При социализме мог быть только один субъект экономической деятельности, которому угрожала деятельность коалиции, намеренной приватизировать часть средств производства, — сама сторона, осуществляющая исполнение прав собственности, то есть государство. Очевидно, что в этом случае мотивация к использованию суровых санкций более сильна. С другой стороны, поскольку преобладающее число субъектов экономической деятельности останется равнодушным к исходу борьбы между государством и конкретной группой влияния, систему окажется гораздо сложнее сохранить не применяя жестких судебных мер. Советское правительство при Михаиле Горбачеве получило возможность на практике убедиться в силе этой логики.
Однако и в условиях коллективной собственности, осуществляемой тоталитарным государством, общее правило, изложенное выше, оставалось справедливым. Стабильность институциональной системе дает не столько угроза санкций, сколько негласно подразумеваемые отношения обмена. Механизм такого обмена создает тоталитарная партия: «Когда система функционирует эффективно... партия обеспечивает поддержание «негласного контракта» в вознаграждении за преданный труд, чтобы руководителям в правительстве, министерствах или в партийной иерархии не приходилось отступать от негласных обещаний, данных подчиненным. Таким образом, Коммунистическая партия занимает место осуществления прав собственности для решения проблемы взаимного доверия при обмене в отсутствие прав собственности, основанных на законе» [109, с. 866]. Это приводит нас к еще одному крайне важному различию между частными правами собственности и правами собственности в тоталитарном государстве.
Институт тоталитарной партии в условиях плановой экономики и в самом деле можно считать в каком-то смысле эквивалентом института денег в рыночной экономике. Если мы будем использовать широко распространенное определение прав собственности как прав на остаточный контроль, мы можем сказать, что право собственности, которое разрешается осуществлять отдельному члену общества по отношению к коллективизированным средствам производства, полностью определяется его или ее положением в иерархии Коммунистической партии. Однако здесь имеется и определенная трудность, связанная с тем, что эти остаточные права контроля полностью отделены от формального владения ими и, таким образом, могут быть легко отчуждены. Одним из ключевых вопросов развития тоталитарной экономики была непрекращающаяся борьба между конечными владельцами (представителями высшей государственной власти) и членами номенклатурного класса профессиональных менеджеров, стремившихся к упрочению своего фактического владения собственностью. Когда развалился Советский Союз, эту битву в конечном итоге выиграла номенклатура, и эту победу мы описали в нашей ранней статье как экономическую суть революции 1991 года в России .
В то же время при «эффективной» (в том смысле, как описано выше) тоталитарной экономике, каковой она была в бывшем Советском Союзе при правлении Сталина, положение номенклатурных управленцев было гораздо менее прочным, чем даже положение наемных менеджеров в капиталистической фирме (как мы покажем в дальнейшей модели, эта непрочность положения была необходимым условием для «эффективного» функционирования плановой экономики, то есть ее функционирования в соответствии с руководящими указаниями планирующих органов). Несмотря на последующую либерализацию, значительно укрепившую положение номенклатурных управленцев и упрочившую их фактическое владение правами собственности, общее отношение ко всем субъектам экономики, включая номенклатурных работников, как к «лицам наемного труда», сохранялось вплоть до падения коммунизма. Однако все приобретенные остаточные права контроля оставались, по сути, временными. Важно отметить в этой связи, что временный характер остаточных прав контроля оказался воспроизведен и в нынешней ситуации перехода к рыночной экономике. Сегодняшние фактические владельцы-инсайдеры бывших государственных предприятий хотя и имеют крайне высокий уровень остаточных прав контроля, но не имеют постоянных прав на владение имуществом, находящимся в их управлении. Одно только это обстоятельство уже объясняет большую часть не-эффективностей, присущих настоящему этапу перехода России к рыночной экономике.
