ГИСИ им. В. П. Чкалова. Кафедра дизайна, рисунка и живописи.
РЕФЕРАТ
для дипломной работы
Студента курса
Лукашина
Анатолия Алексеевича
1990 г.
1 часть
Эпиграф
О муза пламенной сатиры!
Приди на мой призывный клич…
А. С. Пушкин
Люди любят посмеяться. Ведь смех, мы знаем, признак душевного здоровья, свидетельство оптимизма, хорошего настроения. Но в то же время он и могучая благотворная сила, способная преодолевать страх, укреплять волю, уверенность в победе.
Быстро и оперативно откликаясь на события дня, идя по их горячим следам, злободневные карикатуры и плакаты несут в себе схваченные в доходчивой и выразительной форме чувства и мысли миллионов людей, их насмешку, их негодование, их презрение к тому враждебному, вредному или косному, против чего направлены сатиристические стрелы.
Удачный сатиристический или юмористический рисунок не только смешит и развлекает, но и наводит на определенный целенаправленный вывод, раздумье, предостережение. Художники-сатирики хорошо знают, что советский зритель, как правило, рассматривает карикатуру не как пустопорожнее зубоскальство, а ищет в ней облаченную в остроумную, шутливую форму серьезную гражданственную мысль, веселое наблюдение, комическое сравнение – диапазон сатиристического жанра удивительно широк, практически неисчерпаем.
Что же такое «сатира»? Оказывается слово «сатира» – это чуть-чуть измененное латинское satura (сатура), что буквально означает смех. Отсюда и производное от сатура – сатуратор, смеситель, прибор для насыщения воды углекислым газом. В этой лингвистической справке можно при желании усмотреть определенный символический смысл: подобно тому, как обыкновенная, простая вода превращается в «газировку» - освежающий, бодрящий напиток, так и обыкновенное, деловое изложение абсолютно серьезных мыслей и положений приобретает живой, доходчивый характер, если оно окрашено юмором, содержит в себе сатирические, шутливые сравнения, острые крылатые слова и веселые поговорки.
Происхождение слова «сатира» от слова «сатура» поддерживается и авторитетом Большой Советской Энциклопедии.
Есть и противоположная точка зрения, которой, в частности, придерживаются киевские искусствоведы Л. Попова и В. Павлов. В своей книге «Украинская советская сатира», они высказывают свои соображения на эту тему ярко, образно и не без юмора. Кстати сказать, и вся книга написана живо, интересно, с отличным пониманием природы сатирического искусства.
«В огромном пантеоне древних греков среди множества богов и небожителей были сатиры и музы, - так начинается вступительная глава этой книги. – Сатиры почитали Диониса, музы – Аполлона, светлого бога солнца и искусства…
Музы были прекрасны: лавровые венки украшали их чудные головки. Сатиры отличались уродством. У них были косматые ноги и раздвоенные козлиные копыта... Однако именно сатиры, а не музы дали свое имя искусству сатиры».
Как мы видим, киевские искусствоведы настаивают на прямом родстве сатириков с сатирами. Однако стоит ли спорить: ведь, в конце концов, сущность, значение и общественные функции сатирического искусства нисколько не меняются от того, откуда берет начало его название.
Принято считать: сатира – это острая, беспощадная, бичующая смехом обличительная оценка отрицательных явлений действительности.
Значительно проще обстоит дело с расшифровкой слова «юмор». Юмор не что иное, как латинское humor, означающее в переводе на русский язык – влага, живительный сок. Вряд ли можно более точно и образно охарактеризовать действие и роль юмора в жизни, в отношениях между людьми.
Юмор – тоже критическая оценка, но мягкая, незлобливая, по-дружески веселая, подчас как бы не лишенная сочувствия. Таким образом, существо сатиры и юмора как будто различно. Вместе с тем они настолько органично и неразрывно связаны, что между ними не всегда можно провести четкую демаркационную линию. В самой едкой и язвительной сатире мы в каких-то деталях почувствуем юмористическую интонацию, а в иной добродушной и как будто безобидной юмореске обнаружим сатирическую шпильку. Совмещаясь, сатира и юмор тем самым придают оружию смеха и, в частности, карикатуре еще большую выразительность, гибкость, действенность.
2 часть
Веселые и насмешливые рисунки издавна стали называть карикатурами – от итальянского слова caricare, что и означает нагружать.
При этом следует подчеркнуть, что в различные исторические эпохи, предшествовавшие Великому Октябрю, карикатура являлась, прежде всего, средством классовой борьбы, оружием угнетенных и эксплуатируемых.
Искусство карикатуры возникло на Земле задолго до того, как появилось само слово «карикатура». Искусство это было рождено замечательным и неотъемлемым свойством человеческой натуры – чувством юмора, способностью смеяться.
Давным-давно заметили люди, что смех оказывает глубокое и сильное, подчас чудесное воздействие на психику человека, его настроение, душевное состояние, отношение к происходящему.
В должный момент сказанное меткое насмешливое слово способно заставить человека задуматься над своим поведением, увидеть в новом свете свои поступки. Умная шутка часто оказывается убедительнее пространных, правильных, но скучных наставлений. Едкий, злой сарказм может чувствительно задеть самолюбие человека, вывести из равновесия, сыграть роль сатирического зеркала.
Смех может, с одной стороны, развеселить человека, развлечь его, приободрить, придать уверенность в себе. С другой стороны, смех помогает бороться с отрицательными явлениями в общественной жизни, бичуя их, выставляя на всеобщее посмешище.
Вот эти-то сильные стороны смешного и используют в своем творчестве художники-карикатуристы.
При этом художники, обладающие умением зорко подмечать и метко передать смешные черточки в облике и поведении людей, прибегали и прибегают для большей выразительности к нарочитому преувеличению подобных характерных примет. Иными словами, рисуя определенные типажи в определенных обстоятельствах, художники показывают их не в натуральном, правдоподобном обличье, а накладывали, нагружали на их подлинные, реальные черты еще и комические качества. Именно поэтому, надо полгать, подобные веселые и насмешливые рисунки издавна стали называть карикатурами.
