В Петербурге стартовал новый сезон иммерсивного шоу «Вернувшиеся». В легендарном шоу роль пастора исполнит один из главных молодых актеров России – Кирилл Нагиев (“Холоп”, “Марафон Желаний”), Дарья Мороз перевоплотится в Хелен Б (альтерэго Хелен Алвинг), Алексей Карпенко, хореограф "Танцев” на ТНТ, сыграет Карла. Также в постановке задействованы Александр Шульгин, Валерия Шкирандо, Ксения Шундрина. О новом шоу, взаимодействии хореографов с режиссёрами и артистами и проекте «Танцы на ТНТ» Авторадио — Санкт-Петербург рассказали Мигель, Алексей Карпенко и Валерия Шкирандо.
Всё действие уже не первый год проходит на том же самом месте – в особняке на Дворцовой набережной, 20. Вы стали как-то по-другому на него смотреть?
Алексей: Абсолютно. У меня как-то спрашивали, есть ли в Петербурге такое место, в которое хочется вернуться. Этот особняк первым пришёл мне в голову. Он стал не работой, а вторым домом.
Валерия: Да, это какое-то невероятно удобное родное пространство. Причём в Москве особняк тоже был местом искусства, любви, творческого счастья. Но в Петербурге это настоящий дом. Стены, лестницы и атмосфера не могут не вдохновлять и толкать к какому-то бесконечному потоку импровизации.
В этом сезоне будет множество нововведений. Расскажите, что изменится для петербуржских гостей?
Валерия: Появятся новые звёздные артисты - участники нашего шоу. Я недавно говорила с ребятами о ещё одной прекрасной особенности нашего спектакля – каждый раз, когда появляется какой-то новый человек (звезда или просто замечательный артист), то это всегда органично, по любви, естественно. В этом смысле в нашем шоу никогда не появляются случайные люди. В нашем спектакле будет играть Даша Морозова, с которой я работала на съёмочной площадке. Она великолепная артистка. Когда я узнала, что она будет играть, то подумала, насколько этот материал точно ей подойдёт и как она в нём будет хороша.
Как проходит работа с новыми актёрами? Как новичков принимает уже сложившаяся актёрская семья?
Алексей: Особенность этого спектакля в том, что каждый новый артист, который приходит, приносит в роль и персонажа что-то новое. Спектакль никогда не стоит на месте, он всё время дышит и живёт.
Как актёры вы столкнулись с определённым вызовом, потому что нужно было учить много текста и одновременно с этим хореографию. Нужно было готовиться к чему-то новому или всё было уже привычно и знакомо?
Валерия: Я появилась в шоу не в самом начале. Помню, как сначала у меня, можно сказать, взрывался мозг, потому что я не сильно одарена топографически. Когда ещё нужно быстро-быстро соображать, чувствовать, взаимодействовать, ни на секунду не пропустить свой выход - каждый раз для меня это был огромный стресс. Но когда я победила эти трудности, то начала наслаждаться работой и позволять себе какие-то лёгкие вольности и импровизации.
Алексей: Действие происходит одновременно в разных локациях, поэтому от тебя зависят и другие актёры. От того, когда ты выйдешь, выстраивается вся цепочка. Сначала это очень сложно. Всё должно работать как шахматная партия, когда ты можешь с закрытыми глазами полностью пройти всю линейку и ни с кем не столкнуться. Но в процессе, когда начинаешь понимать и чувствовать, что происходит в другой параллельной сцене, тогда растворяешься и начинаешь этим жить.
Расскажите, что ждать человеку, который никогда не был на иммерсивных шоу, купил билет и пришёл?
Алексей: Основное отличие от привычного всем театра – это то, что зритель находится внутри сцены. Он не смотрит на неё со стороны. Также действие происходит параллельно в разных локациях. Здесь нет никаких ограничений, правильного или неправильного маршрута. Можете идти за персонажем, разглядывать локации или оставаться в одной и ждать, что произойдёт дальше. Правильного выбора действий нет. У каждого зрителя он рождается в процессе просмотра.
Валерия: Каждый зритель – режиссёр своего собственного спектакля.
