Карл Густав Маннергейм был одним из выдающихся военачальников 20 века. Он участвовал в шести войнах и считается отцом современной Финляндии. У Маннергейма две разные военные карьеры. Он был выдающимся командующим кавалерией Российской императорской армии, участвовал как в русско-японской войне, так и в Первой мировой войне, закончив войну как генерал-лейтенант и командир корпуса. Между этими двумя войнами он служил секретным агентом в российском генеральном штабе, проводя замечательную двухлетнюю экспедицию протяженностью 14 000 км для исследования проблемных окраин Российской империи и Китая.
С началом русской революции в 1917 году Маннергейм вернулся в Финляндию, и он возглавил свою молодую армию в жестокой войне против большевистских сил в 1918 году. Это поместило его в ряды других европейских военных, которые основали свои новые независимые государства после распада Германской и Российской империй, Австро- Венгрии и Османской империи в результате Великой войны. Но, в отличие от Пилсудского в Польше, Хорти в Венгрии и Ататюрка в Турции, Маннергейм отвернулся от политики и отверг соблазны военной диктатуры. Когда в 1939 году независимость Финляндии была поставлена под угрозу, Маннергейм снова надел финскую форму и провел армию через три войны: Зимнюю войну 1939–40, Войну-продолжение 1941–44 (так в Финляндии называют участие в войне с СССР) и Лапландскую войну 1944–45 уже, как союзник СССР. Назначенный президентом в последние дни войны, Маннергейм оставался у власти достаточно долго, чтобы обеспечить трудный выход Финляндии из Второй Мировой войны, в которую Финляндия оказалась втянута не так просто, как и выходила она из неё, оказавшись в результате в составе антигитлеровской коалиции. К концу войны ему уже исполнилось 78 лет, и, наконец, он получил несколько лет мирной пенсии перед своей смертью в 1951 году.
РАННИЕ ГОДЫ
Карл Густав Эмиль Маннергейм родился 4 июня 1867 года в семейном поместье Лоухиссари в Великом княжестве Финляндском, тогда входящей в Российскую империю. Семья Маннергейма происходила из шведской аристократии Финляндии, что является напоминанием о давней связи Финляндии со Швецией. Финляндия была самой восточной провинцией Швеции на протяжении многих веков, и более десятой части населения Финляндии составляли шведы, сосредоточенные на юго-западе напротив Швеции, у Ботнического залива. Шведы занимали видное место в дворянских и мещанских сословиях. Финляндия долгое время была центром соперничества великих держав в Балтийском регионе, особенно после того, как Петр Великий основал новую российскую столицу в Санкт-Петербурге в 18 веке прямо на пороге Финляндии. После упадка шведской военной мощи Финляндия оказалась в составе России в 1808 году. Таким образом, Маннергейм родился гражданином или поданным Российской империи.
Маннергейм был одним из семи детей. У семьи были интригующие связи с Дальним Востоком России, наследие, которое в конечном итоге оказало удивительное влияние на его карьеру. Его дальний родственник Леонард Ягерскиолд был капитаном корвета «Гриден», который исследовал устье реки Амур в Сибири и основал небольшое поселение, которое позже было расширено российским флотом после 1860 года, как порт Владивосток. Дядя Маннергейма, шведский исследователь Адольф Норденшельд, исследовал северный морской путь на Дальний Восток, достигнув Берингова пролива в 1879 году.
Несмотря на благополучное детство, юные годы Маннергейма были тяжелыми. Его отец, Карл Роберт Маннергейм, обанкротился и сбежал в Париж со своей любовницей. Мать Маннергейма умерла от сердечного приступа вскоре после этого в 1881 году. Братья и сестры были разделены между преуспевающими родственниками, и юный Густав стал опекаемым племянником своего дяди по материнской линии, Альберта фон Юлина.
Густав оказался шумным и непослушным подростком, который быстро заработал прозвище- Сумасшедший. Его выгнали из школы в Хельсинки после того, как он разбил несколько окон. Его мать хотела отправить своего мятежного сына в финское кадетское училище в Хамине, и после ее смерти дядя Альберт нашел ему там место. Великое княжество Финляндское пользовалось автономией в составе Императорской России, и даже при том, что у финнов не было воинской повинности в русской армии, Финляндии было разрешено иметь кадетский корпус и небольшую территориальную армию. Маннергейм продержался в Хамине до 1886 года, оставив запись о незначительных проступках и, наконец, был исключен из-за отсутствия в Страстную пятницу без разрешения. Маннергейм надеялся заняться карьерой моряка, как его известный дядя Адольф Норденшельд, но его семья разочаровала его в этом.
