"Тогда, когда любовей с нами нет,
Тогда, когда от холода горбат, Достань из чемодана пистолет,
Достань и заложи его в ломбард.
Купи на эти деньги патефон И где-нибудь на свете потанцуй, (в затылке нарастает перезвон) Ах, ручку патефона поцелуй", - Иосиф Бродский.
Лериного триумфа хватило только на дорогу домой. В "растрёпанных" чувствах она, в который уже раз, поднялась на лифте и вошла в квартиру. Переоделась в свою любимую шелковую "пижаму с котами" и начала "успокаивать" свои нервы.
Она сидела в пижаме на кровати, ела шоколадные конфеты и жалела себя. А жалеть она себя умела очень даже не плохо. Вспоминала всё, начиная с рождения и заканчивая сегодняшним днём, когда кто-то не так посмотрел, что-то не то сказал и ,Боже упаси, не о том подумал.
Конфеты в коробке катастрофически убывали, но в магазин она точно не пойдёт. Глаза красные, веки восковые, лицо опухшее как после недельной пьянки. В общем, жизнь пропадала и спасти её было некому.
Вдруг позвонил консьерж и доложил, что к ней доставщик.
-Какой доставщик? - Из цветочного магазина. -Не жду, пусть проваливает, - не очень вежливо ответила Лера. Чего уж церемониться, если пропадала целая жизнь - не время для политеса.
А пропадать жизнь начала с того момента, как Лера увидела Генку - красивого, стильного и какого-то родного, несмотря на несколько лет разлуки. Сердце как-то странно стукнуло, потом замерло, кровь отлила от лица и стало что-то уж совсем тоскливо. Потому, что Лера поняла, что никакая она не умная, никакая она не хитрая раз променяла такого знакомого, понятного и надёжного Генку на какого-то мало знакомого идиота Кешу. И, самое ужасное, что уже ничего не вернуть. Вдруг подумалось, что вот Генка и был её самой настоящей любовью, которой уже не будет никогда. Но она гордилась собой - сумела держать лицо, "вывалила"им на стол все свои планы и гордо удалилась.
Она никому не скажет, что сама загубила свою жизнь. Ну и пусть, она будет есть шоколад и толстеть.
В дверь квартиры постучали. Лера испугалась и тихонько подошла к глазку. Кто мог прийти, минуя консьержа? Было темно.
-Кто? - спросила Лера - Валерия Александровна, -ответил какой-то знакомый голос, - я от мэра. Документы привёз.
Лера осторожно открыла дверь и оказалась в крепких мужских объятьях, из которых невозможно было вырваться.
- Боже, подумала она, - этого не может быть НИКОГДА. Но это было - и это был Генка.
-Лерочка, ты что плачешь? Перестань, я уже здесь, всё будет хорошо.
-Своей жене это рассказывайте, Геннадий Иванович, сказала Лера, немного "сатанея".
- А у меня нет жены, я развёлся и специально приехал, чтобы жениться на тебе, дуре, в надежде, что ты перебесилась со всеми Кешами. А ты была в Москве, но я обо всём договорился с твоим папой.
Тут Лера осатанела окончательно и заявила: - Вот с папой и разруливайте эту ситуацию. -Нет никакой ситуации, мы просто тебе решили не говорить, зачем я приехал. Лера совсем задохнулась от негодования, но не смогла ничего придумать язвительного, так как Генка её поцеловал и она стала потихоньку из "осатанелой" превращаться в "ангелоподобную".
Он, конечно, пришёл не с пустыми руками: и цветы, совершенно сумасшедший букет, и конфеты и фрукты и, конечно, шампанское.
Но Лера была бы не Лера, если бы не заметила: "А известно ли вам, Геннадий Иванович, что шампанское шоколадом закусывали только кокотки в публичных домах Европы два века тому назад? Порядочные люди шампанское закусывают фруктами.".
-Но я же принёс и фрукты, - захохотал Генка, открывая шампанское.
Они сели, выпили и начали разговаривать, разговаривать, разговаривать...ну, и не только.
Прошло несколько счастливых дней...
Однажды утром Лера проснулась и очень ясно поняла, что жизнь не только не пропала, а началась новая ,счастливая, её глава.
Радость была недолгой, потому что Генка срочно уехал в Москву, оставив Леру готовиться к предстоящему юбилею Софьи Львовне, которой исполняется 70 лет и на который собирался весь бомонд области и представители театральной общественности Москвы.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ, ЮБИЛЕЙ СОФЬИ ЛЬВОВНЫ
И опять она шла в темноте. Но уже по узким улочкам старого античного города. Впереди неё шёл здоровенный мулат, который нес в одной руке факел, а в другой какую-то дубину, которой стучал в калитки и заборы домов, мимо которых они проходили. Она оглядела себя и увидела, что на ней надеты золотые сандалии, на теле - необыкновенно белая туника, шитая золотом, а волосы убраны в высокий и красивый пучок, перевитый такой же золотой нитью. Сзади шли ещё два воина с копьями и щитами.
- Я - патрицианка, - догадалась она. А стучат они в заборы для того, чтобы никто не вышел или ничего не вылили и не бросил. Я - патрицианка". Ей стало очень хорошо, но тут сон кончился.
