После первой недели упорных боев, обреченный японский гарнизон и не думал о сдаче, морпехи вклинились в основные позиции японцев, на которых генерал Курибаяси и планировал нанести максимальный урон американцам. Высадившись 19 февраля 1945 года, с большими потерями выйдя с пляжей, морские пехотинцы захватили гору Сурибати, неся потери продвинулись в центр острова, захватив поля аэродромов. Японский план предполагал упорную оборону в глубине острова на заранее подготовленных позициях, с большим количеством оборудованных долговременных сооружений, с использованием особенностей рельефа и возможностей острова.
Первая часть см. статью.( Высадка и первая неделя боев)
Восьмой день после высадки (Д + 8)
«Холм Питер» на краю Аэродрома №2 занятый японцами возвышался все еще на передовой линии 3-й дивизии, и в 8:00 два батальона 9-го полка, подполковника Рэндалл и подполковника Кушман, двинулись вперед, чтобы захватить комплекс укреплений японцев на нем. Пройдя вперед против смертоносного пулеметного и минометного огня передовые роты достигли вершины холма, но батальоны были скованы огнем с флангов и оставшихся позиций японцев за ними. Японцы прятались в замаскированных дотах, пропустив атакующих открывали огонь в тыл и фланг, это приводило к постоянной необходимости зачищать буквально каждую нору.
Позже, было предпринято еще одно совместное усилие, и части двух батальонов освободили отрезанные передовые роты морских пехотинцев.
К востоку, буквально в сотнях метров, 4-я дивизия увязла перед, казалось бы, неприступной «Мясорубкой»-американским обозначением зоны в центральном секторе обороны в районе высоты 382. Генерал Кейтс направил в этот район пять батальонов, два против высоты 382 и три против «Индейка Ноб», и весь день морпехи атаковали склоны холма. Ракетные пусковые установки выпустили с минимального расстояния в холм более 500 ракет, прежде чем им пришлось уходить от вражеского минометного огня, и в какой-то момент небольшая группа морских пехотинцев фактически достигла вершины, пока нехватка боеприпасов и жестокие контратаки японцев не заставили их отступить. Обойдя с фланга удалось решить исход этого лобового боя. У подножия холма морские пехотинцы, наконец, завершили маневр окружения после ожесточенного рукопашного боя, и последние часы дневного света были потрачены на закрепление своих шатких успехов. Морпехи ожидали ночной контр-атаки, высота 382 имела большое значение для удержание центрального сектора обороны японцев. Но полного контроля так и не удалось достигнуть.
По мере того, как бой продвигался дальше на север, танкам становилось все труднее действовать среди оврагов и усыпанной валунами местности. Инженерные «Шерманы» с бульдозерными отвалами, постоянно действовали, расчищая пути через завалы и кустарники, но битва превращалась в ужасающую междоусобную схватку, в которой потери росли с каждым днем, а пленные были в новинку ( в японский плен попали только два морпеха). Единственным мрачным утешением для морских пехотинцев было то, что их потери можно было возместить.
Ночью японская авиация предприняла отчаянную попытку доставить припасы для своего гарнизона. В ходе единственной попытки поддержать свои войска во время сражения за Иводзиму самолетам удалось сбросить несколько парашютов с медикаментами и боеприпасами. Три самолета были сбиты авианосными (да, слово такое есть , г-да умничающие не там филологи) ночными истребителями. Генерал Курибаяси сказал: «Я отдаю дань уважения этим храбрым авиаторам. Трудно выразить, что чувствовали бесстрашные солдаты Иводзимы, стоявшие перед смертью, когда они увидели этих храбрых летчиков».
Описание к схеме боев, не по порядку времени :
1. Высота 382 была окружена минными полями, и морским пехотинцам пришлось штурмовать холм с огнеметами, ранцевыми зарядами и гранатами. Один взвод достиг вершины только для того, чтобы быть окруженным, когда японцы предприняли контратаку, и выживших пришлось эвакуировать под покровом дымовой завесы. Первый день (Д+6) в "Мясорубке" был полным тупиком - 100 ярдов (91 м)достигли ценой почти 500 жертв.
2. 23-й и 24-й полки 4-й дивизии численностью около 3800 человек вступили в бой. Их наступление на р-он"Мясорубка" в 08:00 на D + 8. Атаке морпехов предшествовали обычный артобстрел с кораблей, многочисленные вылеты авианосных бомбардировщиков и истребителей, и танки Sherman возглавляли атаку, но местность оказалась настолько сложной, что им пришлось обойти через линии 3-й дивизии и продвигаться с левого фланга: зловещий признак растущих ограничений поддержки танков в ужасающих условиях.
3. К дню (D + 12) наиболее сильное сопротивление было сосредоточено на возвышенности к северо-востоку от обойденной высоты 382, в районе развалин деревни Минами и на юге, где Амфитеатр все еще находились в руках противника, несмотря на шесть дней непрерывной бомбардировки. Шерманы из 4-го танкового батальона возглавили дневную атаку, в которой подразделения 23-го полка морской пехоты приблизились к дотам на вершине "Индейки Ноб", но были отбиты пулеметным огнем и огнем из стрелкового оружия.
4. Ночью D + 16 японские войска двинулись к линии фронта морской пехоты, что было атакой на правом фланге. Многие японцы проникли в окопы морской пехоты, и рукопашные бои продолжались до рассвета, когда в рукопашной схватке в окопах погибло 50 японцев и 13 морских пехотинцев. В 05:50 ракета или мина большого калибра упала на командный пункт 2-го батальона 23-го полка, ранив командира батальона , большую часть его офицеров и убив офицера связи.
