Если мы говорим о «самой классической группе Cure», самой меланхолично-глумливой – то квинтэссенцией ее считается, конечно, P****graphy (1982). Однако круглый юбилей этого альбома у нас через год, а пока оценим его предшественника и предтечу, Faith. Собственно, именно на нём стиль, образ, звук уверенно сошлись воедино и оформились, что даёт основание считать его даже более чистым – и уж точно «основополагающим» жанровым образцом.
Знаменитая ранне-кьюровская фишка – упор на бас Саймона Гэллапа, чаще всего остинантный, как-бы разболтанный, но точно задающий акценты, нюансы, весь медитативный грув. На то же настроение работают мерно отвешивающие ритм ударные – есть что-то в них от конвейера, отрешённой машины. Гитара летает поверх всего, направляет – но не доминирует. Умело играет своими паузами. И, наконец, главный ингредиент – приходящий из глубин вселенской меланхолии голос Роберта.
Рецепт вроде бы несложный, но завораживающий. Захватывающий – и не отпускающий.
Альбом уверенно ровен «от и до», при этом песни отчётливо различаются. Главная удача альбома – Other Voices, третья по счёту вещь. Следующая за ней – All Cats Are Grey с особой перкуссией, разлетающейся по каналам – также запоминается. Особо вкрадчиво-меланхолична титульная Faith... Да и открывающую программу The Holy Hour нельзя не упомянуть – она с ходу насыщает пространство «кьюровскими низами», утюжит его, нарезает на сегменты... Весомая лаконичность, сразу же задающая настроение альбома.
Кстати, хитрую толику очарования добавил ремастер 2021 года (Abbey Road, Майлз Шоуэлл: любить и жаловать). Сохранить бунтарский, немыслимый, «не как у всех» звуковой сетап и аккуратно, незаметно привести его к современному безупречно-идеальному, не взывающему к «снисходительности» (или к чему там ещё) саунду – это тонкое мастерство. Как результат, мы слушаем не коллекционный артефакт, а действительно сильный и по-своему совершенный альбом.
Лозунг релиза – «картинки позагадочней, надписей как можно меньше».
Первая сторона диска (собственно, мы видим пластинку через вырез) совпадает изображением с исходной обложкой (пластинка более древесно-бежева, впрочем) – однако с интересными дополнительными элементами, «бензиновыми пятнами» несколько голографического толка. На второй стороне картинка более тёмная: то ли срезы дерева, то ли... ладно, нормально, абстракция! Чёрный ободок на ширину вводной дорожки. Никаких яблок (ни к чему всё это, верно); единственно, на второй стороне диска где-то в районе второй песни мелким белым шрифтом вдоль окружности нанесена копирайтная информация и трек-листы обеих сторон – вот, собственно, и всё.
Внутренний конверт прочный пластиковый, прозрачный. Приложена карточка с кодом для скачивания цифровой копии. Минимум информации на обороте обложки (да к чему она, право!)
Вот такая красивая меланхолия во всём.
Интересное ощущение, кстати: творческое кредо Роберта Смита – «гипертрофированные рефлексии юношеских проблем» – способно в своём песенном воплощении послужить этаким эликсиром молодости уже не юному слушателю. Даже тому, кто в свои романтичные годы с The Cure знаком не был.