Отстраненный от финской армейской службы из-за своего поведения в Хамине, но возникла идея поступить в элитное Николаевское кавалерийское училище в соседнем Санкт-Петербурге. Это не было абсурдно, как могло бы показаться. Российское правительство было открыто для предложения молодых финнов, особенно из аристократии, присоединиться к русскому офицерскому корпусу.Молодые финские офицеры стали желанной связью и источником влияния между Россией и Великим княжеством. Хотя он немного изучал русский язык в Хамине, русский язык его не был достаточно беглым, чтобы он смог стать кадетом. Его отправили к дальнему родственнику, который управлял заводом в Харькове, и Маннергейм провел там больше года под руководством казачьего капитана изучая русский язык и кавалерийские навыки. Наконец, в 1887 году он поступил в Николаевское кавалерийское училище.
Требования кавалерийской школы обучения помогли подавить эксцентричное поведение Маннергейма. Его увлекла конная жизнь, он прекрасно освоил верховую езду и стал преданным игроком в поло. Его дядя предоставил средства для покрытия значительных расходов на его содержание. В 1889 г. он окончил училище 10-м из 84-х курсантов своего года выпуска. Его семья желала, чтобы он вернулся в Финляндию к жизни и работе в правительстве, как это было обычно для финских кадетов. У Маннергейма же уже были более грандиозные идеи.
Маннергейм стремился пополнить ряды элитного Кавалергардского полка, официально известного как кавалерийский гвардейский полк «Ее Высочайшего Величества императрицы Марии Федоровны». Этот выдающийся полк служил императорской гвардией в Санкт-Петербурге. Несмотря на то, что он сдал вступительные экзамены в полк, ни одно из заветных мест не было открыто, и Маннергейму пришлось довольствоваться назначением в менее известное линейное подразделение, 15-й Александрийский драгунский полк, также известный как "гусары смерти" из-за своей черной формы. Полк находился на передовой империи, возле польского города Калиш у немецкой границы.
Год службы в Польше дал Маннергейму первый настоящий опыт солдатской жизни вдали от высшего света в Санкт-Петербурге. Он оказался способным молодым офицером, но его семья не была счастлива видеть его так далеко, поэтому решила, что отправка в кавалерийскую гвардию в соседнем Санкт-Петербурге может быть хорошей идеей. Его дядя не хотел поддерживать такую дорогостоящую должность, поскольку у офицеров полка были значительные личные расходы, включая парадную форму, социальные сборы и содержание лошадей, и конюхов. Бабушка Маннергейма согласилась списать долги в своем завещании, а его крестная мать, баронесса Альфильд Скалон, использовала свои связи с фрейлинами императорского двора, чтобы добиться его перевода из Калиша обратно в Санкт-Петербург.
Вскоре Маннергейм оказался в центре императорского двора, посещая балы, официальные приемы с императорской семьей и кавалерийские демонстрации царя и царицы. Он был активным участником Поло-клуба князя Белосельского-Белозерского в его особняке за городом, место, которое доступно представителям высшего общества. В 1892 году он женился на Анастасии Араповой, богатой дочери покойного генерала Николая Арапова, царского генерала и начальника полиции Москвы. Его крестная мать, вероятно, устроила свадьбу. Его новая невеста любила посещать поместья родственников в Швеции, но считала Финляндию провинциальной и непривлекательной по сравнению с жизнью в столице-Санкт-Петербурге. Их первый ребенок, Анастасия, родился в апреле 1893 года. К сожалению, через год у них родился мертворожденный сын. Трагедия мало что сделала для углубления брака, Маннергейм с головой погрузился в работу как молодой офицер, все более отдаляясь от своей молодой жены. Другая дочь, Софи, родилась в июле 1895 года. Маннергейм завоевал репутацию в петербургских кругах аристократического плейбоя - высокого красивого мужчины, которого некоторые прозвали «Рыцарем» и часто видели в компании принцесс, балерин и актрис. Некоторые молодые женщины в его жизни обвиняли его в том, что у него "Финский лед" в его сердце.
Во время коронации царя Николая II в мае 1896 года Маннергейм был командиром взвода в 1-м эскадроне гвардии, сопровождавшей императорскую процессию. Новый царь Николай оказался гораздо менее подходящим для имперских обязанностей, чем его отец, и но он будет руководить Россией следующие два десятилетия.
