Так как страна демократизировалась, то первые выборы могли
иметь решающее значение в структурировании области конкуренции. Если выборы состоятся
сначала для центральных офисов, у активистов появляются стимулы для создания общенациональной партии и сосредоточения на вопросах, имеющих отношение к населению в целом.
Победитель получает мандат по всей стране и принимает решения по поводу территориальной
и административной структуры государства. И наоборот, если проводятся досрочные выборы
в региональных подразделениях, то это поощряет кандидатов придать особое значение антицентру, местным или этническим проблемам и ослабить легитимность центральной власти.
Весной 1989 года несколько сотен реформаторов получили места в съезде народных
депутатов СССР. Чтобы объединить демократов со всей страны, они образовали коалицию,
Межрегиональную группу, сопредседателями которой был Андрей Сахаров, Борис Ельцин,
эстонский активист Виктор Пальм и некоторые другие (см. главу 1). Предполагая, что Коммунистическая партия будет у власти в течение некоторого времени, они сосредоточились на изучении приемов правительственной оппозиции – запросов, поправок, речей и других маневров.
Но развитие общесоюзной реформистской партии было прервано республиканскими и местными законодательными выборами 1990 года. Российские активисты поняли, что могут получить больше влияния на субнациональных уровнях. «От тактики оппозиции… мы перешли к
тактике борьбы за власть на ее нижних этажах», – напомнил Гавриил Попов, реформистский
экономист, позже избранный мэром Москвы. В пылу сражения риторика перешла от демократии и рынков к национальному самоопределению. Национализм стал способом агитации за
голоса избирателей, направляющим в определенное русло разочарования общественности ее
правителями. Как выразился философ Григорий Померанц: «Национальности превратились
в политические партии». Ельцин, чья риторика до сих пор была сосредоточена на реформе,
теперь начал подчеркивать потребность в российском суверенитете.
Общесоюзного реформаторского движения так никогда и не возникло. Местные сепаратисты во многих местах были единственной сплоченной оппозицией. Поэтому, когда недовольство стало выливаться через край и было подкреплено потребительским дефицитом и экономическим кризисом, сепаратисты предстали главными получателями доходов. Поддержка
демократии и рыночные реформы оказались связанными со спросом на национальную независимость.
Просчеты Москвы
Структура советского государства и логика электоральной конкуренции стали катализаторами роста национальных меньшинств. Но почему Горбачёв и другие советские вожди оказались такими беспомощными перед этой проблемой?
Любая стратегия по сдерживанию национальных меньшинств должна состоять из двух
элементов: силы и экономических стимулов, в российском понимании – кнута и пряника. Критики жесткой политики Горбачёва были уверены, что твердый ответ мог заставить замолчать
сепаратистские требования. Еще в 1988 году Егор Лигачёв настаивал, что пришло время «применить силу, восстановить порядок, показать всем этим мерзавцам…» Многие военнослужащие и сотрудники служб безопасности согласились. В марте 1990 года генерал Варенников
представил в Политбюро детально разработанный план подавления Балтийского сопротивления по образцу эффективной советской интервенции для окончания Пражской весны 1968
года.
Сила применялась в ряде случаев с большим успехом. В декабре 1986 года беспорядки
вспыхнули в столице Казахстана Алма-Ате, после того как Горбачёв заменил партийного
лидера-казаха на этнически русского. Силы безопасности арестовали тысячи демонстрантов
и посадили в тюрьму более 600 человек; количество убитых осталось неизвестно. Репрессии
были настолько мощными, что в республике царил мир и покой в течение ближайших двух
с половиной лет, даже когда в других местах беспорядки нарастали. В Узбекистане Каримов
приказал войскам МВД избивать демонстрантов, выведя сепаратистскую организацию «Бирлик» «на обочину политической жизни».
Тем не менее в других местах попытки запугать демонстрантов потерпели фиаско. В Тбилиси – в апреле 1989 года, в Баку – в январе 1990 года, а затем в Вильнюс и Ригу в январе
1991 года были направлены войска советских спецслужб и армии для подавления напряженных ситуаций. Сначала они плохо понимали их миссию, а затем их обвиняли в беспорядочном
насилии. В случаях с Тбилиси и Вильнюсом Горбачёв, не решаясь ни защищать и ни осуждать атаки, однозначно не говорил, какова его роль в этом. Между тем провокаторы из служб
безопасности занимались нецелесообразными пакостями. В декабре 1990 года генерал Варенников послал приказы в Киевский военный гарнизон уничтожить «фашистские памятники».
Вскоре после этого националистическая статуя в Западной Украине была взорвана. Безразличные, неадекватно спланированные, кровавые мероприятия подорвали веру в руководство
Горбачёва, усугубив разногласия в Москве, возмутив и либералов, и советских лоялистов и не
подавив волн протеста.
Кровавые мероприятия подорвали веру в руководство
Горбачёва.
Почему случился провал? Бейссинджер утверждает, что репрессии могли бы сработать,
но только до середины 1989 года.