5. 1-й и 3-й батальоны 25-го полка атаковали в 08:00 в день D + 19 и встретили сильное сопротивление на своем фронте, где противник продержался уже две недели. Обходя очаги сопротивления, морские пехотинцы встретились к востоку от "Индейка Ноб", и печально известный выступ в этом районе был ликвидирован. Хотя ожесточенные бои продлились еще шесть дней, было очевидно, что организованное сопротивление угасает.
6. Когда три дивизии Гарри Шмидта медленно продвигались на север через Иводзиму, 4-я дивизия натолкнулась на комплекс из четырех грозных оборонительных позиций к востоку от аэродрома №2, который вскоре стал известен морской пехоте как «Мясорубка». Защищаемый 2-й смешанной бригадой ген-майора Сенда и танками 26-го танкового полка барона Ниси, высота 382, "Индейку Ноб", "Амфитеатр" и руины деревни Минами держались до 15 марта и стали ареной самых кровавых боев.
7. На D + 7 генерал Кейтс предупредил 25-й полк о замене разбитого 24-го полка и тремя батальонами атаковал вслед за артиллерийским огнем. Дела шли хорошо первые 100 ярдов (91 м), прежде чем стена из очень сильного пулеметного огня остановила наступление. 23-й полк на левом фланге прорвался через минное поле и занял разрушенную радиостанцию ниже высоты 382. В этот день пехотинец Дуглас Джейкобсон уничтожил шестнадцать огневых точек своей базукой, убив 75 врагов и получив позже Медаль Почета.
8. Начав атаку на рассвете дня D + 12, 24-й полк полковника Джордана возобновил битву за высоту 382, в то время как 23-й полк полковника Вензингера занялся комплексом позиций "Индейка Ноб" , Амфитеатром и деревней Минами. Танки «Шерман», закрепленные за обоими частями, вскоре остановились перед непреодолимой стеной из валунов, и, когда пехота двинулась против Индейки Ноб, огонь из огромного дота на вершине остановил продвижение. Кульминацией дня была полная нейтрализация высоты 382, которая теперь была окружена и не имела большого стратегического значения.
Японцы создали и реализовали хитроумную оборону, спланированную генералом Курибаяси и выполненную генералом Сэнда. Огневые точки и минные поля были хорошо расставлены, управление огнем было отличным, а маскировка превосходной. Отсутствие связи означало, что Сенда, вероятно, не осознавал, насколько безнадежно его положение, и к концу боев его войска были дезорганизованы.
Девятый день после высадки (Д + 9)
Последний день февраля должен был быть удачным для 3-й дивизии в центре острова. Хотя это был день, который Гарри Шмидт предсказал, как конец всей битвы за остров, он приказал 3-й дивизии продвигаться к северному побережью. В 9:00 21-й полк, спасая разбитый 9-й полк, выдвинулся и, под прикрытием корабельного и артиллерийским обстрела, который, казалось, оглушил врага и добился хороших результатов. В какой-то момент им противостояли некоторые из немногих оставшихся танков «Ха-Го» 26-го полка барона Ниси, но эти хрупкие машины были уничтожены базуками и самолетами, оставив барона Ниси на острове только с тремя исправными танками. Вскоре японцы оправились, и к полудню сопротивление усилилось до такой степени, что был нанесен второй массированный артиллерийский удар, и к 13:00 войска снова двинулись в атаку. На этот раз ударные возможности передовых частей были сохранены, когда морские пехотинцы ворвались в руины деревни Мотояма, когда-то крупнейшего поселения на Иводзиме. Пулеметчики и снайперы в руинах, были вскоре уничтожены, и 3-й батальон полковника Дуплантиса устремился вверх, чтобы занять возвышенность над недостроенным аэродромом № 3.
По мере продвижения 3-го батальона 1-й и 2-й батальоны были заняты борьбой с массой захваченных вражеских позиций, зачищая их, и после полудня жестоких боев огнеметы и группы подрывников захватили фланги. Огнемет был самым практичным оружием для очищения от врага пещер, дотов и бункеров. Ужасающий по своему эффекту, он спас жизни бесчисленных морских пехотинцев, которым в противном случае пришлось бы вступать в самый ближний бой с противником, который не рассматривал возможность сдачи. Хэнк Чемберлен описывает типичное применение: «Я прикрывал огнемет возле ряда пещер. В нашу сторону вылетела граната, мы нырнули за обнажение скал слева от нас, и граната безвредно для нас взорвалась. Огнемет был теперь рядом со входом в пещеру, я присел рядом с ним и огнеметчик сделал длинный выстрел в пещеру. Вырвался одинокий японец. Он был огненной массой с головы до ног, и его крики были неописуемыми. Мы разряжали наши винтовки в него и пещеру, и мы перезаряжались так быстро, как могли».
На фронте 5-й дивизии морские пехотинцы столкнулись с высотой 362А: наверху стояли противотанковые орудия и минометы, склоны ощетинились пулеметами, все это в бункерах и дотах. Два батальона 27-го полка при поддержке танков атаковали холм с помощью подрывных зарядов и огнеметов, но прогресс был незначительным, и в 12 ч. 00 м. шесть ракетных машин добавили залпы из 4,5-дюймовых реактивных снарядов. Передовые части достигли вершины, но были отброшены решительными вражескими контр-атаками. Единственный успех дня был достигнут 1-м батальоном, который после арт налета занял первую позицию японцев и продвинулся на 300 ярдов (274 м) к вершине холма.
