- Нет, Игорь. Осталось не так уж и много. Тогда и отдохнем за чаем, – ответил сосед, пальцем указывая на куклу, сидящую в шкафу на полке, – Кукла эта ручной работы. На Руси такие шили женщины сами – своими руками. Они назывались по-разному – всё зависело от назначения куклы. Вот эта кукла - Желанница. Их шили, чтобы исполнялись самые заветные желания ее хозяйки. Да только есть и кое-что необычное в этой кукле. Как правило, таким куклам лица не рисовали, считая, что в противном случае кукла может ожить. Но… Из правил всегда бывает исключение. Хозяйка этой куклы не могла долгие годы зачать ребенка. Она сшила эту куклу и по какому-то порыву, известному лишь ей одной, нарисовала ей лицо. Нужно ли говорить о том, каким было ее желание? И без моих слов понятно, чего всем сердцем желала эта женщина. И в какой-то мере ее желание исполнилось - Желанница по ночам стала издавать звуки, подражая младенцу. Постепенно, набор звуков, которые можно услышать от куклы, пополнялся. Женщина так и не смогла родить и перенесла все материнские чувства на эту куклу. Не завидная судьба, если задуматься, – закончил рассказ об очередном предмете мужчина. В голосе его можно было легко уловить нотки сострадания, которое он испытывал к незнакомой женщине, бывшей некогда хозяйкой куклы.
Взгляд моего соседа уставился в угол полки, на которой оставалось два экземпляра, предысторию которых Семён Аркадьевич еще не успел поведать.
- Но есть и такие предметы на белом свете, как, например, этот шар…Хозяин, а точнее – хозяйка, всё еще жива. Только душа этой девушки настолько пропитана злом, что даже этот шар, который она некогда обожала, впитал ее ненависть. Казалось бы – милая безделушка, предназначенная чтобы вызывать радость у детей… Но и у нее история зловещая. Хозяйку этого снежного шара зовут Жасмин Ричардсон. Она известна тем, что в 2006 году в возрасте двенадцати лет убила своих родителей и далее, перерезав горло своему же брату, наблюдала за тем, как его покидает жизнь. Снег в этом шаре иногда сам поднимается вверх так, будто шар кто-то трясет со всей силы… Это явление объяснить рационально невозможно, Игорь… Я сам это видел. Неоднократно, – проговорил задумчивым тоном мой сосед.
- Семён Аркадьевич…Это уже не первый предмет вашей коллекции, который имеет отношение к убийце. Вы не думали уничтожить эти вещи? – задал я вопрос, который заинтересовал меня. Я не мог понять, как пожилой человек может с ледяным спокойствием хранить вещи с такой историей в своей квартире.
- А вот это очень интересный вопрос, молодой человек… Признаюсь Вам – подобных предметов я получал множество. Все уже и не упомню. Так вот… Те предметы, которые несут хоть какую-либо опасность проявлениями той силы, что заключена в них, я уничтожал. Сейчас же – возраст не тот, силы уже на исходе, да и... угрозы от шара и картины я не увидел, – с какой-то затаённой грустью проговорил хозяин.
- Логично… Но я бы не смог хранить такое у себя. Мурашки по спине от таких историй, – честно признался я, – А с этой юлой какая история, Семён Аркадьевич?
