Обычно фантастами называют тех, кто старается заглянуть в будущее и предсказать векторы развития человеческой расы. Тех, кто мечтает об одиссее на подводной лодке, как Жюль Верн. Рассуждает о законах робототехники, как Айзек Азимов. Соизмеряет идеологическое давление «сейчас» и «потом», как братья Стругацкие.
Но затесался среди пантеона классиков один литератор, чьи труды, скорее, предостерегают людей об опасностях прогресса и исследуют ограниченность человеческого мировосприятия. Речь идет о Станиславе Леме, и сегодня он мог бы отпраздновать 100-й по счету день рождения.
«Фома Аквинский» от мира научной фантастики. Философ, футуролог и убежденный циник, умудрившийся предвосхитить появление Интернета и смартфонов, до последнего дня не изменяя своей поношенной печатной машинке.
Станислав Лем: Базис
Лем родился 12 сентября 1921-го и с раннего детства проявлял себя как не по годам способный, но замкнутый «книжный червь». Читать и писать мальчик научился в 4 года, и с тех самых пор он жадно поглощал любую текстовую информацию. Общению со сверстниками Станислав предпочитал диалог с книгами. Ему нравилось погружаться в чужие миры и придумывать свои собственные, а также конструировать простейшие механизмы из подручных средств. Мальчик даже общался с деталями своего импровизированного конструктора: дилемма контакта с чем-то, не подающим ответных сигналов, волновала будущего писателя чуть ли не с пеленок.
«Я заметил, что с роботами мне легче разговаривать: они ничему не удивляются. Они не умеют. Это было мудро придумано».
Парнишка рос во Львове (пока еще входившим в состав Польши) – том клочке бывшей Червонной Руси, на чью долю в первой половине XX века свалилась уйма напастей. Семья Лема, евреи из среднего класса, знатно хлебнула лиха. Сначала их душили сотрудники советского КГБ, участвовавшие в Польском походе Красной армии, а чуть позже – ищейки Вермахта. Благодаря поддельным документам и банальному везению Станислав и его родители смогли избежать депортации в гетто и встретили Вторую мировую в относительной безопасности. Повторимся, всего лишь в относительной. В тяжелые годы оккупации Станислав работал помощником механика и сварщиком при представительстве немецкой фирмы, однако при этом умудрялся помогать Сопротивлению.
Как только война закончилась, и Львов отошел во власть Советов, Лемы подверглись процедуре репатриации. Они переехали в польский Краков, где Станислав без особой охоты начинает познавать медицину, но отказывается от сдачи выпускных экзаменов, чтобы не загреметь в армию в качестве военврача. Молодость писателя выпала на суровую военную пору, когда любой неосторожный поступок мог подвести его семью к газовой камере. Неудивительно, что его творчеству суждено стать столь бескомпромиссным и преисполненным мизантропией.
«Война – это наихудший способ получения знания о чужой культуре».
В Кракове Станислав Лем добивается первых публикаций. Всю сознательную жизнь он сочинял фантастические истории и проецировал вымышленные миры на бумагу, но долгое время воспринимал словотворчество как безобидное хобби, приносящее скромный дополнительный заработок. Новоиспеченный горе-врач начал всерьез задумываться о том, чтобы стать прозаиком «на полном окладе».
Первые успехи не заставили долго ждать. В 1946 году журнал Nowy Swiat Przygod печатает роман «Человек с Марса». Еще через 5 лет автора растиражируют в твердом переплете – в свет выйдет книга «Астронавты». Правда, в родной Польше ранний Лем окажется не шибко востребованным, зато в СССР его «автономный» дебют разойдется тиражом в 2,5 миллиона экземпляров. Далее последуют «Магелланово облако», «Звездные дневники Ийона Тихого» и «Эдем». Меньше, чем за десять лет пан Станислав перейдет от хрестоматийного science fiction (с легким привкусом коммунистического буклета) до философских эссе о сущности кибернетики и трансгуманизма.
«Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы»
Однажды американский фантаст Филип К. Дик, пионер жанра «киберпанк» и большой визионер, написал на Станислава Лема донос в ФБР (справедливости ради отметим, что к середине 70-х Дик успел заметно поехать крышей и строчил кляузы на многих коллег по цеху). В письме говорилось о том, что под личиной польского писателя скрывается спецкомитет, состоящий из десятка разных авторов. А как иначе объяснить, что Лем владеет пятью языками, пишет в разных стилях и уделяет поразительно много времени проработке миров далекого будущего. Филип Дик считал, что цель этой «группы особого назначения» – уничтожение американской научной фантастики и победа в Советов в Холодной войне.
Смех смехом, а лучшего и, что самое главное, более наглядного комплимента для Станислава Лема придумать было нельзя. Человек с энциклопедическим складом ума, он не делал предугадывание самоцелью и всегда ухитрялся совмещать широкие познания в науке со своеобразным черным юмором и хлестким социальным комментарием. Его творчество слишком разнопланово, а жанровые характеристики столь размыты, что нахрапом невозможно нащупать разницу между иронией и наказом, экспериментом и фикцией, надеждой и предостережением. Лема волновало многое: виртуальная реальность, контакт с инопланетянами, «костыли» эволюции, космические путешествия, гибель Вселенной и обыкновенная человеческая недальновидность.