Тупиковая ситуация у «Мясорубки» продолжалась, поскольку 4-я дивизия продолжала наносить удары по высоте 382 и «Индейке Нобу». Попытки окружить эти позиции были сорваны огнем не подавленной артиллерии и минометов, и, дымовые снаряды прикрывали отход передовых войск, операция была прекращена на день в 16.45.
Самое памятное событие дня произошло в 14:00, когда японский снаряд упал на большой склад боеприпасов возле аэродрома № 1, и вся южная часть Иводзимы представляла собой впечатляющее пиротехническое шоу. Снаряды разрывались с оглушительным грохотом, разлетаясь в стороны, патроны трескались и трескались, и огромные клубы дыма катились в море. Чудом обошлось без жертв, но 5-я дивизия потеряла почти четверть своих запасов.
День после высадки + 10
После ночи наблюдая за недостроенным аэродромом № 3, 21-й полк 3-й дивизии двинулся вперед, встречая на удивление легкое сопротивление, и к 12.00 пересек главную взлетно-посадочную полосу. Танки двинулись вперед, чтобы усилить атаку, и все шло хорошо, пока передовые части не достигли холмов 362B и 362C, еще двух хорошо защищенных бастионов, преграждающих путь к северному побережью, и наступление закончилось.
На западном побережье 28-й полк, завоевавший гору Сурибати, теперь укреплял фронт 5-й дивизии, все три батальона противостояли комплексу опорных пунктов к северу от высоты 362A. День начался с обстрела линкора и трех крейсеров, и когда улеглась пыль, 1-й и 2-й батальоны штурмовали склоны и достигли вершины. Японцы покинули это место через лабиринт пещер и заняли новые позиции на хребте Ниси, неровном утесе в 200 ярдах (183 м) дальше к северу.
Для 4-й дивизии высота 382 была ключом к выходу из тупика. Пока она не будет взята, вся восточная сторона Иводзимы будет прочно находиться в руках врага, и в предрассветной темноте 24-й полк двинулся вперед, чтобы заменить 23-й. Весь день атак не принес результатов. Раннее наступление 1-го и 2-го батальонов было остановлено градом минометного огня. Затем японцы ушли в свои пещеры, когда на район обрушился огонь морских орудий, артиллерии и бомбы самолетов с авианосцев. Когда 1-й батальон возобновил атаку, противник вышел из глубины и возобновил огонь из пулеметов, минометов и стрелкового оружия с высоты. К полудню стало очевидно, что наступил очередной тупик.
Генералов все больше беспокоила боеспособность своих частей. Не было ничего необычного в том, что командование переходило от капитана к лейтенанту, а затем к сержанту, а в некоторых случаях - к рядовому первому классу. В конфиденциальном донесении 3-го батальона 25-го полка отмечается ситуация на фронте примерно в это время: «Здесь следует особо отметить психологическое состояние и моральный дух наших войск. Мы штурмовали позиции в течение десяти дней, в течение которых мы прошли ок. 800 ярдов (732 м).
В ходе штурма мы понесли тяжелые потери. В бою погибли один командир роты и два командира взвода. Хотя это правда, что мы не продвинулись с Д + 11 на Д + 17, тем не менее, все это время вражеский минометный огонь разного калибра велся в нашей зоне действия, что приводило к большим потерям. На D + 8 без предупреждения был нанесен арт. обстрел и удар напалмом позади и внутри наших линий, хотя наши передние линии были четко видны. На D + 11 TBF Avenger случайно сбросил одиночную бомбу за нашими линиями. В день Д + 12 без всякого предупреждения ракетный обстрел, по всей видимости, из ракетного джипа, упал прямо на наш фланговый взвод. Все это «нервировало» наши войска. Общеизвестно, что мы заменили отряд, который не смог выполнить свою задачу ».
Генерал Эрскин язвительно критиковал качество замены: «Их убивают в тот день, когда они вступают в бой», - сказал он. Проблема заключалась в использовании «боевой замены» вместо «органической замены».
«Боевую замену составили новобранцы, прошедшие через Пэррис-Айленд летом 1944 года, где они однажды прошли первоначальный курс подготовки. В начале сентября их сформировали в учебное пехотное подразделение в лагере Лежен, где они однажды прошли «стрелковый полигон», бросили одну боевую гранату, одну винтовочную гранату и провели одно учение с боевой стрельбой. Назначенные 30-м призывом на замену в октябре, они отправились в Кэмп-Пендлтон и прямо на Мауи на Гавайях, где работали в столовой или в рабочих группах без дополнительной подготовки. На следующий день после Рождества они начали посадку на Иводзиму. Те, кто выжил, вернулись на Мауи и начали получать подготовку, которая могла бы помочь им перед операцией », - пишет ветеран Иводзимы Джон Лейн. Ситуация была типичной, когда одного морпеха из замены разместили в пулеметный отряд. Когда его спросили, есть ли у него какие-либо вопросы, он ответил: «Да, как вы заряжаете эту штуку?»