-Господи, подумала Лера, - Я уже как Вера Павловна, вижу сны, которые предвещают мне разные события. Но сегодня всё будет очень хорошо, сон прекрасный. Какой же будет четвёртый? Бр-р-р.
Да, сегодня день рождения Софы, ей 70 лет и она , действительно, превращается в идеал с возрастом. Софу любят все и "взрослые и дети", Она прелесть.
Всё готово на высшем уровне - Лера лично занималась и дизайном убранства банкетного зала, и рассадкой гостей, и местами для прессы и охраны "высоких официальных лиц", и меню, и программой и, конечно же, инструктажем персонала и журналистов.
Генка привёз из Москвы два платья по заказу Леры: одно для Софы, темно-синее, другое для Леры - ярко-зелёное. Вернее, это был костюм с юбкой в пол и открытой спиной.
Платье идеально подошло Софе и по размеру, и оттенило её прекрасные глаза и седые волосы.
С утра все наряжаются, причёсываются и делают макияж.
Утром к Лере приехала Маняша и привезла... вожделенные изумрудные серьги . - Девочка моя, сказала, Маняша. - Сегодня очень важный день и эти серьги ты сегодня наденешь в первый раз. Но думаю, что не в последний, - загадочно закончила она.
Серьги были очень кстати к привезённому костюму. Они обе всплакнули, однако, Лера удивилась тому, что Маняша знает. Откуда? Об этом не знал никто - это должен был быть сюрприз. Но Маняша - вездесущий человек, от нее "не спрятаться, не скрыться".
В назначенное время семейство Бергов собралось в самом лучшем ресторане города N. Столы были накрыты со столичным шиком, ожидалось, что гостей будет примерно человек сто. Но ресторан был готов и к большему числу посетителей.
Образованная Лера вдруг вспомнила "Евгения Онегина":
"...Тут был, однако, цвет столицы, И знать, и моды образцы, Везде встречаемые лицы, Необходимые глупцы", - А.С. Пушкин "Евгений Онегин".
Оркестр драматического театра тихонько играл классическую музыку, все были в приподнятом настроение и ждали только губернатора и мэра, которые, как водится, немного задерживались.
Представители СМИ, и местные и столичные, заполнили все свободные проходы, бесконечно щелкали фотоаппараты и слепили вспышки. А журналисты, будучи проконсультированными заранее, пытались брать интервью у некоторых селебрити, но не слишком навязчиво.
Наконец все прибыли, гости стали рассаживаться согласно карточкам, установленным на столах и...праздник начался.
Зазвучали нескончаемые тосты в честь юбилярши, елей лился рекой, грозя утопить бедную женщину. Но она не стушевалась, ведь не зря она похожа на Фаину Раневскую, и улучив момент, когда смолки одни панегирики, а кто-то ещё не успел набрать в лёгкие воздуха для очередного, постучала ножом по бокалу и заявила, что всё это хорошо и ей приятно. Но она предлагает просто поесть, напомнив, что юбилей - это репетиция похорон. Она уверена, что все уже попрактиковались в надгробных речах, поэтому надо поесть для поддержания силы духа. Софа была в своём репертуаре.
Подарки складывали на отдельный стол, но некоторые были очень громоздки, их убирали в директорский кабинет. Вероятно, это были очередные антикварные вещи и картины, которые Софа на голубом глазу назовёт "качественными копиями".
Через некоторое время Геннадий Ивановия Самойлов попросил разрешения у Софы сказать тост. Та милостиво согласилась, не забыв добавить:" Генчик, помни: меньше пафоса".
Геннадий встал и обращаясь сначала к Софе, сказал: "Софья Львовна, тётя Софа, как я тебя звал в детстве, ты сама знаешь, чего тебе хочется и пусть это всё сбудется. А я хочу подарить тебе это колье, которое очень хорошо подходит к твоему платью, из-за которого я претерпел такие муки, что не передать. Если бы я привёз не то, вы бы уже меня здесь не увидели". Все засмеялись и зааплодировали.
-Но у меня есть еще один сюрприз, продолжил Самойлов, обращаясь теперь ко всем. -Я понимаю, что сейчас не время и не место, но ты всегда этого хотела, поэтому я сообщаю тебе и всем присутствующим: Я сделал Валерии Александровне предложение, и она милостиво согласилась. Мы соблюли все формальности - родители в курсе и дали согласие. Не удивляйтесь, но всё произошло за два дня.
Все зааплодировали, защёлкали фотоаппараты, журналисты стали набирать номера своих издательств, короче, случился страшный переполох.
Софья Львовна призвала всех к порядку своим прокуренным громовым голосом и сказала: "Дети мои! Это самый лучший подарок для старухи". Тут все бросились к ней, возражая против "старухи" и статус кво именинницы был восстановлен.
Когда все немного успокоились, встал мэр и сказал: "Софья Львовна, у меня тоже есть для Вас сюрприз". Его помощник подошёл к Софе и протянул ей небольшую коробочку, запакованную в золотую бумагу и обвязанную бледно-голубым бантом. Софа зарделась, как молодая девушка - она очень симпатизировала мэру. Он был её любимчик, естественно, после Геннадия.
Далее следует глава последняя - шестнадцатая - "Сюрприз"