Он оказался гораздо менее терпимым к политике невмешательства в прошлые российско-финские отношения и начал предпринимать шаги по русификации Великого княжества, к большому огорчению финнов. Это добавило напряженности в большой семье Маннергеймов: Густав теперь является видным молодым офицером в центре Императорской Российской армии, в то время как его братья и сестры с большим энтузиазмом относились к растущему культурному и политическому национализму в Великом княжестве. Его старший брат и жена были глубоко вовлечены в финское патриотическое движение, и они были одними из первых, кого изгнали из Финляндии в 1903 году за свою анти царскую агитацию.
В 1897 году Маннергейм был назначен Столлмейстером, депутатом придворных конюшен, благодаря его непревзойденному мастерству верховой езды. Это поместило его в состав императорского дома, ответственного за управление верховыми животными царской семьи и свиты, а также за закупку лошадей как для императорской семьи, так и для гвардии. Во время закупочной миссии в Германии в 1898 году он мог уволен из армии после того, как его колено было разбито ногой лошади; его лечил врач кайзера, который намекнул, что это может положить конец его армейской карьере.
На рубеже веков внимание императорского двора России стало обращать внимание на дальневосточный регион. В отличие от других европейских великих держав, Россия для своих имперских завоеваний отправлялась не за границу в колонии, а в далекие пределы Евразии. В частности, Николай II считал контроль над Дальним Востоком и побережьем Тихого океана явной судьбой России. Жена Маннергейма увлеклась энтузиазмом, связанным с этими движениями, и вызвалась служить медсестрой в русских войсках на азиатской границе. Ее отправили в провинциальный город Чита, где она пережила серию злоключений, которые вскоре избавили ее от любых романтических представлений о российском Дальнем Востоке; она вернулась в Санкт-Петербург к Рождеству в 1901 году. Брак распадался, и в 1902 году Анастасия покинула Россию, чтобы навестить сестру Маннергейма Еву в Каннах на Французской Ривьере. Они не были официально разведены до сентября 1919 года после десятилетий разлуки.
Маннергейм получил звание капитана в декабре 1902 года и стал командиром эскадрона Офицерской кавалерийской школы в июне 1903 года. Командовал школой в то время генерал Алексей А. Брусилов, офицер, который сыграл видную роль в Российской Императорской Армии в Великой войне.
Российские амбиции на Дальнем Востоке неизбежно вели к конфронтации с региональными державами, особенно с Китаем и Японией, за контроль над корейским и маньчжурским регионами. Японцы все больше беспокоились о российской экспансии. После того, как дипломатия потерпела неудачу, японский флот в феврале 1904 года предпринял внезапные атаки на ключевые российские военно-морские базы на Тихом океане, чтобы расчистить путь японским десантным кораблям для захвата Кореи.
Маннергейм потребовал отправки в зону боевых действий. Его семья была глубоко недовольна этим решением, тем более что отношения между финнами и русскими обострились из-за репрессивной внутренней политики в отношении Великого княжества. В то время Маннергейм был 37-летним профессиональным военным без боевого опыта. Его брак был разрушен, и он был близок к банкротству. Он оформил полисы страхования жизни на свою семью и уехал в Маньчжурию. Он намекнул друзьям, что ему лучше умереть. В то время он имел звание подполковника и был направлен в 52-й Неженский драгунский полк, дислоцированный примерно в 20 км к югу от Мукдена в Маньчжурии у реки Ша-хе. По прибытии он был назначен старшиной полка.
Действия царской армии в Маньчжурии под командованием верховного главнокомандующего генерала Алексея Куропаткина были удручающими, и Императорская японская армия сохранила инициативу, даже не имея превосходства в силах. Первая крупная боевая операция Маннергейма состоялась в январе 1905 года. Куропаткин приказал командующему кавалерийским корпусом генералу Павлу Мищенко организовать конный рейд против японских гарнизонов вдоль Южно-Маньчжурской железной дороги с конечной целью - атаковать японский порт снабжения в Инькоу. В атаке участвовало около 7000 кавалеристов и шесть батарей конной артиллерии. Когда 8 января 1905 года начался рейд, Маннергейм возглавлял два эскадрона на правом фланге. Рейд завершился неудачей, и Маннергейм чувствовал, что Мищенко позволил задержать свои основные силы многочисленными незначительными боями перед японскими опорными пунктами, потеряв драгоценное время, которое японцы использовали для стягивания подкреплений.
