Было что-то странно знакомое в этом представлении. Это был классический Ельцин
образца 1992 года. В том же году Борис Немцов, тогда еще губернатор Нижнего Новгорода,
пытался объяснить первому президенту России, что в системе свободного рынка он не может
просто так приказать главам местных частных молочных ферм снизить цены на молоко. Оказалось, что Путин мог. Такие вмешательства, поднимавшие рейтинг премьер-министра или
нет, казалось, ускорят рост банкротств. Сеть торговых предприятий «Седьмой континент» –
главный соперник супермаркета «Перекресток», контролируемый Путиным, ушла только что в
технический дефолт после того, как держатели облигаций отказались реструктурировать свои
долги.
Действительно, Путина начинали рассматривать как тормоз для восстановления экономики. Почти все, что он предпринимал, ослабляло желание частных предпринимателей рисковать своими деньгами, инвестируемыми в России. Кого-то могли вынудить продать акции
по цене ниже рыночной одному из друзей премьер-министра или, чтобы помочь парировать
воздействие, назначить экс-офицера ФСБ в Совет директоров. Премьер-министр сам мог оказаться на пороге какого-нибудь предприятия, чтобы пожаловаться на наценки или настоять
на перезагрузке убыточных линий производства. Такие неудобства, возможно, того стоили,
если бы цены на минеральное сырье и потребительский спрос неуклонно росли. Но если бы
нужно было конкурировать за счет повышения производительности труда, Россия выглядела
бы менее привлекательно.
Путин мог быть весьма непредсказуемым. Нежданно-негаданно в июне 2009 года после
многолетнего лоббирования вступления России во Всемирную торговую организацию (ВТО)
правительство вдруг объявило, что оно больше в этом не заинтересовано и присоединится
только к торговому блоку с Беларусью и Казахстаном. Существовали аргументы за и против
вступления России в ВТО. Но неожиданный разворот напомнил инвесторам, насколько уязвимой была политика по отношению к прихотям премьер-министра (позже правительство отступило). Затем появилась инициатива по борьбе со злом: власти резко позакрывали все казино
страны, разрешив азартные игры только в четырех отдаленных регионах. В разгар разрушительного экономического кризиса в результате этого мероприятия десятки тысяч людей оставались без работы.
К середине 2009 года ясно было одно – хорошо это или плохо, но Путин вернулся. Он
не отошел на второй план, оставив своего младшего протеже во главе государства. Как раз
совсем наоборот, он, видимо, подумывал о быстром возвращении на пост президента, если бы
дела угрожали выскользнуть из-под контроля. После того как он предложил продлить президентский срок до шести лет, Медведев заявил, что считает эти изменения очень длительным
сроком. Для его помощников это было как гром среди ясного неба. Эта идея неожиданно прозвучала в речи Медведева без их ведома на следующий день после долгой личной беседы Медведева с Путиным. Наиболее правдоподобным объяснением было то, что Путин планировал –
в случае снижения его популярности, он отправит Медведева в отставку и проведет срочные
выборы, пока он все еще сможет выиграть. Учитывая серьезность экономического кризиса,
более длительный срок увеличит вероятность того, что он сможет благополучно выбраться из
затруднительного положения.
Момент истины
Хотя он так и не говорил, но политическая модель, которую предпочитал Путин, была
образца послевоенной Италии.
Там в течение 35 лет после Второй мировой войны Христианско-демократическая партия доминировала над всеми правящими коалициями и всегда назначала премьер-министра.