У меня есть большое количество старых фотографий и время от времени я выкладываю некоторые из них сюда. Недавно оцифровал ещё одну порцию плёнок со снимками Москвы и Балашихи в конце девяностых-начале двухтысячных годов. Предлагаю вам ознакомиться с результатом. Предупреждаю, что любые фотографии, выложенные на этом канале являются моими, либо сделаны моими родственниками. Я не считаю себя в праве накачать картинок из интернета и постить их гигабайтами. Использую только личный архив, поэтому если желаете поделиться фотографией, указывайте откуда она была скачена.
Вид на Новопушкинский сквер у Тверской улицы. В кадр попали вездесущие ларьки и ныне запрещённая реклама сигарет.
Таким в то время был «Теремок».
Ларёк-теремок.
Вид на шикарный сталинский дом на 2-й Владимирской улице. Он и сейчас прекрасен, разве что бездумного остекления на фасаде стало больше.
Все вывески весьма примитивны, а в точке обмена валюты меняют вечный доллар и ещё живую дойчмарку. Кстати, старую немецкую валюту до сих пор можно обменять на евро, что наглядно иллюстрирует германскую добросовестность и готовность исполнять свои обязательства. Даже самые древние монеты и банкноты конца сороковых годов до сих пор можно сдать в отделениях Бундесбанка, это как если бы у нас сейчас была бы возможность обменять сталинские рубли, выпущенные после сорок седьмого года, на современные.
Рядом с трамвайными путями на противоположной стороне шоссе, с начала девяностых развернулась продуктово-вещевая ярмарка. Она была относительно цивильной, не чета грязному рынку в Выхино. Мы часто ходили туда с бабушкой за сладостями. Если не ошибаюсь, закрылась ярмарка лет десять назад, теперь на её месте располагается спортивная арена и пейнтбольная площадка.
По Шоссе Энтузиастов протекает ещё довольно слабый автомобильный поток. Большинство машин - отечественные, почти все лица прохожих - славянские. Трудовые мигранты уже есть, но пока что они в основном приезжают из Молдовы. Скоро молдаване поймут, что могут больше зарабатывать в странах Европы и их место займут трудолюбивые уроженцы Средней Азии.
Тверская улица рядом с Пушкинской площадью. В глаза бросается обилие кричащей рекламы, она повсюду, лезет изо всех щелей: в виде перетяжек, сложных композиций и конструкций, обычных щитов. «Ростокино-Лада! Не хочется, а надо». Нет никаких ограничений на рекламу табака, алкоголя, казино и прочих проявлений человеческих слабостей.
Перед выходом из метро стоит торговый центр «Пирамида». Он был снесён во время зачистки Москвы от самостроя, вскоре после «Ночи длинных ковшей». В начале двухтысячных там располагался ресторан «Ёлки-палки», отличавшийся от остальных заведений этой сети своей монгольской стилистикой. Посетитель выбирал ингредиенты для трапезы и подтянутые азиаты в цветастых халатах готовили блюдо у него на глазах, стоя перед круглыми плитами внушительных размеров. Мясо, овощи, специи и соусы скидывались в одну кучу и довольно быстро превращались в не слишком изысканную, но аппетитную мешанину. В то время такой формат казался очень необычным, а для меня вообще был интересным шоу, сродни просмотру диснеевских мультиков субботним утром.
На этот раз с Москвой у меня всё, перенесёмся в Балашиху. Здесь, холодным зимним днём проводятся гонки под эгидой местного отделения ДОСААФ.
Вокруг много служивых из расположенной неподалёку Дивизии имени Дзержинского. Оно и хорошо, всё же солдатикам будет интереснее выйти в свет и понаблюдать за культурно-массовым мероприятием, чем тухнуть в казарме под неусыпным контролем офицеров и дедов. Служба в то время была поистине опасна и трудна, и не всякий призывник возвращался из двухлетнего пребывания в зелёном мире живым и здоровым.
На земле разожгли оранжевый дым, обозначающий сигнал бедствия. Прилетел вертолёт и сбросил двоих парашютистов.
На этой фотографии они почти приземлились.
А здесь и сам вертолёт идёт на посадку.
На предыдущей фотографии моё внимание привлекла вот эта чёткая троица. Может, кто-то и узнает себя среди этих ребят.
Ещё советская конструкция в парке рядом с Пехоркой. Её небось уже давно распилили на металлолом.
Во время сильной бури упал тополь.
И местная детвора что-то ищет меж его корней.