Дядя Толя был старым рецидивистом. Он почти всю жизнь провел в тюрьмах и колониях. Сгорбленный, лысый, беззубый старик сидел на скамейке и грелся на солнышке. На руках полустертые татуировки; кепка, потертые штаны, ватник, старые башмаки — он всегда тепло одевался, даже когда было жарко, а может, скрывал татуировки. Жил с какой-то старушкой: то ли родственница, то ли комнату снимал.
«Крутые» дворовые пацаны жильца уважали и звали «Толян» или «пaхaн». Я тогда был мелкий и не понимал, что это значит. Но видел, что Толян поучает пацанов. Что жить надо «по понятиям»: не работать «на дядю», не стучать, поддерживать «пацанов», особенно тех, кто в тюрьме, держаться сплоченно. Если попал в милицию, не сознаваться, не выдавать своих. «Крутого пацана» уважают даже менты, а на зоне ему почет и уважение. А так как менты гады и продажные твapи, рано или поздно на зоне окажется каждый. И чтобы там не сдохнуть, надо вести правильный образ жизни на воле. Родителей надо почитать, но думать своей головой. Не работать на заводе, а вести жизнь легкую, вольную. Брать у государства не грешно, все это делают, потому что все и так наше. Вон чиновники гребут деньги лопатой, везде у них связи, так пусть делятся с простым народом, это по понятиям. И нам можно, только попадаться не надо. А попался, не тушеваться, на зоне тоже жить можно, если на воле был правильным пацаном.
Пацаны приносили «пaхaну» мелкие деньги, наверное, брали у родителей. Он играл с ними в карты по мелочи, дул чифирь с карамельками.
Взрослые большей частью Толяна не любили. Но он был тихий, незлобивый, прямо плохому не учил. Помогал, если у кого были «терки» с милицией, или с районным криминалом. «Разруливал» ситуации, как бы сейчас сказали. Избили пацана на соседском дворе, или попал в отделение милиции по дурости — шли к дяде Толе. Он никогда сам никуда не ходил, у него для этого были подручные, но помогал часто.
Я не увлекался воровской романтикой. Но все вокруг твердили, что в тюрьму попасть проще простого, даже если невиновен. Множество бывших зеков вокруг меня подтверждали это правило.
Я как-то сказал отцу:
— Дядя Толя добрый и заботится о мальчишках.
Отец зло хмыкнул:
— Он заботится только о том, что пацаны не миновали зоны. Им там мужики нужны, иначе кем править?
— От тюрьмы и от сумы не зарекаются, но если на воле жить по понятиям, то и на зоне будет неплохо.
— Чушь это, с чего бы за решеткой хорошо стало? Самому Толяну зона не очень-то помогла, не выглядит здоровым.
— Он старенький.
В самом деле, на следующий год дядя Толя умер. У него было столько болезней, что его можно было изучать в мединституте. На похоронах неожиданно выяснилось, что «пaхaну» было всего 38 лет.
Сегодня опять поднимается интерес к воровской романтике, особенно среди молодежи в небольших городах. Ни к чему хорошему не ведет. Немало моих товарищей загремели на зону. Но не я, потому что понял, что жизнь по понятиям никакая не вольная и часто короткая. Но, если с детства собрался жить в неволе, там и окажешься.
Все мои книги на Литрес