«Дорогой Софии Васильевне Шостакович в дни моего траура. 24/III. 47», - пишет Зощенко на издании своих рассказов "Возвращенная молодость", а затем ставит красноречивую цитату из романа в стихах «Дон-Жуан» английского романтика:
И гений мой поблек, как лист осенний,
В фантазии уж прежних крыльев нет.
И горестной действительности сила
Мой романтизм в злой юмор превратила». (Из Байрона)
1947-й. Тяжелейшее время в жизни советского прозаика. После печально знаменитого постановления 1946 года «О журналах "Звезда" и "Ленинград"», фактически уничтожавшего для советской действительности его и Ахматову, Зощенко исключен из Союза писателей, лишен продуктовой карточки, издательства, журналы и театры расторгают с ним все заключенные договоры и требуют возвращения авансов. Семья живет распродажей вещей. Зощенко пытается зарабатывать в сапожной артели. В начале 1947 года работает над циклом "партизанских рассказов" и в апреле – с надеждой на смягчение участи - отправляет их в секретариат Сталина.
Софья Васильевна и Дмитрий Дмитриевич Шостакович, с которым Зощенко познакомился на премьере балета «Болт» в 1931 году (по другой из версий – за игрой в покер), пытаются его поддержать, просто накормить. Дети Шостаковича позже вспоминали: «Стол накрыт белой скатертью и сервирован с большим изяществом. У бабушки — парадный обед. Среди приглашенных наши родители, мы с сестрой и самый главный гость — Михаил Михайлович Зощенко. Помнится, во время этого обеда я смотрел на него с особенным любопытством. Отец часто говорил о нем, цитировал его рассказы… И притом упоминал, что Зощенко очень смешно пишет, но сам никогда не улыбается… Михаил Михайлович был дружен с бабушкой Софьей Васильевной, он высоко ценил и уважал Шостаковича. Наш отец отвечал ему взаимностью, однако же особенной душевной близости у них не было, слишком разные это были характеры. В 1946 году Зощенко был ошельмован в постановлении ЦК, и отец принял произошедшее очень близко к сердцу. Исаак Давыдович Гликман свидетельствует, что в десятилетнюю годовщину со дня смерти Зощенко они с Шостаковичем поехали на его могилу в Сестрорецк. Гликман запомнил такие слова нашего отца: — Он безвременно умер, но как хорошо, что он пережил своих палачей Сталина и Жданова.» (Максим Шостакович).
«Наша бабушка Софья Васильевна была очень активным человеком. В 1946 году она взялась помогать Зощенко, собирала для него деньги — ведь его совершенно перестали печатать и лишили средств к существованию…» (Галина Шостакович).
Цитата из Байрона отражала глубинное внутреннее самоощущение Зощенко. Спустя десять лет он вновь повторил ее. 30 марта 1958 года К.И. Чуковский сделал запись в своем дневнике: «Вчера вечером в доме, где жил Горький, на Никитской, собралась вся знать… - И Зощенко, ради которого я и приехал. В столовой накрыты три длинных стола… и за ними, в хороших одеждах, сытые, веселые лауреаты, с женами, с дочерьми, сливки московской знати, и среди них – он – с потухшими глазами, со страдальческим выражением лица, отрезанный от всего мира, растоптанный. Ни одной прежней черты. Прежде он был красивый меланхолик, избалованный славой и женщинами, щедро наделенный лирическим украинским юмором, человеком большой судьбы… Теперь это труп, заколоченный в гроб. Даже странно, что он говорит. Говорит он нудно, тягуче, длинными предложениями, словно в труп вставили говорильную машину – через минуту такого разговора вам становится страшно, хочется бежать, заткнуть уши. Он записал мне в «Чукоккалу» печальнейшие строки:
И гений мой поблек, как лист осенний,
В фантазии уж прежних крыльев нет.
Очень знакомая российская картина: задушенный, убитый талант».
Книга Михаила Михайловича Зощенко с его дарственной надписью, обращенной к матери Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, была продана на аукционе "Антиквариум" за две тысячи долларов в 2015 году.
Сейчас кажется, что это трагическое свидетельство - бесценно.
#михаил зощенко #дмитрий шостакович #автографы #аукцион #антиквариные книги #антиквариат цена #антиквариат