Даже если человек сходил на такое шоу один раз, то не увидел всего?
Алексей: В любом случае, не останется голодным, но увидит лишь 10%.
Что делать в ситуации, когда гость делает что-то не так?
Алексей: Актёры всегда должны быть готовы к этому. Невозможно предсказать, где он сядет, какой предмет возьмёт в руки. Может быть от этого будет зависеть твоя сцена. В этой ситуации нужно принять решение, которое не нарушит драматургию и не даст зрителю подумать, что что-то пошло не так.
Валерия: Кстати, в этом есть какое-то особое актёрское наслаждение, потому что ты постоянно находишься во включённом состоянии, не идёшь по проторенной дорожке. Более того, близкое расстояние между тобой и зрителем не даёт возможности фальшивить. Например, даже в кино, где актёра снимают крупным планом, у него есть несколько дублей. А у нас всё здесь и сейчас, но гораздо ближе, точнее и подробнее, чем в драматическом театре, где есть расстояние.
Мигель, в вашем представлении иммерсивное шоу – это больше театр или всё-таки какой-то другой вид искусства?
Мигель: Одна из разновидностей театра, которая позволяет не уйти от той реальности, которую пытаются воссоздать режиссёр и актёры.
В чём заключается хореографический элемент?
Мигель: На самом деле, он самый сложный. В тот момент, когда люди начинают танцевать, всё рушится, потому что в реальной жизни никто вдруг не встаёт и не выделывает какие-то па на кухне или где-то ещё. Как в мюзикле, когда герои нормально разговаривали, а потом неожиданно начали танцевать и петь. Вроде бы прикольно, но когда находишься внутри пространства, не всегда этому веришь. Например, шоу «Превращение» - чисто танцевальный иммерсивный балет. Туда люди приходят наслаждаться именно искусством танцовщика. А в драматических спектаклях в тот момент, когда актёры начинают выразительно вытанцовывать какие-то элементы, зритель сразу стремится оценить и включает критика. Мы стараемся этого избежать. В нашем шоу есть хореография, её много и она сложная, потому что в основном актёры взаимодействуют с пространством, всё должно быть актуально, но так как мы переносимся в начало XX века, необходимо также соблюдать время, в котором находимся.
Алексей: Знаете, на что это похоже? Наверняка все про себя напевают, но далеко не все поют вслух. То, к чему мы стремимся – передать эти ощущения того, что ты напеваешь.
Валерия: А у меня другое ощущение. Какой-то пластический эквивалент чувству, эмоциям. Это не танец, а воплощение невозможности не сделать. На грани между драмой и пластикой.
Мигель: Больше всего в этом жанре меня поразила свобода: зрительская, актёрская, режиссёрская. В данном случае хочется привнести максимум актуальности присутствия персонажа в локации, но при этом оставить актёру свободу самовыражения, потому что только с помощью себя и зрителей вокруг он сможет до конца раскрыть персонажа. Невозможно сыграть точно так, как поставлено. И в актёрах меня восхищает и поражает их умение и возможность выкрутить ситуацию таким образом, чтобы она всегда оставалась выгодной для персонажа. У ребят нет кулис, им даже некуда отвернуться, если что-то не получилось. Они всегда находятся в процессе. Это сложная работа, поэтому если с самого начала актёр не настроен на неё, то ничего не получится.
Существует достаточное количество фильмов, которые сняты одним дублем, где действия постоянно происходят в различных локациях, а камера ходит и следит. Не думали о том, чтобы снять видеоверсию иммерсивного шоу?
Мигель: В Москве мы попробовали это сделать. Когда объявили, что закрываем наше пространство и спектакль, актёры взяли камеры и побежали снимать выступление. Этот материал хранится до сих пор, но мы его не выпустим.
Алексей: Очень сложно собрать всё так, чтобы не потерялось то ощущение, которое было вживую.
Мигель: Действия происходят во всех комнатах одновременно. Нельзя упустить ни одну деталь. Поэтому мы не знаем, что делать. Материала очень много, но как его выпустить – загадка.
Валерия: Получится десять версий от каждого персонажа.
