– 2009 год, в Париже перекрыта Авеню Монтень, потому что в театре Champs-Élysées шли Дягилевские сезоны, которые вы с Андрисом Лиепой привезли, и все толпились, чтобы попасть на вас.
«Синий бог», «Шахерезада», восстановленные декорации удивительные, Бакст, по-моему, делал там много что. И конечно же ваш «Послеполуденный отдых фавна». Если можно, прокомментируйте чуть-чуть.
– Вы знаете, удивительная вещь, мне безумно повезло. Первым этот балет в России вот в том виде, исполнил Шарль Жюд на столетии рождения Вацлава Нижинского в Большом театре. Парижская опера прислала тогда и декорации, и костюмы. И из русских танцовщиков до меня это исполнял Никита Долгушин, но, к сожалению, не были сделаны ни декорации, ни костюмы, не было кордебалета.
Но спустя вот много лет мне удалось добиться того, что для балета «Видение розы», для «Послеполуденного отдыха фавна» благодаря проекту «Русские сезоны. XXI век» спектакли были полностью созданы так, как их должны были смотреть любители балета начала ХХ века.
И мне безумно приятно, что я это исполнил не только в Париже и в Лондоне, и неоднократно. Но также я воплотил мечту Дягилева, который мечтал показать свои балеты в России. Он же пермяк и я все эти балеты станцевал у него на родине в Перми.
Получилось, что мы первые, кто привез Дягилевские сезоны не просто в Россию, в Москву и в Питер, но и за Урал. Мы танцевали и в Новосибирске, и в Екатеринбурге, и других городах. Это, конечно, никому кроме нас пока не удалось.
Ну и, конечно, если говорить о Дягилевских сезонах, то мне повезло еще в том, что после Нижинского я единственный, кто исполнил «Синего бога». Для меня это сделал Андрис, для меня восстанавливался этот балет и, конечно, тут тоже мне очень повезло, я останусь навсегда.
Меня тогда очень поразили французские критики, когда мы привезли «Синего бога». Во-первых, они восприняли это с большим радушием. Во-вторых, им было безумно интересно, потому что все до этого момента знали эскизы и фотографии к этому спектаклю, но никогда никто не видел это на сцене вживую.
И вот, когда – помню – зашли за кулисы некоторые критики, подошли ко мне, они просто подошли меня трогать, я был как музейный экспонат, потому что я с большой скрупулезностью восстанавливал костюм, все чтобы было так, как на эскизах Бакста.
Я этот костюм подарил Академии. Он теперь на улице Зодчего Росси в Петербурге, потому что здесь в этом же здании была дирекция Императорских театров, где служил сам Дягилев, куда приходил Бакст, куда приходил Скрябин (на чью музыку мы танцевали) – подписывали контракты и так далее, так далее. Где учился Нижинский, где учился Фокин.
Я хочу, чтобы этот костюм был здесь. Вот моя частичка, моя дань любви к дягилевским сезонам и к этим гениям – она здесь останется навсегда.
– Может быть, стоит повторить это уже с вашими учениками, в Париже?
– Дай бог! Я буду счастлив. У нас очень много есть программ, которые мы можем показать. Я буду счастлив, потому что действительно я считаю, что культура по-настоящему – это лучший посол в мире.
И если говорить о России, конечно, русский балет – как он был номером один, русская школа как была номер один, это останется навсегда, и это везде и всегда будет находить душевный отклик, и нам не стыдно показать, нам есть что показать. Тем более что, еще раз повторюсь, Франция для меня – своеобразная Родина, потому что это родина моей бабушки.