Карикатура получила широчайшее распространение во всем мире, заняла видное место в истории культуры народов, в их общественной жизни.
Формы, стили и жанры карикатуры бесконечно разнообразны. Она комментирует и трактует крупнейшие и злободневные проблемы международной жизни, веселит забавными юмористическими шутками и одновременно высмеивают пошлость, мещанство, стяжательство, подхалимаж и другие пороки.
Надо понимать, что не все смешное является осмеянием. Ведь это не одно и то же. Если, скажем, зазевавший прохожий, поскользнувшись, шлепнулся в лужу, то это со стороны может выглядеть очень смешно. Но может ли это стать темой для карикатуры? Вряд ли.
А вот, если кто-то сел в лужу иносказательно, т.е. потерпел неудачу в какой-то не совсем благовидной затеи, то в этом случае карикатурист вправе взяться за карандаш, найти сюжет для острой насмешки.
Подлинная художественная карикатура всегда имеет ясную задачу: что высмеивается, и с какой целью высмеивается. Особая точность, недвусмысленность и тактичность необходима при этом в карикатурах. Бестактная, неумная карикатура может незаслуженно оскорбить и унизить человека, и при этом поставить в глупое, недостойное положение не только того, кто на ней изображен, но и того, кто ее рисовал.
Карикатура издавна была распространена во все времена, во всех странах. Далеко не всегда удавалось ей говорить во весь голос, но вся история карикатуры (особенно карикатуры политической) – это летопись борьбы за свободу против косности, мракобесия, угнетения, против всего, что препятствовало движению общества вперед.
Древнейший из известных нам карикатур считается египетский папирус с рисунками, в которых художник (имя его установить не удалось), живший более трех тысяч лет назад, осмеял ни больше, ни меньше как самого фараона Рамзеса III. Чтобы нам уяснить смысл этой карикатуры, следует обратиться к некоторым фактам из истории Египта.
Тщеславный Рамзес III (1269 – 1244 гг. до н. э.) приказал расписать стены столичного храма не только громадными картинами, изображающими фараоновы победы на полях сражений, но и фресками на темы своей личной жизни. Эти изображения сохранились. Подобное нарушение приличий и добрых нравов страны вызывало неудовольствие тех египтян, которые были приверженцами строго этикета и скромного поведения. Это неудовольствие нашло выход в многочисленных и, естественно, анонимных карикатурах. К их числу относится сохранившийся до наших дней папирус с карикатурой на Рамзеса III. Этот рисунок хранится в Британском музее. Знаменитая карикатура изображала азартную игру в шашки: за столиком сидят друг против друга самоуверенный хвастливый лев и робкая антилопа. Лев явно выигрывает партию. Выражение жадности и торжества на его оскаленной морде, так же как растерянный вид его партнерши, переданы художником очень комично и точно.
До нас дошли, например, на античных вазах Греции забавные и дерзкие графические эпиграммы на богов и героев. Среди них можно увидеть непочтительные шаржи на Геракла, Энея и самого Зевса.
Существовала карикатура и в Древнем Риме. Немногие сохранившиеся до наших дней изображения саркастически заклеймили контраст между божественными атрибутами и почестями, которыми щедро оделяли себя такие императоры, как Калигула, Нерон или Каракалла, и отвратительными пророками этих властителей.
Характерный отпечаток своего времени и нравов носит карикатура средних веков с ее бесчисленными насмешками над духовными особами, обличением ханжества, корыстолюбия, обжорства и разврата. Бесчисленные карикатуры бичевали распущенность нравов, непристойность модной одежды дворянства и буржуазии. Большинство этих злых и колких листов сделаны неизвестными художниками, но следует вспомнить, что сатирические рисунки выходили и из-под карандаша таких выдающихся художников, как Леонардо да Винчи и Микеланджело. Наряду с анонимной карикатурой до нас дошли листы, подписанные великими именами Тициана, Гольбейна Младшего, Дюрера, Брейгеля Старшего.
Период реформации и религиозных войн оставил нам многочисленные наивно-аллегорические, густо приперченные грубоватым народным сарказмом карикатуры, направленные против римской церкви, и легко можно представить себе ярость пап и кардиналов, когда в пышные покои Ватикана доходили эти хлесткие изображения.
Папство в свою очередь пыталось использовать сатирическое оружие и распространяло шаржи пасквильного характера, порочившие Мартина Лютера, выступавшего против Ватикана. Однако как тогда, так и во все последующие времена карикатура, боровшаяся за прогрессивные идеи, оказывалась талантливее, ярче и убедительнее, чем карикатура, вставшая на службу реакции и мракобесия.
Интереснейшую страницу в истории карикатуры представляет сатирическая графика, связанная с фигурой Наполеона I, которого осыпали своими стрелами карикатуристы английские, итальянские, немецкие, русские. Особенно донимал императора английский художник Джеймс Гилрей. Глядя на богатые, с тщательно вырисованными деталями рисунки Гилрея, нетрудно понять бешенство, в которое они приводили Наполеона. С удивительной изобретательностью и неиссякаемой язвительностью Гилрей высмеивал грозного врага Англии, используя для своих сюжетов не только политическую деятельность Наполеона, но, еще более охотно, его семейную жизнь, уделяя особое внимание не совсем безупречной биографии императрицы Жозефины. Поучительное зрелище: могущественный повелитель Франции и почти всей Европы был бессилен и беспомощен перед маленькими листками бумаги, на которых карандаш талантливого сатирика беспощадно выставлял его на всеобщее посмешище, показывая в глупом и обидно комичном виде. Такова убийственная сила сатиры, от которой не спасают тысячи штыков и пушек, не могут защитить самые мощные армии. Доведенный до белого каления, Наполеон потребовал включить в условия Амьенского мирного договора 1802 г. между Францией и ее союзниками, и Англией, специальный и беспрецедентный пункт о том, чтобы все «пасквилянты», т.е. «памфлетисты и карикатуристы, осмеливающиеся осуждать персону или политику императора, были приравнены к убийцам и фальшивомонетчикам, и выданы ему головой».
