Однако и здесь российское чиновничество, сохранившиеся в целости и неприкосновенности гоголевские «кувшинные рыла» мигом понастроили кучу препон. Эти препоны, позволяющие им грести под себя, сытно кормиться, вольно брать взятки, — основа основ их всегдашнего чиновничьего благополучия. При этом, тормозя реформы, вставляя им палки в колеса, они на всех перекрестках — сами и через оплаченных борзописцев — станут трубить, что во всех бедах народных виноваты реформаторы, что они все делают не так, да и вообще либерализм — и экономический, и всякий иной — никогда не укоренится в России, нет, мол, здесь для него почвы.
Но все это — сопротивление, саботаж, прямые диверсии — было впереди. А тогда, в момент выступления президента, вновь вспыхнула надежда, что Россия сумеет-таки вырваться из традиционной кучи дерьма. Как сказал бывший первый премьер независимой России Иван Силаев, мы снова увидели «нашего Ельцина».
Гармония и благолепие
Это был последний съезд, на котором между президентом и большинством депутатского корпуса царили гармония и благолепие. Президент и российские депутаты все еще чувствовали себя соратниками в борьбе с союзным Центром, с дышащей уже на ладан, но еще живой КПСС. Ельцин:
— Настало время сказать четко и ясно — в России одна власть: российский Съезд и Верховный Совет, российское правительство, российский Президент! Идет динамичный процесс освобождения институтов власти из-под пяты КПСС… Ни одна партия впредь не будет самозваной хозяйкой в российском государстве.
Как видим, в перечислении органов единой российской власти Ельцин, лаская слух депутатов, еще ставит на первое место Съезд и Верховный Совет, себя же, президента, уступчиво задвигает на последнее. Пройдет совсем немного времени, и из-за этой очередности в перечислении между ним и депутатами развернется смертельная борьба.
Кстати, в своем обращении Ельцин выдвинул ряд максим, которые по разному поводу и с разным чувством вспоминались в последующие годы. Вспоминаются и теперь. Так, правительство, которому президент предполагал поручить реформы, он поименовал «правительством народного доверия». Эту торговую марку, забыв про Ельцина, в дальнейшем, как мы знаем, постоянно использовал Зюганов, подразумевая, естественно, свой, коммунистический совмин, который, если ему дадут, неминуемо приведет Россию в очередное светлое будущее.
Далее, Ельцин заверил, что для облегчения работы этого самого правительства будет исключено дублирование его функций в любых органах, включая администрацию президента. Как мы знаем, это обещание выполнялось лишь в течение небольшого срока, когда в Кремле вообще не понимали, что делать. В дальнейшем, как всегда, нашлось много жаждущих порулить. Президентская администрация во многом стала дублировать правительство уже при Ельцине, а еще больше — при его преемнике.
Наконец уже при Путине отступили и от приведенного выше ельцинского заклинания о том, что «ни одна партия впредь (то есть во веки веков. — О.М.) не будет самозваной хозяйкой в российском государстве». Тут более прозорливым пророком оказался Черномырдин с его афоризмом: «У нас какую партию ни создавай, — всегда получается КПСС». Получившаяся при Путине КПСС-2 — «Единая Россия» — вновь заявила свои претензии на роль самозваной единоличной всероссийской хозяйки.