День после высадки + 11
Давление продолжалось на высоту 382. 1-й батальон 25-го полка совершил предрассветное наступление, но был отброшен минометными снарядами, обрушившимися с высоты наверху. Танки «Шерман» и «Zippo» (огнеметные танки) обстреляли доты на вершине «Turkey Knob», и «Zippos» израсходовали более 1000 галлонов горючего на пещеры, но японцы просто удалились в глубину своих туннелей и переждали ад обстрела. Тем временем 26-й полк в самых ожесточенных боях дня обеспечил захват плацдарма на вершине холма 382.
Потери были ужасающими: одно подразделение потеряло пять офицеров подряд: двое были смертельно ранены, двое серьезно ранены, а другой потерял ногу ниже колена.
В центре угасали надежды на рывок к северному побережью. Хотя до моря было всего 1500 ярдов (1372 м), 3-й дивизии еще предстояло столкнуться с холмами 362B и C. Четыре тысячи человек двинулись вперед, одна группа направилась к высоте 362B, а другая развернулась вокруг аэродрома No. 3. Подход к холму представлял собой ровную площадку, которую обстреливали японские минометы и практически не было укрытия. Танки были выведены вперед, и под их прикрытием было пройдено 500 ярдов (457 м) к основанию холма.
Справа 2-й батальон двинулся к востоку от аэродрома, но не продвинулся вперед, столкнувшись лицом к лицу с линиями под командованием барона Ниси. Без своих танков барон смирился с тем, что погибнет на передовой вместе с остатками своего подразделения. Славные дни, когда он выиграл олимпийскую медаль на своем коне Уране и пообщался с обществом Лос-Анджелеса и голливудскими звездами, остались лишь воспоминаниями.
28-й полк полковника Чендлера Джонсона на западном побережье был полон решимости захватить хребет Ниси. Продвигаясь по левой стороне холма 363A, они попали под сильный огонь, но морпехи продвинулись к ущелью между холмом и гребнем, где у них была доступная зона, с которой Шерманы могли расстреливать скалу. Полковник Джонсон, хорошо известный тем, что был всегда впереди своих людей, пал жертвой, вероятно, случайного американского снаряда, который разнес его на куски.
День после высадки + 12
Число жертв боев достигло больших масштабов . К дню D + 12 число выбывших морских пехотинцев составляло 16 000, из которых более 3000 погибли. Из 21000 солдат под командованием генерала Курибаяси в день «Д» осталось всего около 7000 человек. Битва затягивалась намного дольше, чем прогнозировали начальники штабов, превращаясь в утомительный переход от оврага к оврагу, от гребня к гребню и от пещеры к пещере.
5-я дивизия продолжала оказывать давление на западное побережье, пока 26-й полк атаковал высоту 362B (ранее располагавшуюся в секторе 3-й дивизии, но теперь переданную 5-й), а 28-й полк противостоял хребту Ниси. В мрачный день боев, во время которого они понесли серьезные потери, 26-й, наконец, штурмовал вершину высоты 362B, хотя противник все еще занимал большую часть окрестностей. Но лучшая новость дня - захват хребта Ниси 28-м полком, достижение, которое обрадовало генерала Рокки, который предвидел длительную борьбу за это стратегически важное место.
3-я дивизия снова наступала против «Мясорубки». 24-й полк полковника Джордана возобновил наступление на высоту 382, когда 23-й полк полковника Вензингера атаковал «Индейку Ноб», Амфитеатр и деревню Минами. Шерманы из 4-го танкового батальона были приписаны к обоим частям, но все более и более каменистая местность сказывалась на том, что большая часть танков остановилась перед непроходимыми насыпями из камней и валунов. Инженеры выдержали сильный вражеский огонь в попытка расчистить путь, но безуспешно.
Когда 24-й полк продвигался вперед, они столкнулись с гнездом бетонных дотов, но с помощью нескольких прорвавшихся танков окружили высоту 382. Это должно было быть единственным значительным достижением дня.
Хотя этот день был неутешительным с точки зрения материальной выгоды, он был отмечен невероятной доблестью: пять Медалей Почета были вручены за героизм, почти не вызывающий сомнений. Двое морских пехотинцев погибли, спасая жизни своих товарищей, бросившись на ручные гранаты. Два санитара выдающимся подвигом самопожертвования укрепили репутацию медиков ВМФ. Один помогал раненым, пока его не оттащили в тыл, чтобы обработать его собственные опасные для жизни раны, а другой умер, отказавшись от помощи, чтобы он мог продолжать оказывать помощь раненым морским пехотинцам. Пятый, сержант Уильям Харрелл, получил свою медаль, защищая свою позицию на передовой от ночной вылазки японцев, получив ужасные раны, включая потерю обеих рук.
День после высадки + 13
При ухудшении погоды, мороси и низких свинцовых облаках вылеты палубных самолетов и морские артиллерийские бомбардировки отменялись из-за плохой видимости. Общая усталость пронизывала весь фронт, когда морпехи сражались с, казалось бы, невидимым противником, который большую часть светового дня проводил в своих пещерах и туннелях, появляясь ночью, чтобы проникнуть в американские линию обороны, больше сосредоточившись на поисках пищи и воды, чем на убийстве врагов.
Зная, что битва безвозвратно идет в сторону победы американцев, генерал Курибаяси по радио сообщил в Токио: «Наши опорные пункты, возможно, смогут бороться еще несколько дней. Я немного успокаиваю себя, видя, как мои офицеры и солдаты без сожаления умирают после того, как сражались дюйм за дюймом острова в этой битве с превосходящим противником… ». Во всяком случае, прогнозы генерала были пессимистичными, несмотря на это - его гарнизон продлил сражение еще на три недели.
