Помню в стародавние времена, мой замечательный дед Федор любил в беседе удивить рифмованными строками – простыми и запоминающимися. «Откуда это, дедан?» - спрашивал я, и в ответ слышал: «Это Демьян Бедный, внучек!».
Стихотворец из Серебряного века
Так я впервые услышал про этого мастера пера, по времени становления относящегося к Серебряному веку, но по сути творчества никак к нему не подходящему.
Хотя был у Ефима Придворова лирический период творчества, когда он, учась в киевском военно-фельдшерском училище сочинял стихи про природу и любовь, как и полагается семнадцатилетнему юноше. Случилось это на стыке веков, году этак в 1900-ом, и надо сказать, сочинял-то юноша неплохо, ведь, недаром, шеф и куратор училища Великий князь Константин Константинович (сам писавший добротные стихи под псевдонимом К.Р.) выделил из всего личного состава военных фельдшеров круглолицего румяного паренька и способствовал поступлению того в Петербургский университет.
Кстати, о годах учебы в училище у самого Ефима-Демьяна, будущего поэта и рупора большевиков, остались самые приятные воспоминания.
Когда мне предлагают написать об «ужасах» военного воспитания в военно-фельдшерской школе, то мне становится просто неловко. Какие там ужасы, когда я в школе впервые почувствовал себя на свободе. Высокие белые стены, паркетные полы, ежедневно горячие обеды — да мне такое и во сне не снилось никогда. Я был на десятом небе от блаженства.
Социал-демократы уважают стишата. Социальные.
А вот Питер, «что народу бока повытер», изменил студента Придворова до неузнаваемости. В университете с Ефимом произошла крутая метаморфоза, определившая весь ход его жизни. Ранее уважительно относившегося к царской власти паренька, писавшего патриотические стихи, прославляющие Государя Императора и его миротворческие инициативы, в Питере будто подменили.
Дело в том, что здесь он познакомился с социалистами, пичкающими студенческие умы модным тогда марксизмом, а его первые социальные стихи так понравились большевикам, что заказы посыпались один за другим. Что уж говорить, если сам главный вождь и учитель Ленин, особой любви к литературе и литераторам не испытывающий, молодого партийца (Ефим вступил в РСДРП в 1912 году) заметил и благословил, только не «сходя в гроб», как Державин у Пушкина.
Курирующему молодого поэта в социал-демократической газете «Звезда» Бонч-Бруевичу шли ленинские депеши с требованиями беречь, холить и лелеять пролетарское дарование, поскольку, перефразируя Ленина на язык водилы Горбатого из фильма Говорухина, «мы с него еще много пользы поиметь сможем!». И смогли-таки!
- Где проживаете? - Да так, во дворце Кремлевском век коротаю
Поэт Демьян Бедный (именно такой псевдоним выбрал себе Ефим Придворов) штамповал придворно-большевистские стихи-изделия со скоростью автоматического пресса, откликаясь на все события происходящие в жизни страны, а, главное, в деятельности партии, готовой взять власть и потом, за эту власть, уничтожить полстраны, а полстраны раскидать по тюрьмам и лагерям.
Зато, те, кто с этой властью дружил, кто ей по-собачьи преданно служил, продвигал ее, впихивая в умы мужицкие лояльность и преданность большевизму, обласканы были безмерно. Шутка ли, в марте 1918 года Демьян Бедный прибыл вместе с Советским правительством из Петрограда в Москву и получил квартиру в Большом Кремлевском дворце (!), куда позже перевёз жену, детей, тёщу, няню для детей. Для прохода в Кремль Демьян получил пропуск за номером 3. Чувствуете, уровень?!
Гражданская война явилась временем апогея триумфального рифмоблудия Бедного во славу большевисткой власти. Он катался в персональном вагоне по стране, мочил беляков в сортире словесности, восхвалял Ленина и Троцкого, получая взаимные кукушечно-петушиные восторженные возгласы от демонов лидеров революции.
Лев Троцкий не уставал хвалить Демьяна Бедного:
"Это большевик поэтического рода оружия".
Именно по приказу Троцкого в 1923 году Демьян Бедный был награжден за свои стихи боевым орденом Красного Знамени, как "меткий стрелок по врагам трудящихся, кавалерист слова" (так было написано в том приказе).
Кавалерист слова
«Кавалерист слова» старался не пропускать ни одного значимого события в жизни умытой кровью России. Услышав шум в кремлевском дворе, выскочил из квартиры, чтобы стать свидетелем расправы над слепой Фанни Каплан, по версии большевиков стрелявшей в Ленина. Видимо, более меткого стрелка в рядах эсеров не нашлось. А, точнее, власть имущими не поймалось. Комендант Кремля Павел Мальков так вспоминает этот эпизод:
«К моему неудовольствию, я застал здесь Демьяна Бедного, прибежавшего на шум моторов... Увидя меня вместе с Каплан, Демьян сразу понял, в чем дело, нервно закусил губу и молча отступил на шаг. Однако уходить он не собирался. Ну что же! Пусть будет свидетелем!