Затем Маннергейм принял участие в битве при Сандепу. Действую я составе 2-й армии генерала Оскара Грипенберга против растущих сил Японской Императорской армии, которую у Сандепу поддержало прибытие 3-й армии, недавних победителей русского гарнизона в Порт-Артуре. Наступление Грипенберга прекратилось, что Маннергейм объяснил необдуманным вмешательством Куропаткина. Во время битвы при Мукдене с середины февраля по март 1905 года эскадронам Маннергейма были поставлены разведывательные задания для определения местоположения и сил противостоящих японских формирований. Во время одной из этих миссий его подразделение столкнулось с противостоящими силами японской кавалерии, и его ценный чистокровный конь -Талисман был подстрелен.
После этого инцидента он получил звание полковника за бесспорную храбрость и усердие. Мукденская битва стала еще одной бездарно проведенной битвой этой войны для русской армии, и Куропоткин был наконец освобожден за свою некомпетентность. Последним заданием Маннергейма на войне было возглавить отряд союзной китайской кавалерии. Мукден ознаменовал конец сухопутной кампании и войны, завершившейся Портсмутским мирным договором при посредничестве Соединенных Штатов.
Мемуары Маннергейма полны проницательных наблюдений о преимуществах японской тактики против лишенной воображения и плохо управляемой русской армии. Он напомнил, что «Маньчжурская кампания более ясно показала, чем предыдущие конфликты, что война больше не является делом армий, а затрагивает весь народ. В этом отношении японцы подали миру замечательный пример единства и радости принесенных жертв ». Напомню, это написано о первом таком крупном конфликте в 20 веке, задолго до мировых войн.
Боевые действия вернули ему проблемы с травмированным коленом, он страдал от ревматизма и болезней, перенесенных во время суровой зимней кампании в Маньчжурии. Он потерял слух на левое ухо из-за инфекции. Поражение в русско-японской войне глубоко деморализовало обществу и русскую армию, мятежи вспыхнули по всей Транссибирской магистрали. По мере того как Маннергейм и несколько его сослуживцев двигались на запад, станция за станцией, а них красовались лозунги- «Свобода». Отсутствие каких-либо политической направленности в действиях повстанцев в Сибири 1905 г.,они были скорее анархичными, чем революционными. Ситуация была более серьезной в европейской части России, хотя к тому времени, когда Маннергейм достиг Санкт-Петербурга, революционные силы были подавлены сочетанием военной силы и нерешительным обещанием царя больших гражданских прав и либеральной конституции.
После русско-японской войны Маннергейму дали отпуск, чтобы оправиться от травм и болезней, и он вернулся в Финляндию. После революции 1905 года в России царь временно уступил в своей кампании русификации Великого княжества Финляндского, и были даны недолгие либеральные реформы. Поскольку его старший брат находился в изгнании, Маннергейм принял участие в обсуждениях в последнем парламенте Финляндии четырех сословий в 1906 году в качестве главы баронской ветви своей семьи.
Экспедиция в Среднюю Азию
Весной 1906 года Маннергейм получил приказ Генерального штаба вернуться в столицу. Глава Генштаба генерал Федор Палицын спросил его, готов ли он добровольно участвовать в специальной миссии. Археологическая экспедиция под руководством французского профессора Поля Пеллио планировала исследовать окраины Китая от российского Туркестана до Пекина. Палицын хотел, чтобы Маннергейм сопровождал экспедицию и использовал хорошо натренированный солдатский глаз для разведки по военным и политическим вопросам. Палицын указал, что миссия продлится два года и более, и что его участие было добровольным.
Большую часть XIX века Россия была вовлечена в «Турнир теней», состязание за окраины Центральной Азии вдоль восточной половины древнего Шелкового пути. Этот процесс, более известный в Британии, как «Большая игра». К 1890-м годам Россия поглотила ханства Западного Туркестана, но потерпела неудачу из-за того, что Китай поглотил Восточный Туркестан, нынешнюю провинцию Синьцзян. Война между Россией и Китаем едва не разразилась в 1881 году, но приграничный конфликт был урегулирован дипломатическим путем. В 1900 году Далай-лама аннулировал конкордат Тибета с Китаем и пришел к соглашению с Россией, чтобы способствовать продвижению интересов России в буддийских регионах, особенно в Монголии. Это побудило Великобританию отправить вооруженную экспедицию в Лхасу в 1904 году, вынудив Далай-ламу бежать в Монголию, а затем в Китай.