Когда танки и ракетные установки обстреляли Амфитеатр на востоке, 3-я дивизия в центре не смогла добиться значительного прогресса. На западе 5-я дивизия продолжала атаковать наиболее уязвимые позиции с помощью огнеметов и гранат, но по всему фронту не было сообщений о успехах. Коммюнике в 17:00 с командных пунктов генералов Роки, Эрскина и Кейтса: «Завтра не будет общей атаки ... Дивизии будут использовать этот день для отдыха, подноса боеприпасов и реорганизации в рамках подготовки к возобновлению действий 6 марта. ” Было ясно, что морским пехотинцам отчаянно нужен перерыв после двух недель самых кровопролитных боев, которые когда-либо испытывал Корпус морской пехоты.
Кульминацией дня стало прибытие «Дины Майт», первого бомбардировщика B-29 Superfortress, приземлившегося на Иводзиме. Из-за заклинивания створок бомбовых отсеков в открытом положении и проблем с перекачивающим топливным клапаном, самолет с трудом возвращался с задания к юго-западу от Токио. Когда B-29 остановился на северном конце главной взлетно - посадочной полосы на Аэродроме № 1, японцы открыли не прицельный огонь из оставшихся арт.орудий, но экипаж был спасен, самолет отбуксировали в другую сторону полосы. Кровавые жертвы морской пехоты в обеспечении безопасности аэродрома острова начали приносить дивиденды в жизнях тысяч членов экипажей ВВС.
День после высадки + 14
Это был день «консолидации, восстановления сил и отдыха». К сожалению, никто не сообщил об этом японцам, которые весь день продолжали обстреливать позиции морской пехоты артиллерийскими снарядами и минами. Танкисты обслуживали свои машины; на фронт были доставлены боеприпасы, продовольствие и пресная вода; горячий кофе и впервые за две недели -свежий хлеб из пекарни в тылу, чтобы выручить многих измученных солдат, которые четырнадцать дней продержались в аду.
С излишним оптимизмом флот начал сокращать свою поддержку. Адмирал Спрюэнс на своем флагманском корабле «Индианаполисе» отправился на Гуам вместе с 3-м полком 3-й дивизии, опытными войсками, которые Гарри Шмидт предпочел бы зеленому пополнению с Гавайев. Однако были и новички-армейские части, которые должны были составить гарнизон на Иводзиме после ухода морской пехоты начали высадку, и первые истребители P-51 "Мустанг" и P-61 "Черная Вдова" перелетели на восстановленный строительными батальонами флота аэродром №1.
Документальные цветные кинокадры битвы за Иводзиму-на моем Дзен канале (извините, через пропустить рекламу)
День после высадки + 15
Генералы надеялись, что день отдыха и пополнения во вторник принесут затем большие успехи, но они были бы горько разочарованы.
Артиллерия ВМФ и морской пехоты произвела одну из самых сильных бомбардировок сражения, и в течение 67 минут произвела 22 500 выстрелов. Линкор, крейсер и три эсминца добавили еще 450 выстрелов 14-дюймовыми и 8-дюймовыми снарядами, в то время как палубные самолеты Dauntless и Corsair сбрасывали бомбы и баки с напалмом.
Между 8:00 и 9:00 4-я и 5-я дивизии двинулись вперед, но сопротивление было как никогда ожесточенным. 21-й и 27-й полки на западном побережье были остановлены пулеметным и минометным огнем прежде, чем они прошли более чем на несколько десятков ярдов вперед, а поддержка огнеметных танков «Зиппо» не дала особого эффекта. Марин Дейл Уорли писал: «Они почти стерли с лица земли высоту 362. Повсюду трупы, земля залита кровью. Запах отвратительный."
В центре 3-я дивизия мало продвинулась. Один из бойцов 21-го полка под командованием лейтенанта Малви пробился к вершине хребта и увидел перед собой, то, что так долго ускользало от них - море. Он прикинул, что это было менее чем в четверти мили, и вызвал подкрепление. Десятки человек пошли вперед, но прежде, чем они смогли добраться до лейтенанта, шесть человек были убиты и двое ранены, и группе пришлось отступить под ураганным огнем противника. На востоке лучшим достижением дня было всего 350 ярдов (320 м) пройденные 3-м батальоном 24-го полка при поддержке четырех огнеметных танков «Зиппо».
День после высадки + 16
Генерал Эрскин долгое время грезил идеей ночной атаки. Как ветеран Первой мировой войны он был свидетелем многих подобных действий и понимал, что японцы знали, что морские пехотинцы обычно ограничивают свои боевые действия днем. Его план состоял в том, чтобы в темноте проникнуть в тыл врага на расстояние около 250 ярдов (229 м) и захватить высоту 362С, последнее серьезное препятствие между 3-й дивизией и северным берегом.
В 05:00 3-й батальон 9-го полка под командованием подполковника Гарольда Бема молча двинулся вперед, и в течение тридцати минут им сопутствовала удача, пока бдительный вражеский пулеметчик не открыл огонь слева от них. Продвигаясь вперед, Бем и его люди ворвались на вершину холма и по рации связались с Эрскином, которому сказали: «Мы застали японцев спящими, как и предполагали». Но эйфория была недолгой, поскольку Бем проверил свои карты и понял, что он находится на холме 331, а не 362C. В темноте под проливным дождем один холм Иводзима выглядел очень похожим на другой. Вызывая артиллерийскую поддержку, Бём и его батальон продвигались вперед, несмотря на сильное сопротивление с фронта и обоих флангов, и к 14:00 наконец достигли правильной цели.
