Ранее: Что этому предшествовало.
Еще осенью в одну из командировок я купила для Тани кожаную куртку, тогда в Ташкенте появилось много фирменных турецких магазинов по продаже изделий из натуральной кожи. Такая куртка была одна, с пелериной, прикрывала бедра, отрезная по линии талии и чуть расклешенная от неё, рукава на манжетах. Когда Таня впервые вышла в ней в город, то все зашептались: - «Скарлетт, Скарлетт.».
Недавно фильм прошел «Унесенные ветром» и вот Таня была в этой кожаной куртке и длинной черной велюровой юбке, которые ей очень шли, и ассоциировалась она у них с героиней этого фильма. Сейчас Таня одела черный платок, который оттенял её бледное лицо и огромные страдающие глаза на нём, которые горели каким-то неистовым пламенем.
Людям рядом с нею было не по себе тем более, что все знали о постигшем нас горе, а те, кто не знал, сразу это чувствовали только, взглянув на неё. Мне самой всегда было не по себе от её взгляда, казалось, что она недоброе задумала, но что не знала, только очень боялась, чтобы она руки на себя не наложила.
В какой-то день мы сели перебирать Настенькины вещи и Таня вспомнила, что Настя незадолго до рокового дня передала ей листок, сложенный вчетверо и просила открыть потом. Таня быстро нашла его и открыла, а там был рисунок где в центре Таня, а рядом с нею, по бокам, две девочки. Одна девочка уже не держит Таню за руку и оторвалась от земли, а вторая девочка стоит рядом с Таней и крепко держит её за руку.
Над всеми ними надписи – над Таней слово «мама», над девочкой, что взлетает «Настя», а над той, что стоит рядом с Таней и держит её за руку - «Мария». По краям листка рядом с девочками горшки с цветами, только возле Марии живой, а возле Насти поникший.
Сказать, что рисунок потряс нас, ничего не сказать. Настя знала за год вперед, знала за несколько дней, что её не станет, знала и в тот час, когда просила отнести её в туалет, хотя легко могла это сделать сама. У неё уже не было температуры, и она чувствовала себя нормально, иначе не сели бы мы чай пить. Как же она жила с этим знанием! Что она пережила за этот год!
Таня предложила раздать все Настины вещи, но я сложила её фломастеры, брючки, некоторые платьишки и курточки и убрала в сундук. Когда перебираю там вещи, обязательно они попадают в мои руки и я, как будто оказываюсь в том времени – в счастливом и трагичном одновременно.
В день похорон пришел и Крокодил, я сразу предложила ему оплату за гроб и все услуги, просила только назвать цену, но он сказал, что потом, сейчас ему неудобно мол. Когда же стали работать, и он пришел узнать якобы справляется Таня с заказом или нет и очень обрадовался, что не справляется. Приходил еще не раз, но деньги никак не брал. Одна из девочек даже сказала, что думала о нём очень плохо, а он вон какой оказался хороший, даже деньги не хочет брать.
Таня попросила у него отсрочку в связи с произошедшим. Он пообещал и передвинул срок исполнения заказа на десять дней и каково же было наше удивление, когда нас вызвали в суд по его иску якобы за неисполнение всех трёх заказов в срок и о взыскании с нас более миллиона сумов, даже вроде 29 тиин, это наших копеек – сумма неустойки.
Мы легко смогли доказать, что исполнение первых двух заказов он сам просил отложить, а третий уже выполнен в тот срок, что он дал нам дополнительно, а он сам не явился за ним. У нас были свидетели, в присутствии которых он просил отложить заказы, как и то, что продлил срок исполнение третьего заказа, но он потребовал письменные договора на отсрочку, которых просто не могло быть.
В этот раз суд отклонил его иск к нам, но он подал новый, где, кроме уже озвученного иска, уже указал, что мы отказались отдать деньги за гроб, а те детали чапана, на которых он заказывал вышивку, в процессе вышивки были деформированы и в результате у него все они пошиты с явным браком и продаже не подлежат.