И трудно сказать, какова была бы судьба Дж. Гилрея, Т. Роулендсона, Дж. Крукшанка и других английский художников-сатириков, если бы дальнейшие события не привели через год к разрыву Амьенского договора.
Хотелось бы еще добавить, что Гилрей в своих карикатурах разоблачал и высмеивал не только Наполеона. Он не давал покоя и главе Английского Королевства, с издевательским сарказмом изображая скрягу-короля Георга III с супругой и их распутного отпрыска, кутилу и мота принца Уэльского, впоследствии короля Георга IV.
Да не только в Англии – всюду и всегда, при естественном различии национального стиля и характера, разящий воинствующий смех карикатуры наносил удары по деспотизму и мракобесию, по лицемерию и тупоумию.
То была мужественная, но, как правило, неравная борьба. Угрозы, штрафы, преследования щедро сыпались на головы дерзких, вольно думающих сатириков.
Вспомнить хотя бы стойкость и изобретательность, которые проявляли французские карикатуристы Шарль Филипон, Оноре Домье и их друзья, сражаясь против жестокой королевской цензуры. Об этом стоит рассказать подробнее.
В 1830 г., через два месяца после того, как июльская революция происками реакционеров и банкиров завершилась провозглашением герцога Луи Филиппа Орлеанского королем Францем, революционно настроенный литератор и рисовальщик Шарль Филипон основал оппозиционный журнал «Карикатура», быстро завоевавший популярность своей независимой антиправительственной позицией.
Филипон был прекрасным организатором, инициативным и талантливым редактором, в голове которого непрерывно рождались остроумные идеи. Изобретая всевозможные сатирические приемы для осмеяния и разоблачения правящей клики и, выискивая, в частности, возможность уязвить, несмотря на цензурные рогатки, самого Луи Филиппа, Филипон сделал открытие, что голова короля имеет сходство с грушей. С этого момента груша стала условным, но общепонятным обозначением персоны короля – буржуа и не сходила со страниц «Карикатуры».
Груша сидела на троне, груша принимала парады, груша заменила статую Наполеона I на Вандомской колонне, груша красовалась на ордене Почетного легиона и т. д. Каждый из художников журнала придумывал свой вариант груши, к восторгу читателей и бессильной злобе властей. Вся Франция потешалась над коронованной грушей, отдавая должное остроумию и находчивости карикатуристов.
К тому же неугомонный Филипон надумал издавать наряду с еженедельной «Карикатурой» и еженедельную сатирическую газету «Шаривари», на страницы которой, естественно, переселилась и груша.
Следует сказать, что, помимо изобретательности Филипона, огромную роль в успехе обоих сатирических изданий сыграл замечательный талант тогда еще начинающего Оноре Домье – выдающегося художника-карикатуриста, о котором позже сказал Бальзак: «В нем есть что-то от Микеланджело».
Именно Филипон первый увидел блестящее дарование Домье в посредственной карикатуре «Гаргантюа», в которой аллегорически высмеивалось правление Луи Филиппа и за которую молодой художник поплатился шестимесячным тюремным заключением. Филипон привлек Домье к сотрудничеству в двух своих журналах, на страницах которых и развернулось во всем своем блеске мощное и грозное сатирическое творчество Домье, завоевавшее ему мировую славу и первое место в истории карикатуры.
Между тем, королевская цензура решила перейти в наступление: Филипон был привлечен к судебной ответственности за систематические оскорбительные нападки на монарха. Но карикатурист и тут остался верен себе.
На заседании суда он заявил, что официально может доказать сходство короля с грушей и, как говорится, не сходя с места, изобразил в четырех рисунках последовательное превращение физиономии Луи Филиппа в грушу.
Художественная выразительность этой карикатуры, естественно, только подлила масла в огонь: судьи оштрафовали «Шаривари» на 5000 франков и обязали напечатать в одном из ближайших номеров газеты мотивированное решение суда.
Филипон гениально воспользовался этим блестящим по остроумию и находчивости сатирической реплики. Он действительно перепечатал в «Шаривари» решение суда, но при этом сверстал печатный текст в форме… груши, предпослав ему следующее краткое вступление от редакции: «Мы печатаем здесь, согласно решению наших судей, приговор последней инстанции относительно «Шаривари». Приговор наших последних судей абсолютно тождественен с приговором судей второй инстанции, которой, в свою очередь, был буквальным воспроизведением решения наших первых судей. Так оправдывается пословица, что великие умы сходятся. Однако, поскольку это решение, как бы оно ни было остроумно, может быть малоприятно нашим читателям, мы решили, по крайней мере, подходящей формой компенсировать его крайнюю нелепость».
Эпопея Филипоновской груши является блестящим образцом применения в карикатуре так называемого эзопова языка – зашифрованного, но всем понятного иносказания. Этот прием, вызывая бессильную злобу противников, придает оппозиционной карикатуре особую остроту и привлекательность в глазах читателя, делает ее еще смешнее и язвительнее.
Знакомясь с историей карикатуры, нельзя пройти мимо работы известного искусствоведа Эдуарда Фукса. Он проделал интересную работу: отобрал некоторые карикатуры, сделанные на протяжении шести веков, в большой книге под названием «Войны мировой истории в карикатуре», поскольку материалы книги охватывают многочисленные вооруженные столкновения с 1550 до 1914 гг., т. е. до кануна первой мировой войны.
Утверждая в своей вступительной статье, что «бушующая в настоящее время мировая война является величайшим революционирующим событием со времени великой французской революции», немецкий искусствовед подчеркивает, что «сатирический резонанс, который война нашла в международной карикатуре, служит ценнейшим средством запечатлеть психологию исторической эпохи, поскольку именно карикатура, создающая зримые и доходчивые образы является вернейшим и неопровержимым отражением своего времени».