Когда он двигался к высоте 362C, 1-й и 2-й батальоны наступали на его правом фланге, но вскоре встретили сильное сопротивление с их фронта и с обходных позиций. Подполковник Кушман и его 2-й батальон наткнулись на остатки танкового полка барона Ниси и вскоре оказались в окружении. Только на следующий день остатки батальона Кушмана удалось вытащить с помощью танков. Ожесточенные бои в этом районе продолжались еще шесть дней в месте, которое впоследствии стало известно как «Карман Кушмана».
На фронте 5-й дивизии 26-й полк, приближаясь к гребню к северу от руин деревни, обнаружил, что вражеское сопротивление практически отсутствует. Осторожно продвигаясь к вершине, они ожидали огня с обратной стороны высоты, как это часто случалось в прошлом. Вместо этого весь гребень исчез в мощном взрыве, который можно было услышать на многие мили вокруг. Японцы заминировали свой опорный пункт, и морской пехоте осталось собирать тела 43 своих товарищей.
Путем хитроумного маневра в секторе 4-й дивизии 23-й и 24-й полки двинулись на восток, а затем резко повернули на юг, подталкивая японцев к 25-му полку, занявшему оборонительную позицию. Понимая, что они оказались в ловушке, генерал Сенда и капитан ВМС Иноуэ с 1500 последними защитниками подготовились для «банзай-атаки», вопреки инструкциям генерала Курибаяси. Примерно в 24:00 большая колонна людей, вооруженных гранатами, стрелковым оружием и мечами двинулась на юг в отчаянной попытке проникнуть на американские позиции. Захваченная ночным освещением осветительных снарядов с эсминцев, колонна была уничтожена артиллерийским и пулеметным огнем. Утренний свет должен был показать множество тел, разбросанных по местности.
История этой «банзай-атаки» Иноуэ была раскрыта много лет спустя двумя его санитарами, которые выжили и попали в плен. Многие из его солдат считали, что Иноуе был выдающимся лидером, который вдохновлял своих людей на выдающиеся подвиги - другие считали его маньяком.
Вид звездно -полосатого флага на вершине горы Сурибати, наполнял его все возрастающей яростью. Он вдохновлял своих солдат перед атакой: «Мы уничтожим их знамя, мы заменим его нашим- во имя великого императора и великого народа Японии».
Иноуе возглавлял Силы военно-морской гвардии, которыми укомплектовали береговые орудия, которые затопили и повредили многие военные и десантные корабли США, и был охарактеризован, как напыщенный и темпераментный человек, прекрасный фехтовальщик, пьяница и бабник. Его причудливый план был нереальным. Капитан был уверен, что аэродромы будут охранять немногие американские военнослужащие.
Генерал Сендра по радио попросил Курибаяси получить разрешение на атаку, но генерал пришел в ярость и заявил, что это непрактично и глупо. Сендра и Иноуэ посоветовались и все равно решили атаковать. С наступлением ночи морпехам 23-го и 24-го полков стало известно об усилении активности в тылу врага. Первые выстрелы, и примерно через два часа на линии фронта гремел шквал артиллерийского огня, когда большое количество японских солдат начало проникать на американские позиции. Некоторые, вероятно, офицеры, владели саблями, у некоторых были пулеметы, у большинства были винтовки и гранаты, а у некоторых моряков были грубые деревянные копья или к груди были привязаны подрывные заряды. В последовавшем за этим хаосе морские пехотинцы выпустили осветительные ракеты и снаряды, чтобы осветить ночь, когда они сокрушили наступающего врага пулеметным огнем, винтовками и 60-мм (2,36 дюйма) минометами. Некоторые японцы были в касках морских пехотинцев, другие кричали «Санитар» по-английски, и всю ночь по всей линии шли ожесточенные рукопашные схватки и схватки по метанию гранат. Утро показало масштабы кровавой бойни. Подсчет трупов показал, что погибло почти 800 японцев, что, вероятно, является наибольшим числом жертв, которые они понесли за один день, и является оправданием нежелания генерала Курибаяси санкционировать такие атаки. Потери морской пехоты составили 90 убитых и 257 раненых.
День после высадки + 17
9 марта еще двое морских пехотинцев получили Медаль Почета. Девятнадцатилетний рядовой Джеймс Лабелль бросился на гранату и погиб, спасая жизни двух своих товарищей, в то время как во время рывка на западном побережье к мысу Китано лейтенант Джек Ламмус заставил замолчать две вражеские огневые точки, а затем побежал впереди своих людей, поднимая их вперед. При этом он наступил на мину, и ему оторвало обе ноги. Когда пыль улеглась, его люди были поражены, увидев, что он все еще стоит на своих окровавленных ногах и размахивает руками. Ламмус скончался в тот же день в полевом госпитале 3-го отделения от шока и потери крови.
В этот день наблюдался устойчивый, хотя и не впечатляющий прогресс. Карман Кушмана все еще препятствовал продвижению 3-й дивизии, а продвижению 4-й по-прежнему препятствовали японские позиции «Индейка-Ноб» и у Амфитеатра.