Серьезное беспокойство у России вызывает то, что Китай проводил реформу армии, вызванную поражением Японии в конфликте 1894–1895 годов и поражением боксерского восстания. Поражение России от Японии в 1905 году показало, что использование западной тактики и оружия может помочь превратить собственную армию Китая в силу, достаточно сильную, чтобы восстановить свой контроль в приграничных районах. Российскому Генеральному штабу необходимо было знать, действительно ли эти реформы проводятся, особенно в приграничных районах Китая, ближайших к России.
Выбор Палицыным Маннергейма для этой миссии был проницательным. Он мог действовать под прикрытием шведского или финского исследователя, маскируя свою роль российского шпиона.
Были и другие финские офицеры в русской армии, но Маннергейм продемонстрировал исключительное мужество и решимость в русско-японской войне - достоинства, которые крайне необходимы в длительной разведывательной миссии в Азии. Маннергейм также обладал интеллектуальным любопытством, необходимым для того, чтобы убедительно сыграть роль исследователя. Его семейное наследие азиатских исследований, несомненно, послужило источником вдохновения.
Последним исследователем этого региона в Европе был швед Свен Хедин. Опубликованный отчет о приключениях Хедина в приграничных землях оказался бесценным для подготовки Маннергейма к миссии. Он внимательно просмотрел устаревшие досье Генерального штаба по этому вопросу, быстро понимая, зачем нужна такая миссия. Затем Маннергейм вернулся в Финляндию, чтобы посоветоваться с учеными. Помимо предоставления ценной информации о регионе, его встречи в Финно-угорском обществе и в Хельсинкском музее также предоставили ему убедительную прикрытие для его путешествий. На первый взгляд, его миссия заключалась в сборе данных и артефактов из его путешествий для финских научных учреждений.
Маннергейм начал свою разведывательную миссию летом 1906 года. Поездом до Нижнего Новгорода, пароходом «Волга» до Астрахани и через Каспийское море и, наконец, поездом до Ташкента. По приказу генштаба- русский гарнизон в узбекском городе Самарканд направил в сопровождение двух молодых казачьих кавалеристов. В конце июля 1906 года они добрались до киргизского города Ош, закупив необходимых лошадей и вьючных животных.
Первый этап поездки привел его через горы в район Синьцзян в Китае, где он пересек границу 26 августа 1906 года. Получение необходимых китайских пропусков оказалось проблемой, и его первое разрешение на поездку, оказалось странным- фонетически опознали его, как «М.....-Хан», что переводится как «Лошадь, прыгающая через облака», но звучит для русского очень не лицеприятно.
Его первоначальное знакомство с экспедицией Пеллио прошли плохо. Французский ученый был моложе Маннергейма и уже имел большие азиатские связи, сыграв определенную роль в Пекине во время Боксерского восстания. Он был профессором китайского языка и специалистом по Центральной Азии. Чтобы организовать свою экспедицию, ему потребовалась российская виза для того, чтобы его группа достигла границы. Это было предоставлено при условии, что он позволит Маннергейму сопровождать его экспедицию. Пеллио был глубоко возмущен этим навязыванием, тем более, что стало очевидно, что Маннергейм не имел языковых или академических навыков в приграничных странах. С другой точки зрения, Маннергейм считал Пеллиота высокомерным и эгоистичным педантом, лишенным практических навыков, необходимых для проведения экспедиции в суровых и неумолимых условиях северо-западного Китая. Когда они добрались до китайских городов, Пеллио перестал сотрудничать, поскольку российская виза была заменена китайскими документами. Экспедиция Пеллиота часто разделялась на более мелкие группы, чтобы исследовать разные места, и к осени Маннергейм и его группа отделились от основной части.
Маннергейм обнаружил, что озабоченность России по поводу модернизации китайской армии в приграничных районах абсурдно преувеличена. Он писал, что «местный военный мандарин (в Яркенде) является прекрасным образцом военной касты Китая. Около семидесяти, глухой и совершенно невежественный, он был убежден, что ни одна страна не может прикоснуться к Китаю в отношении военной организации и военного искусства ... его гораздо больше интересовало курение опиума, чем его военные обязанности, и его курящие опиум солдаты были жалкой партией -профессиональных игроков, ростовщиков и владельцев публичных домов ».
После путешествия на юг Маннергейм направился в горы Тянь-Шаня в январе 1907 года. После трудного путешествия по горам в суровую зимнюю погоду его отряд прибыл в Карашар в июле 1907 года, через год после того, как он покинул Санкт-Петербург. Военная демонстрация гарнизона Турфана в их честь была проведена с большой точностью и театральным эффектом и напомнила балет. "Стрельба по мишеням из дульнозарядных ружей была невероятно плохой ».