И действительно, в огромном количестве карикатур, приведенных Фуксом (в его книге напечатано 328 сатирических рисунков), сохранились драгоценные для историка и художника черточки и приметы времени, внешний облик исторических лиц, характерные детали одежды, вооружения и быта – вся картина ушедших в прошлое военных событий. Не случайно книгу Фукса можно видеть в личной библиотеке В. И. Ленина.
Тернист был исторический путь мировой карикатуры, но особенно тяжело пришлось русской художественной карикатуре, появившейся в нашей стране гораздо позже, чем в других странах, и многие-многие годы не получавшей возможности развернуть таившиеся в ней силы и таланты.
Искорки этих безымянных талантов поблескивают в старинных русских лубках XVII и XVIII веков – бесхитростных народных картинках, носивших не только жанровый и религиозный, но и сатирический характер. Эти лубочные листы, может быть, наивно, но искренно и выразительно высмеивали жадность и грубость дворянства, лихоимство и продажность судейских властей. Среди этих широко распространенных произведений народного юмора были знаменитые картинки-карикатуры «Как мыши кота хоронили», «Шемякин суд», карикатура на Петра I и многие другие. Естественно, что эти лубки, при всем их бесспорном значении, были только ростками настоящей профессиональной карикатуры, которой еще предстояло возникнуть в России.
Первые шаги на пути развития такой карикатуры связаны с именем выдающегося русского живописца Алексея Гавриловича Венецианова (1780-1847).
А. Г. Венецианов создал первое в нашей стране сатирическое издание, назвав его «Журнал карикатур на 1808 год».
Цензурные архивы сохранили нам письмо министра внутренних дел князя Куракина министру просвещения графу Завадскому. Столь знаменитые титулованные особы вели переписку о… карикатуре. Князь извещал графа о том, что «государь император повелел дальнейшее издание «Журнала карикатур» запретить».
Сам «Журнал карикатур» не сохранился, но «высочайшая революция» до нас дошла. Она предписывала князю Куракину не только прекратить издание, но и «при том заметить: 1) самому издателю, что он дарование свое мог бы обратить на гораздо лучший предмет и временем мог бы воспользоваться с большею выгодою к приучению себя к службе, в коей находится; 2) цензуре, чтобы она в позволениях на такие издания была разборчивее».
Так «отцвело, не успевши расцвесть», первое в России сатирическое издание. Второго номера «Журнала карикатур на 1808 год» читатель так и не увидел.
Правда, прошло немногим больше трех лет и патриотический подъем, вызванный всенародной войной против наполеоновского нашествия, возродил карикатуру в форме сатирических лубков того же А. Г. Венецианова, И. И. Теребенева, И. А. Иванова и других русских художников, зло высмеивавших поражения иноземных захватчиков, дерзнувших захватить русские земли.
Но окончилась Отечественная война, и снова надолго захирела общественная сатира, исчезла карикатура. Во времена Аракчеева и в леденящей атмосфере царствования Николая I было не до смеха. Если в эти годы и появились какие-то юмористические рисунки, то только более чем невинные, безобидные шаржи на известных литераторов – Н. А. Полевого, Ф. В Булгарина, И. И. Панаева и других.
Некоторое оживление сатиры возникает в период Крымской войны 1853-1856 гг. в виде патриотических карикатур, направленных против Наполеона III и яркого врага России – британского министра лорда Пальмерстона. Некоторые, наиболее удачные из этих рисунков, принадлежали Николаю Александровичу Степанову, юмористический талант которого ярко проявился во второй половине XIX века.
Именно художник Н. А. Степанов вместе с литератором В. С. Курочкиным основали в 1859 г. юмористический журнал «Искра», ставший наиболее заметным и ярким явлением сатирической публицистики этой эпохи. На страницах «Искры» из номера в номер публиковались карикатуры Степанова и других художников, довольно смело обличавших взяточничество и казнокрадство чиновников, отдельные проявления полицейского произвола. В этом отношении «Искра» выгодно отличалась от остальных журналов той же эпохи – «Арлекина», «Весельчака», «Будильника», «Шута» и других, карикатуры которых редко поднимались над уровнем мелкотравчатого обывательского зубоскальства.
Шли годы, о которых горько сказано в строках поэта:
«Победоносцев над Россией
Простер совиные крыла».
То было время мрачной реакции и свирепой цензуры, до предела обескровивших русскую общественную сатиру и, в частности, карикатуру.
И – сразу, после многолетнего затишья – небывалый силы шторм! Это – «в терновом венце революций» пришел 1905 год. Грозные события: волнения, забастовки, демонстрации – сотрясали страну. Близилась первая русская революция 1905 года. Вместе с революцией пошли в наступление на самодержавие и карикатуристы. Достаточно сказать, что в России за год вышло в свет в десятки раз больше сатирических журналов, чем за все предыдущее столетие. Точное количество сатирических изданий периода первой русской революции установить невозможно, оно примерно составляет около четырехсот названий. И всюду – карикатуры, карикатуры, карикатуры, среди которых блестящие сатирические работы таких выдающихся художников, как В. Серов, Б Кустодиев, И. Билибин, М. Добужинский, И. Бродский, Д. Митрохин и др.
Журналы быстро появлялись и, преследуемые цензурой и полицией, так же быстро исчезали: выходило иногда не больше одного-двух номеров. Штрафы, репрессии, аресты непрерывно обрушивались царскими властями на головы редакторов и художников, не выпускавших, однако, из рук сатирического оружия, проявлявших в борьбе против цензурных притеснений чудеса находчивости и остроумия.