- Эххх…Да… Юла… Вот мы и подошли к тому, с чего, в принципе, стоило начать… Я Вам уже говорил о том, что же случилось с моей женой и сыном… Говорить о том, что я чувствовал в то время - я не стану. Я сходил с ума от горя и утраты. И представьте себе мое состояние, когда однажды вечером я перебирал вещи своего сына – книги, одежду, игрушки и… заметил, что его любимая юла крутится как бы… сама по себе… Нет, я ее завел конечно, да только в тот самый момент, когда она начала клониться, чтобы наконец-то прекратить свое движение – ее словно кто-то поддержал и очередной раз подкрутил. Я уж было думал, что всё… Сошел с ума окончательно… Но, как оказалось в дальнейшем – нет. Юла и по сей день может крутиться самостоятельно. Тогда-то я и понял, что мой сын не покинул меня совершенно и окончательно. Какая-то его часть находится рядом со мной, пускай и заключена эта часть в детской игрушке. А дальше… Дальше я стал искать подобные предметы, чтобы уж точно доказать самому себе, что это не самовнушение, не самообман. И чем больше подобных предметов я находил, тем сильнее становилась моя вера в то, что мы не просто физические тела. В нас еще есть души, – окончил повествование о своей коллекции Семён Аркадьевич, поразив меня известием о том, что в разнообразии предметов, выставленных на полке перед моими глазами, есть вещь, принадлежавшая некогда его сыну. Теперь я наконец-то понял интерес соседа к паранормальной тематике.
– А теперь ответьте честно, Игорь… Вы считаете меня сумасшедшим стариком или все же у меня получилось хоть слегка расширить границы Вашего мироздания?
- Я… Скажем так… Я понимаю, что Ваша теория имеет место быть, Семён Аркадьевич… Я не уверен на 100 процентов, но… Сейчас я уже не настроен скептически... – признался я старику, не кривя душой.
- Что ж, молодой человек – вижу по Вашему лицу, что Вам трудно говорить об этом. Не волнуйтесь – Вы не сошли с ума. В нашем мире есть вещи иного, не материального плана. И я рад, что теперь Вы допускаете их возможное существование. А теперь – можно и чаю выпить. Уж извините старика – устал стоять, да и говорить много сегодня оказалось очень трудно.
***
На кухне мы просидели еще час или два, обсуждая различные темы, но оба, словно не сговариваясь, старались избегать темы коллекции, частичек человеческих душ, поселившихся в предметах. Семён Аркадьевич периодически посматривал на циферблат своих карманных часов, отточенным, за долгие годы, движением доставая их из кармана.
Было это действие намеком или нет – я решил покинуть старика, чтобы он смог отдохнуть, восстановив тем самым пошатнувшееся здоровье. Он проводил меня, как всегда напоследок, до двери и вдруг протянул ладонь для рукопожатия, проговорив: «Спасибо вам, Игорь… Скрасили вы моё одиночество, заинтересовавшись личностью старика. Вы не представляете, как много для меня значит то, что я наконец-то смог поделиться хоть с кем-то своими знаниями об этих вещах. Поделиться мнением и мыслями и при этом – не быть осмеянным. Я ведь и правда боялся, что Вы примите меня за сумасшедшего или маразматика. Мне важно было рассказать все то, что я долгое время держал в себе. Все те люди, что помогали мне пополнять коллекцию, не знали истинного назначения этих предметов, считая, что это всего-навсего эксцентричный бзик. Спасибо еще раз…».
Я пожал протянутую мне ладонь, ощутив крепость руки Семёна Аркадьевича, которая не вязалась с его довольно болезненным и усталым видом. Это сейчас я понимаю, что силой рукопожатия тогда он старался показать мне свою признательность.
- Не стоит благодарности, Семён Аркадьевич! Я ведь и сам с удовольствием и в удовольствие общаюсь с Вами. А уж то, что наши с Вами беседы помогли Вам – так это еще сильнее радует. А уж сколько еще впереди подобных дней! – ответил я, стараясь говорить как можно оптимистичнее.
- Да…Сколько еще… Ну…Не смею Вас больше задерживать, молодой человек! Вам уж, наверное, пора отдохнуть от моего общества, да и мне перевести дух не мешало бы, – с какой-то грустью в глазах тихо проговорил старик.
- Всего доброго! До встречи на следующей неделе! – проговорил я, стараясь произнести данную реплику максимально беззаботно.
- Всего доброго, Игорь! – услышал я слова, направленные уже мне в спину.
***
Следующих посиделок за чашкой чая не состоялось. В среду вечером, возвращаясь с работы в съемную квартиру, я обратил внимание на то, что дверь в соседскую квартиру открыта нараспашку и из глубины квартиры доносятся довольно-таки громкие голоса.