К осени 1907 года группа Маннергейма двигалась из отдаленных окраин Синьцзяна к первым следам Великой китайской стены вокруг Анси, на стыке южной и северной ветвей древнего Шелкового пути. По мере приближения экспедиции к центральному Китаю качество военных гарнизонов стало улучшаться, и появились первые слабые намеки на военную реформу. Их поход через пустыню начал заканчиваться с их прибытием в столицу провинции Ланьчжоу в конце января 1908 года. Маннергейм также начал обнаруживать первые признаки попыток Японии получить влияние в Китае. Местные школы были снабжены учебными материалами на японском языке, а японцы подготовили многих местных учителей.
По мере того как партия продолжала движение в центральном Китае весной и в начале лета, признаки реформ были гораздо более очевидными. В Кайфэне курение опиума было запрещено, а военные гарнизоны были гораздо более современными, чем в отдаленных провинциях. 21 июня 1908 года Маннергейм имел аудиенцию у Далай-ламы в монастырском городе Утайшан. Тибетский лидер ожидал личного послания от царя, но Маннергейм смог предложить передать послание в Санкт-Петербург только по возвращении. Продолжая путь к монгольской границе, Маннергейм достиг Кайгана 14 июля, конечной остановки перед поездкой в Пекин и завершением своей миссии 25 июля 1908 года. За время экспедиции он проехал около 14 000 км.
К тому времени, когда он прибыл в Пекин, он накопил шеститомный дневник, большая часть которого была сделана под видом антропологических наблюдений, чтобы поддерживать свое прикрытие. Посольство России в Пекине предоставило ему возможность подготовить отчет для Генерального штаба. В последующие годы Маннергейм также использовал этот материал для создания нескольких научных исследований, опубликованных в Финляндии, свидетельствующих о том, что он относился к своей роли исследователя более серьезно, чем просто маскировался. Вместе с российским дипломатом он совершил также импровизированную недельную поездку в Японию.
Генерал Палицын был весьма доволен миссией Маннергейма, считая его наблюдения неоценимыми для оценки японских и китайских угроз. Результаты были настолько впечатляющими, что осенью 1908 года Маннергейм был вызван на аудиенцию с самим царем. То, что планировалось стать коротким 20-минутным докладом, вскоре продлилось более часа из-за увлечения царя Николая рассказами о приключениях Маннергейма, царь был заинтригован этим путешествием.
Хотя Маннергейм опасался, что двухлетняя миссия в Азию подорвет его перспективы продвижения в армии, в январе 1909 года он был назначен командиром 13-го Владимирского уланского полка, дислоцированного в Ново-Минске (Минско-Мазовецкий), Польша. Хотя это переместило его подальше от Финляндии, это также удалило его из политически заряженной среды Санкт-Петербурга, где финский национализм вызывал растущее беспокойство. Маннергейм использовал новую должность, чтобы применить на практике уроки русско-японской войны. Существенное улучшение качеств полка было отмечено в Санкт-Петербурге, и Маннергейм был назначен командиром элитного «Лейб-гвардии Уланского полка Его Величества» в Варшаве.
Переезд в Варшаву был долгожданной заменой небольшого польского гарнизонного городка, и вскоре Маннергейм стал частью местной общественной жизни, в том числе местных охотничьих клубов. Учитывая склонность поляков к антироссийским выступлениям и восстаниям, частые контакты Маннергейма с польской аристократией были предметом отчетов вездесущей российской тайной полиции. Они игнорировались армейскими кругами в Санкт-Петербурге, которые считали Маннергейма лояльным русским ! монархистом. Царь Николай II помнил Маннергейма из его разведывательного отчета, и когда он был в Польше, периодически приглашал его в охотничий домик Спала под Варшавой для стрельбы и охоты. В октябре 1912 года царь назначил его генерал-майором свиты- почетным званием, которым Маннергейм придавался Императорскому генеральному штабу.
Хотя Маннергейм был удостоен глубокого доверия царя, он все больше беспокоился из-за политики России в отношении Великого княжества. После недолгого периода реформ по всей России, последовавшего за революцией 1905 года, вскоре последовала контрреволюция, в первую очередь направленная против национальных окраин, таких как Финляндия и Польша. Недолговечный новый парламент Финляндии был сокращен до не более чем консультативного собрания, а автономия Финляндии постоянно сокращалась.
