Надя росла в деревне. Тихая, скромная отличница, которая никогда не повышала голоса, не перечила старшим или учителям.
На уроках прилежно и усердно трудилась, читала все, что задано по программе.
А для себя – Набокова. Его “LoLита ” открыла ей всю глубину тех переживаний, которые она чувствовала в себе, но не могла ни с кем поделиться, стыдилась.
А в деревне сколько тех друзей да подружек? Обязательно все разнесут, по всем дворам да хатам растащат, а потом еще обсуждать будут месяц, а вспоминать – всю жизнь.
И появилась у нее страсть – конюшня.
Могучие, лоснящиеся, с буграми жил и шелковистой кожей, лошади да кони стали ее отрадой и смыслом.
В жизни ее изменилось все. Но в лучшую сторону – учиться стала еще лучше, чтобы не наказали и на конюшню ходить не запретили, дела делать еще быстрее, чтобы время освободить.
Мама с папой нарадоваться не могли : пока молодежь местная до утра по клубам гулевасила – Надя с лошадьми проводила.
Через год стала Ндежда уважаемым конюхом – знала повадки и болячки каждого своего питомца.
Кто обижал ее подопечных – гоняла без пощады, от нее даже слепни улетали, обиженно жужжа и расталкивая друг друга крыльями.
Отец Надюхи к тому времени стал начальником зернохранилища, деньги завесиль свободные, и, видя увлечение дочери лошадьми, решили отправить ее учиться на жокея.
Ну любит девка это дело, че ей – всю жизнь в огороде ковыряться?
Выросла Надюха – кровь с молоком, статная, невысокая, фигурка точеная, улыбка белозубая – не оторвешься.
На новом месте тоже к себе близко никого не подпускала, держала дистанцию – место новое, люди незнакомые, да и город, кто их знает, городских, что на уме и на душе?
Жила сама, книги читала, да к соревнованиям готовилась – сначала областные, потом страну выиграть хотела.
Тренер был у нее – умница и молодец. Сашка Копытин, будто на роду было написано было с лошадьми возиться.
С ним только дружила, а он и ниче – помогал, как умел, учил всему, что знал, поглядывал изредка так, необычно, но ничего не говорил и не делал – хороший парень, решила Надежда, будем дружить.
Настала пора горячая – месяц до выезда. Ехать 2000 километров, лошадей везти и все хозяйство за собой. А оно вообще не маленькое, одного корма специального машина на неделю.
Сашка летал в поту и в мыле – ответственным назначили за такое хлопотное дело, гонял всех в хвост и в гриву.
И Надюхе доставалось, но не обижалась – сама на иголках все это время жила, ни сна, ни отдыха, ни покоя.
Напарница ее, Танюха, как-то не ту сбрую уложила в мешок. Ох и орал Александр Сергеич, даже жеребец Антоша забился в угол и перестал жевать, а Машка, лошадь, так побежала по кругу, что даже паровоз могла бы обогнать.
Танюха взбрыкнула : девка городская, холеная, не привыкла, чтобы на нее голос поднимали да еще и дурой называли.
Нахамила начальнику. Тот ее и попер с конюшни на день. “Чтобы духу твоего не было здесь до завтра до 7-00! И чтобы завтра не опаздывала!” – орал Сергеич из-за угла, с мордой такой красной, будто только кипяточком умылся.
- Да иди ты, начальник! – в ответ верещала Танюха, размазывая гордость и слезы по опухшим щекам. – Я себе таких знаешь еще сколько найду! – ни к селу, ник городу проорала она. И замолчала, поняв, что ляпнула лишнего.
Быстро стрельнула по сторонам глазами и умотала в раздевалку.
В общей суматохе все быстро забылось.
Но у Надюхи в памяти зарубка осталась.
И приехали они в Славный город Волгоград.
Праздник, люди толпятся, кони ржут, восхитительно пахнет свежими лошадьми и таким же свежим навозом. А у Надюхи тревога душу съедает. И что происходит – понять не может. Вокруг праздник, подъем всеобщий, азарт и запах молодых разгоряченных жеребцов…..