Отдельные эпизоды этой борьбы прочно вошли в историю русской публицистики. И прежде всего, следует вспомнить здесь имя Юрия Константиновича Арцыбушева, художника и редактора одного из самых боевых изданий того периода – журнала «Зритель». Арцыбушев был неистощим на выдумки и ухищрения, имевшие целью провести неусыпно следивших за крамольным журналом цензоров
Столкновения с цензурой начались у Арцыбушева с первого же номера журнала. Дело в том, что возбуждая в установленном порядке ходатайство о разрешении на издание «Зрителя», Арцыбушев скромно писал, что «главная цель журнала – дать возможность художникам, интересующимся печатным делом, работать в этой области». В представленной при этом весьма умеренной программе он только вскользь упомянул рубрику «Карикатура». Цензура, однако, именно на это обратила особое внимание и разрешила журнал с условием «исключения из художественного раздела проектируемой программы слова «Карикатуры». Арцыбушев согласился.
Сохранились доходы цензора, в числе статского советника, Главному цензорному комитету; они представляют собой поистине стоны наболевшей души, слезные жалобы на коварство и зловредность редактора «Зрителя». Цензор сообщает, что «Зритель» ошеломил его первым же комплектом присланных рисунков, который пришлось целиком и категорически запретить.
На протяжении нескольких месяцев идет упорная борьба. О накале ее можно опять-таки судить по воплям цензора – статского советника: «… Журнал с течением времени не только не стремится примениться к цензурным требованиям и разрешенной ему программе, но изобретает все новые способы нарушить их, и притом озорнически…»
«… Такой журнал не может быть сохраняем для бесконечной войны с цензурой, и подлежит запрещению…»
Между тем, крамольный «Зритель» завоевывает огромный успех. Номера его идут нарасхват. За них платят вдвое, втрое, в десять раз дороже. И что самое обидное, как жалуется тот же цензор, что цензура «совершенно бессильна выправить направление «Зрителя» и еще более бессильна уничтожить вредное его влияние на публику, т. к. читатели настроены с ним в унисон и охотно дополняют, при содействии разносчиков газет, все недосказы редакции даже лучше, чем сама она это могла бы сделать…»
Как не подивится мужеству и стойкости Арцыбушева, выпустившего в свет 27 номеров «Зрителя» в условиях, когда против строптивого редактора и представляемых им карикатур была приведена в действие чуть ли не вся тяжеловесная государственная машина.
Чем же так досадил «Зритель» правящим кручам? Почему против карикатур, помещаемых в журнале, восстала вся государственная машина царской России?
Вот один пример. Вспомним историю филипоновской груши. Так вот, таким же приемом эзопова языка воспользовался художник С. В. Чехонин. Только на этот раз условным обозначением определенного лица стала не груша, а… еловая шишка, под видом которой в русской революционной прессе фигурировал продолжительное время ни кто иной, как царь Николай II.
Но почему именно шишка? Неужели физиономия царя напоминала шишку? Нет. Но чтобы объяснить происхождение шишки необходимо вернуться к довольно известному эпизоду из биографии последнего русского царя. Еще до своего восшествия на престол, будучи наследником цесаревичем, Николай совершил туристическую поездку по зарубежным странам. В Японии во время посещения старинного храма в городе Оцу, подвыпивший цесаревич и сопровождавший его греческий королевич Георгий, приходившийся наследнику кем-то вроде троюродного брата, повели себя весьма вольно. Тогда стоявший на посту полицейский, недолго думая, стукнул Николая ножнами своей сабли, отчего на лбу у наследника русского престола вскочила здоровенная шишка. Происшествие это получило скандальную огласку. Вся Россия со смехом повторяла экспромт, сочиненный по этому поводу:
«Приключением в Оцу
Опечален царь с царицею.
Каково читать отцу,
Что сынок побит полицией.
Цесаревич Николай,
Если царствовать придется,
Никогда не забывай,
Что полиция дерется».
Царствовать Николаю пришлось. И самодержавное царствование его с самого начала было отмечено бесславными и кровавыми делами. Однако, «священная особа государя-императора бдительно охранялась от какой бы то ни было критики в печати. О карикатурах на царя и речи не могло быть, даже в дни революции 1905 г., пока художник Сергей Чехонин, не вспомнил о пресловутой шишке и не использовал ее в качестве аллегории. Шишка быстро замелькала в карикатурах и выполняла свои функции не менее удачно, чем груша Филипона. Стоило нарисовать маленького курносого человечка с шишкой на голове и каждому становилось понятно, о ком идет речь. Но в конце концов общими усилиями высших государственных учреждений царской России карикатуры «Зрителя» были обезврежены. Журнал был закрыт. На независимый, вольный смех был надет полицейский намордник. Из сотен сатирических журналов остались единицы, вернувшиеся к безобидной, с точки зрения цензуры, бытовой тематике, почти лишенной значимости.
Карикатура оппозиционная, обличающая фактически прекратила свое существование… до лучших времен.
А эти времена неумолимо приближались. Уже журнал «Сатирикон», возникший в 1908 г., сначала осторожно, потом все более ядовито начал высмеивать царскую бюрократию, тупость и мракобесие реакционеров-черносотенцев, пресмыкательство «конституционных» депутатов Государственной думы перед царизмом. В «Сатириконе» вокруг талантливого редактора и юмориста Аркадия Аверченко сгруппировалась плеяда великолепных карикатуристов, поднявших на небывалую высоту искусство русского сатирического рисунка. Это такие замечательные художники, как Н. Ремизов (Ре-ми), А. Радаков, А. Яковлев, А. Юнгер, Н. Радлов, Б. Антоновский и др., многие из которых потом влились в ряды мастеров советской политической сатиры.
Немало пришлось претерпеть от царской цензуры сатирикам, пока не грянула февральская революция 1917 г.
В апреле 1917 г. в «Правде» напечатано следующее обращение к художникам: «Товарищи, владеющие карандашом карикатуриста и иллюстратора, присылайте ваши работы и свяжитесь с редакцией. Есть целый ряд тем, которые необходимо иллюстрировать».
Политическая карикатура становится одним из действенных средств политической агитации на страницах ленинской газеты.
И снова репрессии и преследования, только теперь уже не со стороны царских властей, а со стороны Временного правительства. Славной страницей в истории советской карикатуры является ее участие в этом предоктябрьском наступлением партии большевиков.
