Апрельская тихая ночь,
В кроватке спит, посапывая дочь,
Ничто не нарушает тишину,
Ещё немного , и я, может быть, усну...
Беды не предвещало ничего
И Припять спала тихо и легко
И в этой безмятежной тишине
Не знали, что реактор весь в огне.
От взрыва даже окна затряслись,
И атомная смерть взлетела ввысь.
Тогда еще не думал и не знал,
Смотрел в окно и булочку жевал...
Телефон тревожно затрещал,
Жену я еле удержал,
Она, живая чуть стоит:
--Володя!! Станция горит!!
Звонил дежурный, общий сбор.
Прошу, вернись, прошу, родной!!
Рубаху быстро натянул,
На дочку я мельком взглянул,
И в ночь апрельскую шагнул...
Сирена воет так загробно,
Огонь рычит внизу утробно,
И от увиденного - ужас!-
Реактор стал консервной банкой,
Аж зуб выстукивал морзянку...
Пар не дает вздохнуть свободно.
"О, Боже!"- в мыслях мимолетно...
И все искрит, и света нету,
И пот струится по жилету.
Радиоктивная вода течет по стенам, по полу,
сознание идет ко дну,
И только долг кричит:"Держись!!
За жизни тысяч ты борись!!"
И на губах -- сплошной металл,
И смерти вижу я оскал,
Сирены траурный вокал...
И жжет в груди,
В глазах темно,
В мозгу пульсирует одно:
"Нельзя ребят мне подвести,
И панику, немедля, прекрати!!"
Графит сбиваю, битум, как смола...
И сапоги, наверное, сгорят до тла...
Мы, будто черти в адовом котле,
Огонь не хочет утихать в сопле,
Ребят моих мне не узнать...
Задача нам -- победу одержать,
Любой ценой не проиграть...
К разлому я пошел один,
Страшней не видел я картин...
"Бегите все!!!!Мне все равно
Уже не выжить...Все равно...
Я сам...Не надо вам на дно...
Шесть тридцать пять ...Достигли цели...
Мы выползаем из тоннелей,
Меня здесь нет, есть только Мы,
Мы выйграли у этой тьмы...
В глазах темно, лишь дочки образ,
И боль стискает, словно обруч.
Упал...Опять сирена воет...
И тишина...И все, спакоен...