Давайте поговорим о проекте «Танцы» на ТНТ, который стал так популярен в России. Как вы думаете, почему?
Мигель: Просто за него взялась хорошая команда и продакшн.
Алексей: Смогли сделать хорошее, понятное и доступное шоу.
Он во многом популяризировал танцевальное движение. Можно ли его назвать кузницей талантов, которой когда-то была «Фабрика Звезд»?
Мигель: Конечно! Вы посмотрите, сколько мы выпустили хореографов. Они все сейчас работают. Площадок для реализации очень много. Например, у нас открылась школа PRO Танцы. Стремительно начали появляться и другие. Я считаю, что в этом плане мы шагнули вперёд.
Алексей: А ещё люди, наконец, поняли, что хореограф – это самостоятельная профессия, а не придаток к чему-то.
Расскажите о самом сложном, с чем вы сталкивались в своей работе.
Алексей: Когда у тебя, как у хореографа, нет взаимопонимания с режиссером. Это самое страшное.
Мигель: Или с артистом. Мне кажется, это страшнее. На самом деле, из-за этого я не работаю со многими людьми, потому что просто не хочу связываться. Я изначально понимаю, что у людей настроение и отношение к этому делу недостаточно серьезное. Я стараюсь не проводить никакую иную работу, кроме своих проектов, когда я приглашаю людей, с которыми комфортно.
Валерия: Коллектив нашего шоу очень сплочённый. Ни на одной съемочной площадке я не вижу такого включения в работу.
Можно ли как-то подобрать коллектив или невозможно предугадать, повезёт с ним или нет?
Мигель: Мы стараемся его воспитать. Изначально проводили работу, которая из актёров делала бы команду. Были тренинги, чтобы объединить ребят. Например, запирали на день в помещении и они не могли выйти.
Расскажите про самое крутое, что происходит или уже произошло в вашей работе?
Алексей: Когда получается чуть лучше, чем ты планировал.
Мигель: Я, например, до сих пор вспоминаю работу с Людмилой Марковной Гурченко.
А как же работа в сериале «Бригада»?
Мигель: Кстати, это была самая большая неожиданность. Майков позвал меня и всё было сделано за 15 минут. Меня вытащили с мюзикла «Метро», посадили в вагончик, загримировали зачем-то в негра, одели в Деда Мороза и выпустили на площадку. Прошло уже почти 19 лет, а вы всё вспоминаете. А вот с Гурченко было действительно круто. Полная отдача на площадке и в репетиционном зале. Меня удивило то, как человек относится к своему труду, как выглядит на площадке. Людмила Марковна отказалась от дублеров, сама выполняла сложные трюки. Это меня вдохновило. Тогда со мной на площадке была Катя Решетникова. Для этого проекта мы готовы были работать круглосуточно, практически не спали, но было много сил.
Валерия: А у меня так много положительных воспоминаний. Ко всему, что происходит, отношусь очень трепетно. Как-то не хочется упоминать только одно, чтобы не обижать другое. Но сейчас, например, я снимаю шоу на СТС и выступаю в роли продюсера. Когда мы снимали пилотный выпуск, мне очень помогал Лёша Карпенко. Он был постановщиком шоу. Благодаря ему оно получилось таким классным.
Насколько хорошо в мире развиты иммерсивные шоу? Вдохновлялись ли вы опытом конкурентов?
Мигель: Да, мы вдохновлялись командой Punchdrunk, создавшей спектакль, который сейчас до сих пор идет в Нью-Йорке.
Алексей: Он ещё и в Шанхае идёт.
БЛИЦ
Осень или весна?
Валерия: Осень.
Алексей: Весна.
Мигель: Только весна.
Любимая кухня?
Алексей: Азиатская.
Валерия: Файн Дайнинг.
Мигель: Русская.
Что в танцах никогда?
Мигель: Шпагат.
Алексей: Шпагат, колесо и березка.
Что в танцах всегда?
Мигель: Тело.
Валерия: Душа.
Алексей: Разум.
#вернувшиеся #иммерсивное шоу #танцынатнт #мигель #карпенко #шкирандо