— К машине! – подал я отрывистую команду, указав на стоящий в тупике автомобиль. Судорожно передернув плечами, Фанни Каплан сделала один шаг, другой… Я поднял пистолет...»
Когда тело расстрелянной запихали в бочку, облили бензином и подожгли, поэт не выдержал, потерял сознание.
Весьма ценный и дорогой фрукт в придворном саду большевизма
Зато сознание не покидало поэта, когда требовалось выбить себе очередную льготу. Ему, столь "бедному" Бедному, и так далеко не обделенному властью, потребовались дополнительно:
а) персональный вагон для комфортных поездок по стране и лучшего подбора рифм в прославляющие власть стишата,
б) новенький автомобиль «Форд» для катания по магазинам и театрам, а также прочего личного пользования,
в) чудесная дача в "подмосковной Швейцарии" недалеко от Пушкино.
Все это было выделено певцу советской власти, причем смотрящим по стране был уже не Ленин, и даже не Троцкий, а Иосиф Сталин, который лично (!) заботился о здоровье поэта, отправляя его на лечение диабета в Германию с женой и сопровождающим за полностью казенный счет.
Мог ли все эти блага получить не придворный поэт? Конечно же нет, поэтому смело можно было убирать в дальний ящик псевдоним Бедный и подписываться собственной фамилией. Впрочем, назад пути не было. Ведь по огромной стране разошлось не менее огромное печатное изобилие от Демьяна Бедного, изданное тиражом более двух миллионов экземпляров. Такие цифры не снились и Горькому с Маяковским вместе взятым.
Отцы духовные, их помыслы греховные
Вторая половина двадцатых для Демьяна стала временем нападок на Православную веру, Церковь и все, что связано с духовностью русского народа.
Карикатурные образы священников, подзуживание к грабежам церковных ценностей, воинствующее безбожие Демьяна - все это пока ложится в русло партийного отношения к русской религии и русской истории, но маятник переосмысления основ и устоев, уже замер, готовясь начать обратное движение.
Бедному же изменило его чутье придворного пса, он продолжает глумиться и плясать на обломках взорванного Храма Христа Спасителя, потешается над верой и Христом, сочиняет либретто к дурашливо-комедийной опере «Богатыри», где русские витязи показываются идиотами, пьяницами и похабниками. И все это под музыку замечательного ученого, композитора и патриота Бородина, что смотрелось совсем уничижительно для России и ее великой истории.
Щелчки по поэтической лысине
Опера была поставлена в 1936 году, но щелчок по лысой головушке Демьян получил еще в 30-ом, когда в «Правде» ему указали на то, что Россия, пусть и советская, не возникла на пустом месте, а базируется на достижениях прошлого, к которому следует относиться уважительно.
Но Демьян настолько проникся (и уверовал в правильность) ярого отрицания и поругания прошлого страны, что продолжал исполнять стишата в своем стиле:
Рассейская старая горе-культура —
Дура,
Федура.
Страна неоглядно-великая,
Разоренная, рабски-ленивая, дикая,
В хвосте у культурных Америк, Европ,
Гроб!
Рабский труд — и грабительское дармоедство,
Лень была для народа защитное средство…
Поэт настолько уверовал в свою непогрешимость, в опеку-защиту «лучшего друга советских писателей» Сталина, что даже написал тому письмо-жалобу, на что получил еще один крепкий щелбан по лысине от вождя, который прямым текстом указал литератору на его ошибки:
"…вы стали возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения, что нынешняя Россия представляет сплошную "Перерву" (стихотворение Бедного о катастрофе 1930 года на одноименной станции – авт.), что "лень" и стремление "сидеть на печке" является чуть ли не национальной чертой русских людей…»
Далее пошло по наклонной: 1932 год – выселение из Кремля, 1938 год – «выселение» из партии. Из жизни, правда, не выселили, хотя и не такие зубры, как Демьян, кончали земной путь в подвалах Лубянки.
Трудяся - получиши
В Великую Отечественную талант поэта еще послужил на призывы «бить врага», листочки с четверостишиями Демьяна вкладывали в кисеты с табачком, отправляемые бойцам на фронт. Да еще художники Кукрыниксы пригласили поучаствовать в рисовано-стихотворном альбоме «Кого мы били».
Демьян Бедный, ставший на время войны Д.Боевым, все же не сумел вернуть былого расположения вождей, о чем горько сокрушался. Возможно, нервные переживания ускорили конец поэта, который покинул этот мир в победном мае 1945 года.
Видимо, Ефим Алексеевич предчувствовал свою скорую кончину, потому что за несколько месяцев написал автоэпитафию, в которой остался верен себе и своему стилю:
Не плачьте обо мне, простершемся в гробу,
Я долг исполнил свой, и смерть я встретил бодро.
Я за родной народ с врагами вёл борьбу,
Я с ним делил его геройскую судьбу,
Трудяся вместе с ним и в непогодь и в вёдро.
Партия не забыла своего придворного поэта. Пароход, спичечная фабрика и улицы во многих городах России не дают забыть верного служаку-рифмотворца.
Получилось почти по «Новому завету без изъяна евангелиста Демьяна», - "как трудяся - так и получиши".