В 1912 году барон Август Лангхофф, государственный секретарь Великого княжества Финляндского, объявил о своих планах уйти в отставку. Маннергейм считался одним из самых высокопоставленных финнов на русской службе. Маннергейм обсуждал этот вопрос с финскими политиками, которые считали, что было мало возможностей обуздать Санкт-Петербург в более жестких мер русификации Финляндии.
Но тогда, Маннергейм попросил, чтобы его имя больше не выдвигалось для публикации. Он был счастливее всего как солдат, а не как политик. В 1913 году ему предложили командовать бригадой в Царском Селе, под Санкт-Петербургом. Он предпочитал держаться подальше от столицы и ясно дал понять, что предпочитает командование Отдельной гвардейской кавалерийской бригадой в Варшаве, к которой был прикреплен его полк. Иногда он исполнял обязанности командира бригады. 6 января 1914 года его желание исполнилось, что стало еще одним свидетельством высокой оценки его способностей в Санкт-Петербурге.
Его новое назначение омрачало повторение его медицинских проблем, особенно ревматизма, настолько серьезного, что он опасался, что это подорвет его военную карьеру. Он уехал в Висбаден летом 1914 года, чтобы лечиться, в разгар зловещего поворота в европейских делах. Убийство эрцгерцога Фердинанда 28 июня 1914 года подняло призрак конфликта между Россией и Австро-Венгрией, и в июле Маннергейм вернулся в Варшаву. 29-го он получил секретный приказ о мобилизации бригады. Он уже ожидал такого приказа, и бригада двигалась в направлении Польской Галиции на австро-венгерской границе в течение шести часов по железной дороге. Война с Австро-Венгрией была объявлена 6 августа 1914 года.
Бригада Маннергейма входила в состав кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта князя Георгия А. Туманова, который прикрывал развертывание 4-й русской армии. В своем первом сражении бригада Маннергейма остановила австро-венгерское наступление в шестичасовом пешем бою. Его начальник штаба позже вспоминал, что «Его высокая впечатляющая фигура появлялась на всех участках командования. Выкурив сигару, ему удавалось появляться во всех местах, где ситуация становилась критической ». Туманов рекомендовал его к Георгиевскому кресту; Позже вместо этого он получил Георгиевское оружие.
Бои с 1-й австрийской армией продолжались до конца августа, когда австро-венгерские войска пытались форсировать реку Ходель, чтобы захватить Ополе. Маннергейм успешно использовал подвижность своей кавалерии, чтобы разгромить австрийские передовые части. Ситуация изменилась в пользу 4-й русской армии, и в начале сентября бригада Маннергейма приняла участие в наступлении на юг к реке Сан, овладев столицей провинции Львов и окружив город-крепость Перемышль. Многие считали Маннергейма храбрым до безрассудства, но потеря многих прекрасных молодых кавалерийских офицеров в первые недели войны умерила его безрассудство.
Поражения Австро-Венгрии спровоцировали вмешательство немецкой армии, и в начале октября бригада Маннергейма была переброшена на участок Сандомир на реке Висла. 4-го числа внезапный вывод кавалерийской дивизии с фронта, чуть не подорвал позиции его бригады, но Маннергейму удалось перестроить оборону на достаточно долгое время.
Отдельная гвардейская кавалерийская бригада Маннергейма прослужила большую часть конца лета и начала осени 1914 года в Галиции, юго-восточном регионе Польши, перед наступающей австро-венгерской армией. В начальных схватках отряды Маннергейма сражались в спешенных оборонительных боях против вражеских пехотных формирований. В поздних летних и осенних боях бригада провела ряд конных боев. Уставные сабельные атаки оставались жизнеспособной тактикой в 1914 году из-за относительно небольшого количества пулеметов, имеющихся в распоряжении австро-венгерской армии. Тем не менее, действия кавалерии были эффективны только при столкновении с пехотой противника в быстром встречном бою. Такая тактика была неэффективна против пехоты на подготовленных оборонительных позициях.
После отвода армии через р. Сан, за свои действия Маннергейм был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.
Отдельная кавалерийская бригада Маннергейма была переведена в гвардейский корпус генерала Владимира Безобразова, противостоящий австрийцам на краковском участке, а в начале 1915 года - в 8-ю армию в Галиции. Восьмой армией командовал генерал Алексей Брусилов, бывший командир Маннергейма в Офицерской кавалерийской школе. Когда в начале марта 1915 года был ранен командир 12-й кавалерийской дивизии, Брусилов отдал командование дивизией Маннергейма. В апреле 1915 года дивизия участвовала в боевых действиях вдоль реки Днестр, а в мае 1915 года она оказалась втянутой в отражение наступления немецкой армии в районе Горлице. Дивизия Маннергейма часто служила прикрытием отступления крупных русских соединений во время летних отступлений, а к концу лета - дивизии заняли оборону на Днестровском участке. Его ревматизм стал настолько серьезным, что в августе армейские врачи отправили его в отпуск по болезни в Одессу.