На страницах «Правды» систематически появляются сатирические рисунки, подписанные инициалами «А. З.», так же как и правдистские карикатуры 1912 г., явно нарисованные рукой художника-самоучки. Большим художественным мастерством он не отличается. Скажем прямо – несравненно более талантливы и профессионально мастеровиты рисунки, публикуемые в это же самое время в «Сатириконе» и «Биче», авторами которых являются первоклассные, опытные, именитые карикатуристы. Разница, и весьма существенная, в том, что маленькие рисуночки скромного «А. З.» несут в себе большевистскую правду, а карикатуры в «Сатириконе» и «Бича» пропитаны антибольшевистской клеветой и злопыхательством.
Однако история скоро все поставит на свое место. Пройдет совсем немного лет, и те из мастеров-карикатуристов «Сатирикона», которые пересмотрели свои позиции, поняли, на чьей стороне истина, кто борется за подлинные интересы народа, будут считать великой честью, увидеть свой рисунок на страницах «Правды».
Но кто же все-таки скрывался под инициалами «А. З.»? Как зовут этого первого карикатуриста «Правды»?
Для того, чтобы найти ответ на этот естественный вопрос, известному советскому искусствоведу, члену-корреспонденту Академии наук СССР А. А. Сидорову пришлось проделать кропотливую исследовательскую работу. Он начал с того, что установил, какие художники с именем на «А» и фамилией на «З» работали в 1917 г. в тогдашнем Петрограде. Их, к счастью, оказалось всего трое. Путем тщательного изучения произведений, творческого облика и художественного почерка этих трех художников А. А. Сидоров методом исключения пришел к выводу, что автором напечатанных в предоктябрьской «Правде» карикатур, иллюстраций к басням Демьяна Бедного, выпущенных в 1917 г. петроградским издательством «Прибой», а также сатирического плаката «Поповская камаринская» с текстом Демьяна Бедного был самодеятельный художник, плакатист и карикатурист А. Занятов. Ему и принадлежит честь быть первым карикатуристом «Правды».
Вслед за Занятовым, с декабря 1917 г. в «Правде» стал работать Л. Г. Бродаты. А с 1920 г. постоянными карикатуристами стали основоположники нашего агитационного плаката художников-правдистов.
А сейчас о том, как относился к искусству карикатуры В. И. Ленин. Воспоминания современников и людей, лично знавших Ленина, сохранили нам об этом ценнейшие сведения.
В семье Ульяновых выписывали, с удовольствием читали и рассматривали сатирический журнал «Искра», причем особенным успехом пользовались карикатуры талантливого художника и одного из редакторов «Искры» Н. А. Степанова.
К тому же в семье выпускался свой собственный рукописный журнал «Субботник». Его иллюстрировали рисунками и карикатурами, в создании которых принимал участие и Володя. Видимо, уже тогда органической чертой характера Владимира Ильича стало удивительное и никогда не изменявшее ему чувство юмора, способность остро чувствовать комические ситуации. Эту черту характера Владимир Ильич сохранял всю свою жизнь.
А. В. Луначарский вспоминал:
«… Его огромный ум вместе с его другой коренной чертой – веселостью, поразительной душевной ясностью сказывается в том, что все он делал с шуточками, улыбаясь: с одним посмеется, другого вышутит, третьего ласково-словесно по плечу потреплет… Какая в нем поразительная сила жизни. Она в нем кипит и играет. Как он заразительно, как мило, как по-детски хохочет и как легко рассмешить его, какая у него наклонность к смеху – этому выражению победы человека над трудностями. В самые страшные минуты, которые нам приходилось переживать, Ленин был неизменно спокоен и все так же наклонен к веселому смеху».
Может быть, именно поэтому так ценил Ленин веселое, смешное искусство карикатуры. Эту же мысль подтверждает целый ряд известных нам исторических фактов.
Женева, 1904 г. Идет острая внутрипартийная борьба между большевиками-ленинцами и меньшевиками, которым удалось при содействии Плеханова утвердиться в ЦК РСДРП и редакции «Искры», подрывая единство революционной политики, провоцируя раскол. Защищая единство партии, отстаивая ее четкие организационные принципы против оппортунистов, Ленин публикует свою известную работу «Шаг вперед, два шага назад». Меньшевики пытаются опровергнуть ее статьей Мартова «Вперед или назад» с подзаголовком: «Вместо надгробного слова». Видимо, именно это злобное слово – «надгробное», которым Мартов, как надо полагать, хотел подчеркнуть нежизненность и бесперспективность ленинских тезисов, подсказало П. Н. Лепешинскому, видному деятелю большевистской партии, другу и единомышленнику Ленина, сюжет для знаменитой карикатуры «Как мыши кота хоронили».
На первой картинке с бесспорным портретным сходством изображены торжествующие меньшевистские мыши – Плеханов, Мартов, Дан, Потресов, Троцкий и др. Ленин в образе кота, хитро прищурив глаз, лежит спокойно и неподвижно. На второй картинке он внезапно оживает и беспощадно расправляется с разбегающимися в панике мышами. Вот тебе и надгробное слово!
Меньшевики бурно негодовали, большевики хохотали от всей души. И больше всех Ленин.
Лепешинский, вдохновленный успехом, вскоре создал новое сатирическое произведение – «Жизнь преподобного Георгия Непобедоносца». На этот раз автор использовал сюжет известной евангельской притчи об изгнании торгующих из храма. Но, конечно, истолковал Лепешинский эту притчу по-своему: карикатура изображает, как Георгий Непобедоносец (т. е. Плеханов) впустил в храм (т. е. провел в редакцию «Искры») торгующих (т. е. меньшевиков).
Эта карикатура вызвала острое раздражение Плеханова – сатирическая стрела метко попала в цель. Именно тогда лидер меньшевиков выступил со статьей «Теперь молчание невозможно», где угрожал открытым разрывом с большевиками. В дальнейшей полемике тон выступлений Плеханова начал приобретать все более и более высокомерный, барственный характер.
