Кроме того, по обе стороны конфликта действуют международные бригады, явно имитирующие Гражданскую войну в Испании того же периода. В киевских войсках есть шведы, испанцы, американцы. В состав Вооруженных Сил Новороссии входят также испанцы, бразильцы, французы, сербы. Во всяком случае, шахтеров Донбасса можно обвинить в том, что они слишком хорошо знают историю своей родины, проводя эти сравнения с временами Второй мировой войны.
Затем возникает вопрос о фашизме в Украине, которого западные СМИ избегают, в то время как российские подчеркивают. Во время Второй мировой войны некоторые жители Украины поначалу приветствовали нацистов, а не советских коммунистов, но быстро стали презирать их колонизацию. Украина испытывала различные степени коллабораций, от галицких СС до Украинской повстанческой армии (УПА), которая презирала и воевала со всеми—немцами, поляками, русскими и евреями—и была соучастницей этнических чисток в Волынской области.
Нынешние украинские фундаменталистские этнонационалисты, Правый сектор, Социальная национальная ассамблея и батальон “Азов”, считают себя наследниками лидеров УПА Бандеры и Шухевича и явно поддерживают "третий путь", включая знаки отличия, вдохновленные Второй мировой войной. И именно их понимание истории было эффективно установлено после государственного переворота в феврале 2014 года. То, что это не просто маргинальные фигуры, видно из полного отрицания федерализации и прав на русский язык.
Не выбрасывайте идеологию
И все же, как ни заманчиво думать, что история повторяется, важно отметить огромные идеологические различия. Как некоторые теоретики отмечали, что на философском уровне Вторая мировая война включала битву трех идеологий, чтобы определить, какая из них лучше всего представляет Современность в глобальном масштабе. В результате коммунизм (СССР) и либерализм (США) одержали победу над фашизмом. Впоследствии холодная война послужила противостоянием двух оставшихся современных идеологий, в котором распад СССР (1991 год) ознаменовал победу либерализма. С либерализмом в качестве единственного оставшегося представления современности в историческом процессе, что сделало устаревшей принятую парадигму левых и правых 20—го века, начался период постмодерна. Одни аналитики называют эту идеологию “неолиберализмом”, другие-“постлиберализмом”.
Оба, однако, описывают траекторию, в которой этот комплекс идей, развивается в его нынешнем виде: отдельного человека—со всеми его традиционными связями снимают—в центре истории, финансовый капитал с его безликими транснациональными корпорациями, а также бездумное потребительство и информационно-развлекательная система для масс, ложная вера бесконечного экономического прогресса, и с светской религией “прав человека” в качестве инструмента внешней политики.
Конечно, другие идеологии 20-го века не исчезли полностью. Но именно постлиберализм с его глобальной гегемонией позволяет им существовать и служить своим собственным целям. И именно поставщики этой идеологии, элиты на официальном Западе, санкционируют существование самозваных фашистов в Украине, так же как и так называемых “умеренных” повстанцев на Ближнем Востоке. Таким образом, рупор элиты, средства массовой информации, обеляет первых как “националистов”, “крайне правых” или просто “противоречивых”. В отличие от тех, кто бросает вызов его идеологическому доминированию, даже самым скромным образом, подвергается редукции до гитлеризма. Это относится к любой политической партии, например, Национальному фронту, демонстрирующему подобие традиционализма (антиглобализма), а также к утверждению национального суверенитета над наднациональными органами, такими как НАТО.
На самом деле, постлиберальная идеология является одним из факторов, который закрывает глаза многим западным людям на реалии освободительной войны в Донбассе. Нынешняя западная модель гражданства является абстрактной: она сосредоточена вокруг набора принципов, в которых люди взаимозаменяемы—до тех пор, пока они принимают “европейские ценности” или “американский образ жизни”—вместо более традиционных представлений о корнях, культурных и языковых связях и узах предков.
Но даже тем русским, которые склоняются к более традиционалистским взглядам, потребовалась эта война—война, которая должна была разразиться,—чтобы идеологически и духовно объединить их с такими же, как они, через границу, чтобы начать задаваться вопросом, кто они на самом деле, неуверенные, но полные надежды, выковывающие идею Русского мира. За пределами Левого и Правого, За Красными и Белыми.