Нона обернулась чтобы взглянуть на дверь в закусочную

Нона обернулась чтобы взглянуть на дверь в закусочную, и увидела в конце улицы сигнал приближающейся машины, за рулем которой сидел Сэм Картер, вернее, то, что от него осталось. На каждой колене торчали обуглившиеся края его автомата. Из груди торчала рукоятка ножа. Еще один клочок шрама на виске. Половина лица была разбита. Он лежал лицом вниз.

Касси бросилась к нему. - Сэм! Сэм! Он был еще жив, но жизнь уходила из него с каждой минутой. Оторвав от себя его холодные пальцы, она что-то сказала ему по-английски, но это он, очевидно, не слышал. На левой щеке у нее поблескивал длинный осколок стекла, который она с трудом удерживала в руке. - У него кровь на лице, - сказала она тихо и отвернулась.

К исходу ночи она с помощью Хьюстона Керла и еще одного человека с фермы втиснула в кузов грузовика два трупа. Она перенесла их на заднее сиденье, а потом, охватив животами, привязала веревками, стянувшими его руки за спиной. Далеко они не уедут. На шоссе они остановятся. Это в лучшем случае. А в худшем им придется ждать до утра в этих диких местах.

Перед отъездом Касси завернула в свои коричневые сапоги несколько пузырьков с белым порошком. В них было лекарство, которое помогало выжить, когда такие, как я, вдруг умирали в невероятной жаре. И хотя она знала, что большинство людей, даже сопротивлявшихся, уже погибло, но подумала, что может быть ей удалось спасти одного из этих несчастных. Сэм и Чарли час за часом искали воду, забираясь в каждую трещину и низинку, стараясь найти хоть какую-нибудь влагу.

Так они и ехали - то по выжженной равнине, то по заросшим тропическому лесу склонам, спускавшимся к ручью. На рассвете, спасаясь от страха перед духотой, от которой в глазах начинало темнеть, они остановились в овраге, откуда не было видно дороги, и некоторое время сидели, прислонившись друг к другу, пытаясь восстановить силы. Шли часы, и они съели все, что еще оставалось у них.

После этого оба начали клевать носом, не способными мыслить ясно. Чувства обострились. Жажда сменилась голодом, а жажда - жаром. К трем часам пополудни они кое-как съехали с шоссе и двинулись по заросшей травой проселочной дороге.