Известно, что в обсуждении карикатур Лепешинского и сопровождавшего их текста самое живое участие принимал Ленин. Он заразительно хохотал, рассматривая предварительные наброски, но решительно возражал против оскорбительных личных выпадов, считая необходимым подчеркнуть в карикатуре только политическую суть дела. И действительно, текст под карикатурами нарочито вежливый и корректный. Эта манера нисколько не ослабевает, а, наоборот, усиливает действенность сатиры, делая ее по закону контраста еще более язвительной.
Почему же все-таки власть имущие на протяжении столетий испытывали такой страх перед веселым, лукавым искусством, не обладающим по существу никакой реальной силой? Почему из века в век карикатуру ненавидели, преследовали, истребляли сильные мира сего – папы, императоры, короли, цари, министры – всевозможные реакционные политические деятели?
Неужели они не могли относиться к карикатуре пренебрежительно, свысока, делать вид, что ее не замечают?
Оказывается, не могли. Видимо, таково свойство человеческой натуры: любой коронованный или титулованный угнетатель, любой деспот и самодур, любой политический авантюрист весьма спокойно относится к тому, что его поступками возмущаются, что его ненавидят, боятся, проклинают. Его ни мало не трогают страдания людей, их жалобы, протесты. Но чего он совершенно не выносит – это насмешки над собой. Малейшая ирония, непочтительный смех, ядовитая, меткая шутка вызывают в нем дикую злобу и свирепую ярость.
В этом сила сатиры. Нет большей радости для художника, чем ощущение глубокой и тесной связи его искусства с жизнью народа. Вот почему истинное творческое удовлетворение и гордость за свой жанр испытывает политический карикатурист, имеющий счастливую возможность, разделяя чувства и мысли всего народа, выразить их в конкретных работах, написанных сразу же, по горячим следам событий. Именно карикатура разносит из края в край угаданное и подхваченное художником чувство многих миллионов людей – насмешку или возмущение, ликование или гнев.
Подчеркивая оперативные возможности карикатуры, т. е. быстроту ее реакции на события нас не могут оставить равнодушными «Окна РОСТА», созданные М. Черемных и В. Маяковским в первые, самые тяжелые годы жизни страны Советов. Нас не могут не волновать первые военные плакаты Кукрыниксов или Н. Долгорукова: ведь эти листы были расклеены на улицах на другой день после нападения Гитлера на Советский союз. Мы не можем не вспомнить о том, что именно сатирическими платками, а вслед за ними карикатурами и агит-плакатами «Окон ТАСС» прежде всего, отозвалось советское изобразительное искусство на вторжение гитлеровских полчищ, на нависшую над Родиной угрозу.
«Окна ТАСС», как в свое время «Окна РОСТА», сослужили большую службу в битвах с фашизмом – смертельным врагом всего прогрессивного человечества».
Так в годы Великой Отечественной войны советская карикатура сделала все, что могла, «чтобы с честью оправдать высокое звание боевого оружия. Она вела сатирический огонь по врагу со страниц центральной и фронтовой печати, разила агитационными плакатами, «Окнами ТАСС», поднимаясь красочными плакатами на перекрестках военных дорог, рассыпаясь летучим дождем листовок.
В первые недели войны раздавались голоса против смешных, карикатурных изображений врага. Это – де легкомысленно, вредно, деморализует. Военная обстановка требует – де совсем другого подхода: уместны только гневные, суровые плакатные образы, показывающие зверства захватчиков, призывающие к мести, к уничтожению фашистов. А смеяться нечего.
Но советская сатира не пошла по этому пути. Ведь не смеется над врагом только тот, кто его боится. А Гитлеру не удалось запугать советский народ. Само собой разумеется, что гневные призывные плакаты были в ту пору необходимы и играли огромную агитационную роль, но из этого не следовало, что надо было отменить смех.
Известно, что когда в 1919 г. белогвардейские войска Юденича, наступившие на Петроград, пустили в ход присланные им англичанами танки, то некоторые молодые, еще не обстрелянные красноармейцы, впервые увидев эти непонятные, страшные машины, дрогнули. Советское командование решило принять срочные меры против «танкобоязни». Одной из таких действенных мер оказался смех. По специальному заданию поэт Демьян за несколько часов написал веселые частушки «Танька-Ванька». Припевом были такие слова:
«Как пальнет по Таньке Ванька –
Танька, глядь, колеса врозь!»
Между прочим, Демьян Бедный, как он сам потом рассказывал, был уверен, что, распевая эту песню, бойцы будут, вместо одного из слов припева, произносить совсем другое, ему созвучное соленое словцо, вызывая дружный хохот. Так оно и было. Люди смеясь, избавлялись от страха.
Кстати сказать, германские танки марки «Тигр» тоже были далеко не смешная вещь. Но когда он в 1943 г. впервые появились в сражении на Курской дуге, «Правда» и «Красная звезда» в один день напечатали карикатуры, высмеивавшие расчеты гитлеровцев запугать наших бойцов этими тиграми.
Художники-карикатуристы обратились в эти трудные дни к самым простым и ясным, но единственно верным эмоциональным образам, которые воплощали настроения и волю советских людей: могучий воин Красной Армии спокойно и решительно поражает своим оружием осатаневшего Гитлера. Бич сатирического сарказма оставался действенным оружием, беспощадно хлеставшим нацистских гангстеров, дорвавшихся до высших государственных постов.
И все эти рейхсканцлеры, рейхсфюреры и рейхсминистры, всемогущие у себя дома, были жалки и смешны в своей бессильной злобе против острой, метко бьющей в цель антифашистской сатиры, срывавшей с них пышные мундиры и показавшей миру подлинный облик бесноватого маньяка Гитлера, жирного и алчного мясника Геринга, лживого колченого карлика Геббельса, крысообразного садиста Гиммлера, всегда пьяного Лея, мистического шарлатана Розенберга – всей омерзительной берлинской своры. Естественно, далеко не всем это нравилось, а некоторые подчас всерьез обижались и, больше того, приходили в ярость. Нервозно реагировал на карикатуры советских художников Гитлер, приказавший в 1941 г. внести несколько наших карикатуристов в особый список под деловитым названием «Найти и повесить».