Пришлось мне в суде демонстрировать технологию пошива этих чапанов и откуда у него появились бракованные чапаны. Всё было очень просто – у него не было профессиональных швей, а девочки с улицы могли гнать только строчку, а как она ляжет им всё равно. Велюр же требует к себе особенных правил пошива и там есть свои секреты, которые я и продемонстрировала, убедив суд.
Судья, сам узбек, был очень шокирован тем, что он предъявил счет за гроб, поэтому вроде как этот вопрос рассматривался первым. Судье он заявил, что мы сами просили его об этом, но Таня сказала, что не просила его, а я сказала, что я просто от помощи не отказалась, чтобы не обидеть человека, предложившего свою помощь в трудную минуту. Мне это предлагали безвозмездно мои бывшие сотрудники, но я отказалась, потому что их предложение было следующим за этим.
Девочки подтвердили, что он отказывался от денег и несколько раз, избегал расчетов с ним за него, говорил, что потом как ни будь. Деньги я приготовила больше, чем он мог озвучить, и они только ждали его. Мне очень хотелось оградить Таню от этих разборок за гроб, но не смогла.
И этот суд мы выиграли, потом в течении двух лет до самого нашего отъезда из Ургенча было еще восемь судов с перерывами – городских, областных, где всё решалось в нашу пользу, а он все-никак не мог успокоиться. Там над ним открыто смеялись, что женщины оказались умнее его, это ему не с мужиками воевать и обирать их.
Оказывается, он уже в течении нескольких лет занимается подобными аферами и в год обязательно выигрывал два-три дела на значительные суммы, которые давали ему возможность жить безбедно. В судах понимали, что они являются только инструментом в его руках, но против правильно составленных документов ничего поделать не могли, а тут как они были рады, что у него ничего не получается, у нас свидетели такие, что ему и не снились никогда.
На каждом суде он старался испачкать меня, мол, у меня четверо детей от троих мужчин, что не скрываю этого, что у меня взрослые дочки растят детей без мужей, что у меня дома нет полов и еще всякое то, что он считал может оскорбить и очернить меня. Но всё было напрасно, его ставили на место и каждый раз говорили, что он не мужчина и не узбек.
После первого суда он пришел к нам за заказами, мы ему их вернули, потребовав с него подписать накладную о приеме товара, а также вернули ему коробочку с его духами, где все флаконы ни разу не были открыты, а он хотел даже забрать те швейные машинки, что мы получили от него в оплату, но не смог, а когда узнал, что одна из них будет передана Лене, да безвозмездно, чуть заикаться не стал и с лица весь сошел, даже перекосило немного и глаз задергался. А вот деньги за гроб так и не взял. Думаю, что просто боялся, он очень суеверным оказался.
Он так расстроился, что выскочил на улицу, залез почему-то в кузов грузовой автомашины, хоть кабина была свободной, и оттуда, потрясая одним флаконом духов, сотрясал двор проклятиями в наш адрес, а девочки высыпали на веранду и смеялись над ним, так он и выехал с поднятой вверх рукой с флаконом духов и открытым ртом. До конца его видимо не покидала надежда вернуть свои машинки и еще навариться на нас.
Когда он понял, что суды ему не помогут, он обратился в прокуратуру, в различные СМИ. Прокурор попытался сначала запугать нас, но не получилось, тогда он пришел к нам домой и, увидев готовый вышитый чапан, сказал, что забирает его и на том всё. А я не отдала ему так, сказала, чтобы сначала оплатил, повозмущался и ушел, больше его не видели. А в некоторых СМИ и на телевидении появились статьи и передачи про нас, только не те, что хотел видеть Крокодил.
Далее: Как нам наша ученица Лена помогала и что всё-таки было на самом деле.
Из моих: Гуси не лебеди и щиплются больно, а в роще птичий грай.
К сведению: Это одно из моих воспоминаний на моем канале "Азиатка" , начиная со статьи "История знакомства моих родителей". За ними следуют продолжения о моей жизни и жизни моей семьи. Не обещаю, что понравится, но писала о том, что было на самом деле.