Спустившись в трактир, богатырь уселся за стол возле окна и, поглядывая в давно немытое стекло, принялся мысль думать. Так вышло, что до сего дня Дубыня ни разу не видел снов. Бывало, соберутся на княжеском пиру дружинники да бояре, и ну грёзы свои расписывать. Кому богатство несметное снилось, кому подвиги ратные, а кому и дева прелестная. Лишь Дубыня смирно с краешку сидел, помалкивал. Зато теперь… Вот так малец ему попался! Золото, а не малец!
Обиженный вчерашним, а от того хмурый трактирщик принёс похлёбку, два ломтя хлеба и, нарочито небрежно шмякнув миской по столу, удалился. В другой раз Дубыня не преминул бы засадить ему в ухо, но больно уж хорошее нынче утром было у него настроение. Потому богатырь лишь хмыкнул и приступил к трапезе.
Покончив с похлёбкой и дочиста вымазав миску хлебом, новоиспечённый сновидец вернулся в спальню. Пора было вплотную заняться Агафоном.
Оказалось, мальчишка успел не только проснуться, но и достать из ножен богатырский меч, почистить его и смазать жиром. Так сказать, приступил к непосредственным обязанностям. Увидев Дубыню, он радостно вскочил на ноги и отрапортовал:
— Оружие готово! Можно отправляться на подвиги!
— Рано ещё! — покачал головой витязь. — Ты мне вот что скажи, Агаша, давно ли ты в баню хаживал? Больно уж козой от тебя несёт!
— Я третьего дня в речке купался… — смутился мальчик. — А в баню меня не пущают, туда ходить — гроши нужны.
— Со мной пустят! — успокоил Дубыня. — И приодеть тебя надобно! Какой же ты меченосец в таком-то тряпье?
Спорить Агафон не стал и послушно отправился за богатырём. Первым делом они зашли в «Мойни купца Филимонова», которые Дубыня заприметил ещё накануне. Там, предварительно окатив мальчика из шайки, витязь уложил его на полку в парной и как следует отхлестал веником, будто изгоняя все предыдущие горести и невзгоды. Затем хорошенько намылил и растёр жёсткой мочалкой, после чего с головой окунул в бадью с прохладной водой. А после и сам помылся.
— Вот таперича ты похож на человека! — одобрительно прогудел Дубыня, когда они вышли на улицу. — Если издалека и не приглядываться! Лохмат только слишком. Ну это дело поправимое. Сейчас одёжу тебе справим, и к цирюльнику.
Ближайшая лавка портного обнаружилась неподалёку. Хозяин её, носатый Шмуль, скептически осмотрел Агафона с ног до головы, проворчал что-то про «детей в приличных семьях принято таки кормить», однако мерки снял и клятвенно пообещал часа через три костюмчик изготовить. Правда, и запросил за это втрое от обычной стоимости.
— Дубынь, может я в своём похожу? — виновато спросил мальчик по пути в цирюльню. — Его подлатать — так ничего будет! Дорого уж больно!
— Да, недёшево… — вздохнул богатырь. — Ну да не беда. Ты главное в лужи в новом не влезай, и в смоле не пачкайся. А то сидеть долго не смогёшь!
Цирюльника звали Жак и был он выходцем из далёкой Сырляндии. Увидев Агафона, он долго охал и причитал:
— Кто стричь этот мальчик другой раз? Он есть позор профессия! Если я его видеть, я резать его бритвой! Сейчас я делать тебя красивое! Жди мало время!
Усадив Агашу в кресло, Жак заметался вокруг него, яростно щёлкая ножницами. Вскоре у случайно вошедшего с улицы посетителя могло бы возникнуть ощущение, что он ошибся дверью и попал в заведение, где стригут овец — столько волос лежало на полу. Зато мальчик теперь больше походил на княжича, нежели на безродного бродягу. В чём он и сам вскоре убедился, узрев собственное отражение в большом зеркале.
— Это что — я, да? — ошеломлённо посмотрел Агафон на Жака, а потом на Дубыню. И вдруг горько расплакался, бросившись обнимать богатыря. Тот сначала аж отшатнулся от неожиданности, но потом осторожно и неловко похлопал мальчика по спине.
— Ну… ты это… не реви, что ли? — неуверенно сказал он. — Подумаешь, подстригли… С кем не бывает…
— О, как это манифик… — умилённо вздохнул Жак. И состроил деловую физиономию. — Этот стрижка сложный, фирма! Вы давать мне пять монет!
А вскоре Агафон уже примерял алую рубаху, серые штаны и мягкие удобные сапожки — соседом Шмуля оказался обувных дел мастер.
— Вот таперича можно и на подвиги! — Дубыня остался доволен увиденным. — Только без коня тебе тяжеловато будет. В этом городишке доброго скакуна не купишь.
— Я пешим пойду! — Агафон заволновался, а ну как откажется от него богатырь. — Надо будет — и побегу, я шустрый!
— На Угольке поедем! — успокоил Дубыня. — Он у меня сильный!
На том и порешили.