День после высадки + 18
Окончательный прорыв к северному берегу совершил патруль из 28 человек во главе с лейтенантом Полом Конналли. Когда его люди вышли к воде, среди них начали падать мины, и начался безумный рывок назад к безопасным скалам. Конналли наполнил бутылку морской водой и передал ее своему командующему, полковнику Уизерсу, который, в свою очередь, отправил ее генералу Эрскину с сообщением «для проверки, а не для употребления».
В ту же ночь, когда морские пехотинцы пытались лечь спать после очередного разочаровывающего дня, когда на фронтах 4-й и 5-й дивизий были достигнуты лишь незначительные успехи, был слышен гул сотен самолетов, когда они пролетали к востоку от Иводзимы. Триста двадцать пять B-29 с Сайпана, Тиниана и Гуама направлялись к Токио для нового "зажигательного рейда" генерала Кертиса ЛеМея.
День после высадки + 19
Обеим сторонам было очевидно, что к 10 марта битва достигла апогея. Карман Кушмана оказался крепким орешком, а «Мясорубку» и «Индейку ноб» еще предстояло полностью взять. Однако японцы подходили к концу своей выносливости, так как сокращение численности, нехватка боеприпасов, еды и воды сказывались на них губительно. В северо-западном углу острова генерал Курибаяси подготовил к обороне свой последний анклав, который морские пехотинцы назвали «Долиной смерти». Расположенный примерно в 500 ярдах (457 м) к югу от мыса Китано, это был кошмар из нагромождения скал, пещер и оврагов, где оставшиеся 1500 японских солдат готовились к концу. Генерал проинформировал по радио Токио: «Обстрелы противника очень жестокие, настолько жестокие, что я не могу выразить или написать это здесь. Войска по-прежнему храбро сражаются и надежно удерживают свои позиции ».
D + 20 - D + 36: «До свидания, IWO»
Теперь японцы были ограничены тремя отдельными областями: одна была Карманом Кушмана, вторая - областью на восточном побережье между деревней Хигаси и морем, а третья - Долиной Смерти на северо-западном побережье, где находился генерал Курибаяси и его последние солдаты. Обычное сражение было прекращено, поскольку пехота вступила в схватку с отчаянным противником. Танки могли действовать только в тех немногих местах, где бульдозеры могли расчистить им путь. Артиллерийский огонь резко сократился по мере исчезновения линий фронта, и многие артиллеристы оказались в передовых частях. Тяжелые корабли ВМФ отбыли на Гуам, и «Мустанги» заменили палубные самолеты в обеспечении наземной поддержки с помощью бомб, ракет и напалма.
Цинично пытаясь успокоить общественность в связи с растущими цифрами потерь, опубликованными военным министерством, 14 марта Иводзима была объявлена «безопасным островом». На севере острова гремел артиллерийский огонь, почти заглушивший эти слова. Ирония ситуации была очевидна для всех.
На северо-западе 5-я дивизия перегруппировалась и перевооружилась для подготовки к финальному штурму штаба генерала Курибаяси в Долине Смерти (или «Ущелье», как это место было обозначено на картах морской пехоты). Тем временем 3-я дивизия вела кровавую битву в Кармане Кушмана, медленно уничтожая фанатичные остатки команды барона Ниси. Барон, частично ослепший в бою и многократно контуженный, продержался до конца, используя вкопанные танки в качестве дотов и сражаясь из лабиринта пещер, пока Карман, наконец, не замолчал. Судьба барона неизвестна, поскольку его тело так и не было опознано, и никто из его солдат не выжил.
Генерал Сенда, отказавшийся участвовать в безумной «банзай-атаке» в день D + 16, все еще держался в районе к востоку от разрушенной деревни Хигаши. Пленные оценили его силы примерно в 300 человек, и, пытаясь прекратить бойню, генерал Эрскин установил громкоговорители для передачи японцам, чтобы объяснить тщетность дальнейшего сопротивления. Однако, это не сработало и его усилия были напрасны. Бои продолжалась еще четыре дня, пока не был уничтожен весь гарнизон. Тело генерала Сенда так и не было найдено.
Окружив Долину Смерти, Гарри Шмидт подумал, что битва почти окончена. Он, к сожалению, недооценил Курибаяси, и впереди были еще десять дней жестоких боев и 1724 жертвы среди морпехов. Долина Смерти была около 700 ярдов (640 м) в длину и от 300 (274 м) до 500 ярдов (457 м) в ширину с десятками каньонов и оврагов, отходящих с обеих сторон. В пещере где-то в этом лабиринте генерал Курибаяси спланировал свой последний бой.
28-й полк полковника Ливерседжа двинулся вдоль побережья и занял свои позиции на скалах, возвышающихся над долиной, в то время как остальная часть дивизии атаковала из центра и с востока. За неделю морские пехотинцы болезненно оттеснили японцев все дальше и дальше, пока к 24 марта противник не был ограничен до площади около 50 ярдов (46 м). Танки-огнеметы израсходовали более 10 000 галлонов топлива в день, сжигая пещеры и расщелины. 2-й батальон был так сильно обескровлен, что прекратил свое существование, как боевая сила, а у 1-го батальона был третий командир за девять дней. Первый был обезглавлен, второй подорвался на мине, а третий потерял левую руку в результате пулеметной очереди.