Когда я подошел к дверному проёму, желая выяснить, что же такое происходит, мне на встречу вышел человек в форме полиции.
- Так! Гражданин, куда это Вы собрались?! Вы кто такой?! – строго произнес незнакомый мне полицейский.
- Я живу в соседней квартире. Увидел дверь распахнутую, и решил проверить, что стряслось. Вдруг Семёну Аркадьевичу плохо… Он как раз жаловался на здоровье. На прошлой неделе даже «скорую» вызывал, – пролепетал я в ответ, стараясь заглянуть за спину стражу порядка, в надежде увидеть своего соседа.
- Ааа… Сосед… Я ваш участковый... Раз уж Вы общались со стариком… Вас не Игорь зовут случайно? – уже без строгости в голосе произнес участковый.
- Да…Меня зовут Игорь… А что происходит то, наконец?! Объясните уже! – выпалил я срываясь.
- Тише… Успокойтесь… Умер ваш сосед. Сердечный приступ – если верить «скорой». Он вызвал «скорую» когда прихватило сердце и… Понимал дедушка, видимо, что скорая уже не успевает. Нашли его сидящим за столом в кабинете. Он успел написать записку, которая так и осталась на столе. По всей видимости – эта записка адресована Вам, – ошарашил меня известием полицейский. Он принялся выискивать что-то в кармане кителя, и вскоре вытянул лист бумаги, сложенный в прямоугольник, – Я так понимаю – Вы были близки, раз Ваш сосед перед смертью принялся писать Вам, а не родственникам например… Соболезную.
Из квартиры в это время донесся окрик.
- Эййй…Сань, нам выносить уже пора! Ты там где пропал?! Обещал же помочь! – выкрикнул невидимый мне персонаж из глубины квартиры.
- Извините… Зовут уже… Скажите, а Вы случайно родственников соседа не знаете? - проговорил участковый.
- Нет… На сколько я помню – у него не осталось родственников… По крайней мере – он говорил так… - смог выдавить из себя я.
- Хорошо…Может родственники объявятся позже и сами разберут ворох бумаг, что остались на столе вашего соседа. Если у меня возникнут вопросы - я зайду к Вам потом. Еще раз – соболезную, – выпалил напоследок полицейский и, не прощаясь, направился внутрь квартиры Семёна Аркадьевича.
***
Не помню, как я открыл дверь в квартиру и как зашел в нее. Не помню, как разделся в прихожей и сменил уличную обувь на домашние тапки. Помню, как старался прочитать строки, выведенные рукой умершего соседа на бумаге, сквозь слезы, застилающие мои глаза.
Помню, как пытался понять смысл написанных слов… И помню, слово в слово, сам текст, написанный человеком, который стал для меня близким за какой-то незначительный срок. Человеком, который писал это, зная, что скоро его не станет.
«Игорь… Извините меня – следующих посиделок за чаем не будет. С коллекцией моей поступите так, как Вам будет угодно.
Спасибо Вам за всё! Хотел бы я, чтобы мой сын вырос и был таким же отзывчивым человеком, как Вы…»
Записка хоть и была короткой, но показалась мне очень ёмкой…
Участковый действительно заходил потом – на следующий день. Оказалось, что родственников старика, даже если таковые где-то и были, отыскать не удалось. Похоронить Семёна Аркадьевича собирались за государственный счет, что я посчитал не правильным… Заботы о похоронах соседа я взял на себя.
Когда все вопросы с организацией похорон были улажены, оставалось еще одно дело, которое я посчитал важным. Вечером, открыв дверь квартиры Семёна Аркадьевича ключами, которые он дал мне незадолго до своей смерти, я проник в пустующее жилище. Все предметы необычной коллекции моего соседа оставались на своих местах. Юлу я обнаружил ровно на том же самом месте, где она и пребывала ранее.
Я чувствовал, что поступаю правильно.
