метущую осеннюю листву. Подошла, разговорилась про работу, про жизнь. Также аккуратно упомянула случай, рассказанный Катей накануне.
Уточнила, не видела ли кого-нибудь эта женщина вчера на территории садика?
Дворница оперлась о метлу и задумалась. "Как Вы говорите, выглядела эта женщина? Высокая, худощавая, с темными глазами? Я знавала когда-то такую, поваром тут работала. Только умерла она лет пять назад".
***
Честно говоря, опешила от таких слов. А дворница продолжила рассказывать об Аксиньи Карповне (так звали бывшую работницу детсада. Хотя слово "бывшая" тут неуместно, судя по тому, что женщина приходила снова и снова в садик как на работу).
"Хорошая была женщина, добрая. Только серьезная очень, но детей очень любила. Дети липли к ней, благодарили за вкусные кисели да каши. "Сиба, Ниня!" Спасибо, значит. "Аксинья" то пока непосильно было для детского языка. Подбегут, погладит по щеке каждого: "Бегите играйте". Улыбнется одними уголками губ, и снова серьезная. Горе у ней было какое-то, не делилась ни с кем, в себе несла. Долго работала здесь. Потом сердце прихватило, присела на край стула. Мы к ней: "Скорую вызвать бы?". "Не надо" - говорит. Так и отошла в мир иной, руки под голову положив уснула на столе, легко, как выдохнула."
***
- Вы не бойтесь, не будет от нее зла ни детям ни взрослым. Кто при жизни не вредил, от того и после смерти не надо худого ждать.
Поблагодарила за интересный рассказ. И еще раз слова Кати вспомнила. Про "воскрешает". В умной книжке читала когда-то про "синдром неожиданной детской смерти во сне". Когда нет причин - просто взял ребенок и не проснулся. Загулялся в стране снов и забыл дорогу домой. Может каким-то немыслимым свойством обладала эта женщина после смерти, определять шанс на то, что ребенок может не проснуться. Как при жизни заботилась о здоровье детей, так и после стала.
***
Искала в источниках информацию о похожих случаях. Нет нигде такого фигуранта - "призрака из детского сада". Кто угодно - домовые, лешие, даже банные есть, а детсадовского никого. И тут как озарение пришло. Яслида. Это как "дриада" или "нереида" - только за малышей отвечает. За тех, кто сам говорить еще не может - и за тех, которые болтают без умолку. К школе то серьезными становятся дети, загруженными - как на работе. Не видят больше фей и ангелов-хранителей. И моя Катюня подрастет, будет вспоминать эту встречу как странный полуразмытый сон где-то уголком сознания. Что хранительница крох явила себя, чутко отреагировав на опасность. Продлила чью-то маленькую жизнь, "отщипнув" от своей вечности года. Об этом никто не узнает, ведь настоящее чудо не нуждается в овациях и лавровых венках. Оно скромно делает свою работу, пока её не позовут на новую.