Генерал Эрскин снова попытался убедить врага отказаться от безнадежной борьбы, послав японских военнопленных и нисей (американцев японского происхождения) для связи с последними защитниками. Генерал Курибаяси в радиосвязи с майором Хори на Чичи Дзима (остров между Иво и Японией) сказал: «Мы только посмеялись над этим детским трюком и настроили себя против них». 17 марта Хори связался с генералом и сообщил ему о повышении в звании генерала, а вечером 23 марта получил последнее сообщение: «Все офицеры и солдаты Чичи Дзимы - прощайте, Иво».
В предрассветной тьме 26 марта свершился финальный акт трагедии. От 200 до 300 японских солдат из Долины Смерти и других разрозненных позиций на западном побережье бесшумно прокрались через овраги сектора 5-й дивизии и направились к палаточной зоне между аэродромом № 2 и морем, занятой смесью отдыхающих морских пехотинцев и военнослужащих ВВС, береговых отрядов и артиллеристов. Большинство из них спали, зная, что битва практически окончена. В трехсторонней атаке они срезали палатки, бросали гранаты и стреляли из пистолетов и винтовок в несчастных спящих. Вскоре шум привел в готовность войска из окрестностей, и морпехи из ближайшего передового батальона, негритянские войска из береговой группы и солдаты 147-го пехотного полка вступили в бой в безумной схватке, ударам кулаками, ногами и ножами. Рассвет раскрыл весь масштаб бойни в лагере: 44 служащих ВВС и 9 морских пехотинцев лежали мертвыми, еще 119 были ранены; Из нападавших- 262 человека были убиты и 18 взяты в плен. Лейтенант Гарри Мартин из 5-го полка поспешно организовал линию обороны во время атаки и в одиночку убил четырех вражеских пулеметчиков, прежде чем умереть сам. Он должен был стать последним кавалером Медали Почета Иводзимы, доведя их общее количество до невероятных 27.
Обстоятельства смерти генерала Курибаяси всегда были покрыты тайной. На протяжении многих лет различные источники предполагали, что он погиб в боях вокруг Долины Смерти или покончил жизнь самоубийством.
Несомненно, он оказался величайшим генералом Японии военного времени и, по мнению Холланда Смита, «нашим самым грозным противником».
Корпус морской пехоты потерял 6821 убитыми и пропавшими без вести, 19709 было ранено и контужено, погибло также 539 моряков и летчиков ВМФ. Японский гарнизон состоящий из 21060 человек был уничтожен, выжили 216 пленных.
Остров Иводзима представлял серьезную угрозу для кампании 20-й Воздушной армии против Японии, и, как показала последующая статистика, оккупация была обязательной. В общей сложности 2251 бомбардировщик B-29 Superfortress совершил вынужденную посадку на острове во время боевых вылетов. На борту этих самолетов было 24761 члена экипажа, которым в противном случае пришлось бы садиться в океане между Японией и Марианами с минимальными шансами на выживание. С апреля 1945 года с Иводзимы стали вылетать эскортные истребители P-51 Мустанг, сопровождая B-29 и завоевав господство в воздухе Японии.
После войны генерал Пол Тиббетс, пилот Суперкрепости «Энола Гэй», сбросившей бомбу на Хиросиму, говорил: «4 марта 1945 года, когда первый терпящий бедствие B-29 приземлился на Иводзиме, до конца войны , более 2200 самолетов совершили аварийную посадку на Иво. Многие раненые члены экипажа на борту не смогли бы вернуться на свои базы. Если бы не героическая доблесть морских пехотинцев в обеспечении безопасности острова и морских строителей, восстановивших взлетно-посадочные полосы, более 22 000 пилотов и экипажей летчиков погибли бы при аварийных посадках в море ».
Источники данных и изображений: Iwo Jima 1945. The Marines raise the flag on Mount Suribachi.Derrick Wright (2001 Osprey Publishing Ltd.), Hammel, Eric - Marines on Iwo Jima, Volume 2-Pacifica Military History (2013)
Другие мои статьи о войне на Тихом океане :
Битва за Иводзиму. Единственное сражение корпуса морской пехоту с большими потерями, чем у противника.
Амфибии Корпуса морской пехоты или плавающие танки, они же LVT и Амтраки. Создание и применение во ВМВ.
Битва у атолла Мидуэй и другие события июня 1942 года в действиях авиации США на Тихом океане и в Азии.
Битва в Коралловом море и другие события мая 1942 года- в действиях авиации США на Тихом океане и в Азии.
Крупнейшее воздушно-морское сражение истории. Расцвет плывущей хризантемы в водах Окинавы. Апрель 1945 года.
Причины создания и первые шаги токко-подразделений.
Дымное небо над Окинавой. Первые дни ада
Операция "Starvation". Неизвестный эпизод войны.
Тактика отчаяния или последние герои защищавшие небо империи. Воздушные тараны в небе Японии в 1945 г.
Первый таран Суперкрепости. Последний довод самурая, сбившего сразу два В-29.
Первая сбитая "Суперкрепость"над Японией.
Огненный шторм над Японией. Хронология смерча. Часть 4-я.
Огненный шторм над Японией, военная необходимость или преступление ? Часть 3-я. Планы сторон.
Огненный шторм над Японией. Часть 2-я.
Воздушный самурай. Поразительная история японского воздушного аса -Сабуро Сакаи.
Битва за Иводзиму в цветных кинокадрах. Неизвестная островная война морской пехоты США.