В назначенный день похорон я подошел к гробу, дабы попрощаться с телом человека, который стал мне близким. Стараясь проделать это незаметно, я подложил к телу детскую игрушку. Семён Аркадьевич дорожил этой вещицей, считая, что она хранит в себе часть души его сына. Так пускай же она и остается только его личным артефактом.
***
Не смотря на чувство утраты, которое я испытывал, жизнь продолжалась дальше. Все возвращалось к обычному ритму и вскоре, я потерял счет дней, прошедших с момента похорон Семёна Аркадьевича. Так и прошло месяца три. Однажды вечером, я наведался в квартиру к соседу, дабы протереть пыль, которая образовалась за это время. Так, неожиданно для самого себя, разбирая кучу бумаг, я обнаружил завещание Семёна Аркадьевича на его столе. Все свое имущество он оставил мне.
В квартире, которая теперь почти принадлежала мне, я находился с двояким чувством – я был признателен и польщен тем фактом, что Семён Аркадьевич завещал все мне… Но и с другой стороны…Я не знал, что мне делать с его довольно своеобразной коллекцией.
Подумав немного, я решил оставить ее.
Я какое- то время просто стоял и смотрел по сторонам. Я пытался ощутить всем своим естеством что-то необычное в этой комнате. Но нет.
Это была самая обычная комната. Вещи на полке шкафа не кинулись сразу же вытворять те необычные вещи, о которых мне рассказывал сосед. Я обошел стороной стол, сидя за которым и умер Семён Аркадьевич. Вдруг на полу под столом мой взгляд зацепился за вещь, которой там не должно было быть. Карманные часы Семена Аркадьевича.
Видимо, он выронил их перед самой смертью. Комок подступил к моему горлу, когда я представил, как умирает одинокий старик, уже написав свое последнее послание, обращенное ко мне. Его рука привычным движением тянется к карману и тянет из его недр эти самые часы, но ослабевает. Пальцы разжимаются - часы падают на пол. Старик в это время уже мертв.
Я поднял предмет, которому было не место на полу, и увидел то, что поразило меня еще сильнее- часы все еще шли. Я не мог поверить своим глазам, но факт оставался фактом. Несмотря на то, что эти часы уже несколько месяцев никто не заводил, они все еще отсчитывали секунды, минуты и часы. Я сверил время на часах с тем, что высвечивалось на экране моего мобильника.
Часы не отставали.
Так в коллекции Семёна Аркадьевича появился очередной артефакт. Его же собственные часы, которые не требовалось заводить.
Но это не последний раз, когда я был удивлен. Оказалось, что абсолютно все артефакты полностью соответствуют легендам. Да, клоун на картине постоянно пугает меня тем, что наблюдает за мной и тем, что неожиданно может предстать моему взору без колпака, патефон действительно очень тихо воспроизводит старую песню, даже Желанница, по ночам, тихонечко зовет свою маму…
Но я храню эти вещи, понимая, что волен уничтожить их в любой момент. Однако, частичка души Семёна Аркадьевича, оставшаяся в его часах, не дает мне поступить так.
- Нет, Игорь. Осталось не так уж и много. Тогда и отдохнем за чаем, – ответил сосед, пальцем указывая на куклу, сидящую в шкафу на полке, – Кукла эта ручной работы. На Руси такие шили женщины сами – своими руками. Они назывались по-разному – всё зависело от назначения куклы. Вот эта кукла - Желанница. Их шили, чтобы исполнялись самые заветные желания ее хозяйки. Да только есть и кое-что необычное в этой кукле. Как правило, таким куклам лица не рисовали, считая, что в противном случае кукла может ожить. Но… Из правил всегда бывает исключение. Хозяйка этой куклы не могла долгие годы зачать ребенка. Она сшила эту куклу и по какому-то порыву, известному лишь ей одной, нарисовала ей лицо. Нужно ли говорить о том, каким было ее желание? И без моих слов понятно, чего всем сердцем желала эта женщина. И в какой-то мере ее желание исполнилось - Желанница по ночам стала издавать звуки, подражая младенцу. Постепенно, набор звуков, которые можно услышать от куклы, пополнялся. Женщина так и не смогл