Вернувшись на фронт в сентябре, Маннергейм снова возглавил 12-ю кавалерийскую дивизию, но его часто призывали временно командовать 2-м кавалерийским корпусом. В январе 1916 года дивизия была выведена с фронта Подолья для поддержки наступления 7-й армии, но вместо этого была отправлена обратно на зимние квартиры возле Ровно для отдыха и восстановления. Летом 1916 года дивизия вернулась в строй, чтобы принять участие в Брусиловском наступлении, продолжавшемся до июля 1916 года.
Тем летом Румыния вступила в войну на стороне Антанты. Последующий крах румынской армии перед лицом немецкого наступления вынудил Россию отправить подкрепление, и в ноябре 1916 года дивизия Маннергейма начала свой 600-километровый марш из Польши в Румынию, возглавить Группу Вранчи, состоящую из его кавалерийской дивизии и союзных румынских частей. В конечном итоге фронт был стабилизирован, и дивизия была отведена обратно в Бессарабию, где был корм для голодающих лошадей.
Маннергейм воспользовался перерывом в боях в начале 1917 года и вернулся в Финляндию. Он сделал короткую остановку в Петрограде, недавно обрусевшем названии Санкт-Петербурга. Он все еще находился в Петрограде во время распространения революции и несколько раз был чуть не арестован революционными отрядами. 15 марта ему удалось сесть в поезд, направляющийся в Москву, не зная, что в тот день царь отрекся от престола. Само провозглашенный Петроградский Совет 16 марта 1917 года издал приказ № 1 о сокращении полномочий армейских офицеров и создании солдатских комитетов. Маннергейм питал врожденное отвращение к революционным смутьянам с 1905 года, а в 1917 году считал их еще и предателями.
Воинская дисциплина на фронте стала непредсказуемой. Когда он вернулся в Румынию, он обнаружил, что его собственная дивизия находится в хорошем состоянии, в основном из-за ее удаленности от революции. Дисциплина в кавалерийских эскадронах в целом была лучше, чем в пехотных. В мае 1917 года он получил звание генерал-лейтенанта. В июне 1917 года ему исполнилось 50 лет, и он был назначен командующим VI кавалерийским корпусом. Последнее наступление русских в июле 1917 года провалилось. Попытка переворота генерала Корнилова против нового гражданского правительства Керенского была быстро подавлена. Маннергейм понял, что надежды на восстановление порядка в армии мало, и он вернулся в Одессу для лечения повторяющихся проблем со здоровьем-его мучил ревматизм. Находясь там, он был официально проинформирован, что его уволили в запас, что было частью чистки офицерского корпуса, направленной против тех, кого считали неблагонадежными к революции. Он все еще находился в Одессе в ноябре 1917 года, когда большевики свергли правительство Керенского, сдвигая Россию в ещё более радикальном направлении.
Маннергейм вернулся в Петроград 11 декабря 1917 года. Великое княжество Финляндское провозгласило свою независимость 6 декабря 1917 года, которую, как не парадоксально большевики сами спровоцировали и признали. Он посетил многих высокопоставленных офицеров, близких к императорскому дому, и быстро понял, что сопротивляться большевикам тут некому. Позже он вспоминал, что «могучая страна лежала беспомощно и, судя по всему, в муках распада». Он посетил Генеральный штаб и официально засвидетельствовал, что он больше не может служить в российской армии, так как он является гражданином новой независимой Финляндии. Маннергейм уехал поездом с Финляндского вокзала и прибыл в Хельсинки 18 декабря 1917 года. Одна военная карьера в России закончилась, другая в Финляндии вот-вот начнется.
Продолжение: Маннергейм служба Финляндии в 1918-1939 годах.
Окончание : Маннергейм служба во время Второй мировой войны и после.
Источники информации и изображений: Clements, Jonathan, Mannerheim: President, Soldier, Spy (London: Haus, 2009),Screen, J. E. O., Mannerheim: The Finnish Years, (Hurst: London, 2014), Gustaf Mannerheim. Steven J. Zaloga, Adam Hook, Marcus Cowper (2015, Osprey Publishing Ltd).