Христианство - вера радостная, и в этом смысле странно звучит строка из письма апостола Иакова: "Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость - в печаль". В чём тут дело?
Всё просто. Христианство учит, что смех бывает разным. И радость бывает разной. И плач бывает разным. И сокрушение - разным.
Слова одинаковые вроде. И внешние проявления - похожи часто. Но на глубине - абсолютно разное устроение сердца.
Действительно, можно сокрушаться о том, что старушке-матери опять забыл позвонить, а можно - о том, что гадость ненавистному коллеге не удалось сделать ("Ну ничего, я ещё его достану"). Можно плакать от жалости к близкому, можно - от обиды за себя. Можно хохотать над сальной шуткой, можно - смеяться от ощущения счастья.
Но о чём же призывает сокрушаться Иаков? О чём рыдать, о чём плакать? Какая такая печаль должна быть у христиан?
Путей к Богу много, но в нашем испорченном мире особой популярностью пользуется один - страдание. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Пока беда в дом не постучится, так и будешь во всём рассчитывать на себя, забывать о других (кому плохо), копаться в земле и взор к небу не поднимать.
Чехов, помните, говорил, что хорошо бы поставить возле дверей домов, в которых всё хорошо, людей с молоточками. Чтобы они стучали и напоминали: а кому-то сейчас кушать нечего, а у кого-то мама умерла, а кто-то унывает ужасно и смотрит на телефон в надежде, что прозвенит звонок и друг спросит: "Ну как дела, рассказывай, сто лет не слышались!"
Земля - заплаканное место. Даже Господь плакал, когда спускался в забывший Бога Иерусалим. И когда вдыхал смрад разлагающегося человека - человека, которого Он когда-то создал для вечной жизни. И потому христианская радость - это радость со слезами на глазах, и христианин хоть и уверен, что всё будет в конце концов хорошо, в этот конкретный момент он не отвергает лицемерно факт страдания мира, сопереживает ему.
Владыка Иоанн Шанхайский когда увидел в храме женщину, рыдающую перед иконой, тихо встал рядом и заплакал вместе с ней. Мы верим в победу и знаем, что она совершится, но сейчас слева и справа от нас взрываются бомбы и матери остаются без детей, и мы не смеем улыбаться радостно и кричать: "Всё равно увидимся в Царстве Божьем, не переживайте!" До этого надо дорасти, а иначе - ты только умножишь страдание.
И вот люди смотрят вокруг, а ещё смотрят внутрь себя, и видят зло. Видят распад, тление и гниль. Хотят жить по совести - не получается. Пытаются любить, а на выходе эгоизм. Вроде помогают другим - но из-за тщеславия. И всё это не может не согнать довольную улыбку с лица. Жизнь в стиле "хюгге" вдруг перестаёт казаться такой безмятежной. Человек вдруг понимает, в какой страшной заварушке он, и слышит звон клинков вокруг себя, и топот копыт... Он понимает, что всё это время был на стороне тёмных сил, что жизнь прошла под чёрными знамёнами! Как тут не возопишь, как не заплачешь?
Но куда бежать, что делать? И бежит человек в храм, и обращается к Богу, у которого - подлинная радость, настоящий покой, истинный свет. К Богу, который не убирает проблемы и боль, а возвышает нас над ними. И в центре урагана стоит христианин твёрдо, и верит в Того, Кто властен над всеми стихиями мира.
И всё будет хорошо.
.
Илья Тимкин / Рубрика "Письма Иакова", выпуск 27
Друзья, помолитесь, пожалуйста, за болящего Алексея, Николая и Фотинию!