Советская карикатура, шагая в боевых подразделениях, вместе с воинами, отступала почти до Москвы, наступала от берегов Волги, пришла в Берлин и, несколько позже, в Нюрнберг, где были вынесены приговоры главарям гитлеровского рейха.
Присутствие советских карикатуристов на историческом Нюрнбергском процессе явилось как бы последней, наполненной большим символическим смыслом страницей их военно-патриотической деятельности в годы Великой Отечественной войны.
Почетная миссия – быть представителями всех художников-бойцов, карикатуристов больших и малых, центральных, фронтовых, армейских и дивизионных газет, быть посланцами всей советской боевой изобразительной публицистики – выпала на долю небольшой бригады, которую составили Кукрыниксы и Б. Ефимов.
В настоящее время советская сатира несет свою боевую вахту в борьбе за мир и безопасность человечества против осатаневших в своем ядерном безумии заокеанских авантюристов, лицемерно прикрывающихся при этом фальшивой «мирной» фразеологией, а также оружие сатиры направлено против наших «домашних» негативных явлений и болячек. Оружие смеха направляется на разоблачение и осмеяние волокитчиков и нарушителей дисциплины, очковтирателей и бракоделов, пьяниц и взяточников, бюрократов и подхалимов - всякой прочей, порядком нам осточертевшей, но все еще, к сожалению, существовавшей человеческой дряни.
Подул новый ветер – ветер перестройки. То, что еще недавно казалось нам единственно правильным и неизменным, ныне подвергается сомнению. То, против чего еще вчера сражались, сегодня выглядит в новом свете, становится нормой социального бытия.
Карикатура многозначна. Она охватывает целый спектр социальных отношений, существовавших в нашем обществе еще совсем недавно. Глубоко проанализировав те годы, партия назвала их годами застоя. Застой был и в экономике, и в общественной жизни, и в нравственно-этической сфере. Люди думали одно, говорили другое, писали третье. К сожалению, застойные явления коснулись и сатиры, снизив ее «потолок», частенько низводя ее до «простого юмора».
Бюрократическую пирамиду, которая возводилась десятки лет, невозможно сломать в один день. А тем более трудно перестроить мышление людей, воспитанных этой системой людей, привыкших и приученных повиноваться, не рассуждая, слепо следовать приказу свыше, действовать по команде. Недаром партия написала на своем знамени – «учиться демократии». Учиться демократии – значит учиться думать и решать самостоятельно. Значит, проявлять инициативу. Значит, учиться смелости мышления и свободе высказывания собственного мнения. Значит, думать, что говорить, и говорить, что думаешь. Значит, уметь слово превратить в дело.
Есть ли в этом процессе место сатире? Безусловно и непременно. Ведь сатира не просто критикует, подвергает осмеянию то или иное явление. Отрицая плохое, сатира тем самым утверждает хорошее. Широко известны слова Карла Маркса о том, что человечество, смеясь, расстается со своим прошлым. А раз это так, то сатира – необходимейший элемент перестройки общества.
Говорят, что самой карикатуре перестройка не нужна. Дескать, и во времена «административного восторга» она поднимала те же темы, что и теперь: боролась со взяточниками и проходимцами, ловкачами и головотяпами, пьяницами и рвачами.
Это верно, боролась. И, тем не менее, существовали различные «запреты на темы» и «зоны вне критики».
К примеру, карикатура Владимира Буркина «Страус» 1986 г. Перед нами страус, спрятавший голову в груду металлических бляшек. Что это за бляшки? А это ордена, медали и прочие награды. Головы не видно, а видны лишь регалии. Могла ли такая карикатура появиться лет 5-6 назад? Не могла. Запретной была – экологическая тема. Конечно, время от времени какие-то карикатуры на темы экологии появлялись и прежде, но художники не могли высказаться «во весь голос».
Карикатура часто лишь обозначала тему, иллюстрировала факт, не проникая вглубь, не поднимая пласты жизни. Почему возникает бесхозяйственность? Откуда в наших людях бытует равнодушие, когда, как говорится, «всем до лампочки»? В чем причина того, что пышным цветом расцвело взятничество, что иные начальники злоупотребляют своим служебным положением, стремясь обогатиться за казенный счет?
На мой взгляд, в настоящее время, наша «домашняя карикатура», находится на самом низком уровне. На сатирических стендах предприятий, районов, сатира направлена, прежде всего, на простого человека. Чиновники высшего сословия, как и прежде, являются вне всякой критики. Их далеко не безобидные безобразия: использование служебного положения в корыстных целях, взяточничество, использование незаслуженных привилегий и т. д., не становятся предметом критики, т. к. чиновники-бюрократы сами определяют – можно подвергнуть критике, а что нельзя. Поэтому, наша «местная карикатура» примитивна и по самому содержанию, и по ее профессиональному уровню.
Как правило, «местная карикатура» бичует пьяниц, прогульщиков, опаздывающих на работу, т. е. то, что присуще простому человеку, не обладающему властью, а более вредные явления остаются за ширмой гласности. Сейчас, как никогда, сатира, а в частности карикатура, должна вскрывать то зло, которое мешает нашему обществу, вставшему на путь перестройки и обновления.
Искусство сатиры, через карикатуру, должно возродить сильную, честную, мужественную личность, способную противопоставить себя коррупции, мафии, насилию и другим позорным явлениям, имеющим место в нашем обществе.
Для этого необходимо: с раннего возраста воспитывать человека искусству сатиры, карикатуре.
Когда-то В. Маяковский писал: «Я убежден – в будущих школах сатиру будут преподавать наряду с арифметикой и с не меньшим успехом…»
Не случайно поэт уделял большую значимость сатире. Осмеянию должно быть подвергнуто каждое индивидуальное лицо.