«Мир – это сумасшествие одного Супермозга, который сам из-за себя сошел с ума окончательно».
В «Непобедимом» и «Солярисе» люди сталкиваются с инопланетными формами жизни, настолько далекими от наших представлений о чем-то разумном, что героям не остается и малейшего намека на адекватный контакт с пришельцами. Экипаж межзвездного крейсера «Непобедимый» встречается с легионом самовоспроизводящихся роботов, которые собственноручно истребили своих создателей и вот уже десять тысяч лет подстраивают экосистему целой планеты под неясные нужды. Ну, а ученые, которым выпала честь исследовать загадочную планету Солярис, имеют дело ни много ни мало с разумным океаном, способным невесть зачем залезать в человеческое сознание. В «Гласе Господа» Станислав Лем одаривает жителей Земли ложной надеждой на то, что таинственный радиосигнал, пойманный в далеком космосе, адресован именно им, и отправители с нетерпением ждут ответа от собратьев по разуму. Однако действующие лица понимают, что наших знаний об устройстве Вселенной недостаточно для выхода на связь. Да и гости из глубин безвоздушных пространств, скорее всего, воспринимают наш вид как колонию глупых муравьев.
Станислав Лем всегда писал научно-обоснованные труды. Недаром многие из его книг предваряли десятки рецензий на вымышленную прозу. Эдакие «книги внутри книги», в которых писатель пытался очертить рамки функционирования собственных сеттингов, чтобы сделать их более достоверными.
Горькая правда по Лему такова: человечество живет на маленьком островке невежества посреди бесконечного расширяющегося космоса. Если мы не в силах совладать с техническим прогрессом, постоянно находясь на краю гибели то из-за войн, то из-за катаклизмов и техногенных катастроф, то как мы будем взаимодействовать с пришельцами? Тем более, что они не просто могут говорить на другом языке, но и даже пространство с временем воспринимать как линейную физическую величину, имеющую четкие начало и конец. Невозможность коммуникации и скупость информации о вакууме, что окружает Землю – ключевые точки опоры для дискурса в библиографии Станислава Лема.
«Человек в состоянии овладеть только тем, что может понять, а понять он может только то, что выражено словами. Не выраженное словами ему недоступно».
В цикле «Рассказы пилота Пиркса» в юмористическом ключе преподносятся штампы научной фантастики прошлого, прошедшие через язвительный фильтр Станислава Лема. Нечто похожее происходит в рассказах о похождениях космического авантюриста Ийона Тихого. Не стоит забывать о «Кибериаде» и «Сказках роботов» – сатирической фантастике, которая скрывает сложные философские вопросы под красочной оберткой из светлых сказаний о будущем. Несмотря на то, что Лем был огромным скептиком по части превосходства человеческой расы, так еще и рьяно отстаивал идею об абсурдной непредсказуемости вселенского хаоса, в его книгах находилось место и для потешных персонажей, и для шуточных эпизодов. Местами злых, местами чересчур завуалированных, но все же умных и живых, что отлично разбавляет сюжеты о людях, пытающихся уберечь человечество как от внешних агрессоров, так и от себя любимых.
Особую роль в творчестве Станислава Лема занимают суждения об ошибках и погрешностях. Верхом подобных сюжетов является дилогия «Фиаско» – летопись грандиозного путешествия землян в другую галактику, где обитает раса сверхразвитых пришельцев. Говорящее название книги намекает на конечный результат: люди не учли, что за время их полета злую шутку с экспедицией сыграет релятивистский эффект. Время относительно, как завещал Альберт Эйнштейн. Годы «в дороге» для землян обернулись целыми веками для ждущих на месте инопланетян, которые успели наворотить дел за время приезда гостей с единственной населенной планеты Солнечной системы.
Лем умел преподнести витиеватый материал в форме максимально беспристрастной и последовательной. Одни могут считать его книги совсем уж бесцеремонными, другие – запутанными и переполненными выдуманной терминологией на пару с формулами, взятыми из пожелтевших научных журналов. Однако никто не поспорит с очевидным тезисом: Лем не был просто человеком. Он – оживший суперкомпьютер, который умудрился просчитать будущее человечества на долгие годы вперед, но, из-за присущей его программе иронии, не стал выдавать тайны Вселенной разом. Наоборот, он обернул результаты своих исчислений в форму художественной литературы, которая и по сей день намекает людям на то, что, вглядываясь в звезды, нам надобно видеть не отблеск давно потухших светил, а разгорающееся пламя завтрашнего дня. Смело смотреть в «завтра», которое будет лучше, чем «вчера».
«То, что сегодня мы считаем серьёзным и значительным, в будущем может оказаться просто смешным, и наоборот. Максимум, чего можно достичь, — это какого-то отблеска будущих процессов, проложить в будущее очень, узкую тропку, и — всё. Но это и неважно. Фантаст пишет для современников, людей сегодняшнего дня».