Внизу открылось окно, высунулась женщина с веснушками и зубной щеткой, и неясно пробормотала, - Чего ты хочешь

Внизу открылось окно, высунулась женщина с веснушками и зубной щеткой, и неясно пробормотала,
- Чего ты хочешь.
- Дайте мне пачку хлопьев, и у вас есть пара штук яиц?
- С каких пор ты стала настолько богата, чтобы так роскошно есть? -  Пена от зубной пасты выпала из её рта: - Сейчас, подожди.
- Эй! - Чу Цяньсюнь остановила её и добавила, - У вас есть леденцы? Дайте мне немного.
Яйца и леденцы являлись драгоценным товаром в этой эре, из-за чего стоили они довольно дорого.
Чу Цяньсюнь свесила корзину из окна. Пять зеленых магических кристаллов первого порядка лежали в корзине, а позже они сменились на маленький мешочек с едой. На её памяти, это - та еда, которая нравится одному человеку.
Некоторое время спустя, она поставила чашу приготовленной овсянки около кровати Гао Янь.
Она разбила яйца в кашу. Овсянка все ещё оставалась сладкой. Гао Янь почти заплакала.
Чу Цяньсюнь насыпала немного каши в лоток для еды, положила в рюкзак и вышла из города.
Маленькое здание со стороны города выглядело так же, как и когда она уходила.
Чу Цяньсюнь отодвинула слой лиан и вошла внутрь.
Небо снаружи было уже ясное, а внутри было темно. Комната была покрыта плотным слоем пыли, а в углу были смутно видны обломки сломанной мебели.
В центре на полу стояла открытая бутылка воды и сухая еда. К ним даже не притронулись.
На одной стороне, околе еды, была огромная лужа гадкой крови. Чу Цяньсюнь последовала по кровавому следу и нашла скрюченное тело в дальнем углу стены.
Его голова была прислонена к стене, лицо было бледным и, похоже, он был без сознания. Кровь из под него текла вдоль стены.
На полу, напротив него, была маленькая кучка желтого песка, и в центре этого скопления стоял маленький светильник, который все ещё светил.
Несмотря на то, что его рука болела и была сильно повреждена, он использовал свои силы, чтобы пододвинуть светильник к себе.
Чу Цяньсюнь осторожно притронулась к Е Пейтяню, и тело, прилоненное к стене, упало в её руки.
Одной рукой она схватила холодное тело, а  другой рукой, сняла плащ, который почти полностью пропитался кровью.
Показалось его израненное тело с несколькими глубокими ранами. Эти страшные раны, время от времени вспыхивали тонкими черными дугами. Когда раны начинали заживать, эти дуги снова вспыхивали, разрывая раны изнутри.
Е Пейтянь был бессмертным. Его восстановительная способность была неимоверна. Его раны и переломы должны были уже излечиться и не кровоточить. Но эти необычные раны постоянно трескались, оставляя его в состоянии кровопотери.
Брови Чу Цяньсюнь наморщились.
Большинство ран были нанесены святым оружием с эффектом "кровопускания".
Так называемое святое оружие, было сделано человеком после убийства демона. Если оно было умно разработано и хорошо сделано, оно могло впитать некоторые способности демонов. Поэтому оружие со специальными возможностями, стали называть "святым оружием".
Святое оружие с эффектом "кровопускания" - очень редкий и желанный для большинства проводников. Раны,  нанесенные таким оружием, продолжают кровоточить и не могут быть вылечены.
Раны, нанесенные Е Пейтяну, были сделаны высокоуровневым оружием.
Для того, чтобы вылечить эти повреждения, для начала нужна жидкость, полученная из тела демона. Потом, используя способности целителя, нужно очистить её, и тогда она будет постепенно лечить.
Большинство раненных людей уже бы умерло от постоянной кровопотери, не дождавшись лечения.
Е Пейтянь не может умереть из-за этого, но другой исход для него будет более жестоким.
Чу Цяньсюнь открыла лоток, который принесла. Она протянула руку к сжатым, бледным губам Е Пейтяня и покормила его ложкой теплой овсянки.
Когда голодное тело получает еду, коматозное тело реагирует на это. Он сглотнул, его вялые губы задрожали и открылись, легкий язык нежно пошевелился во рту, выражая свое крайнее желание поесть.
Чем сильнее была способность восстановления, тем сильнее было потребление энергии во время лечения, и тем сильнее было чувство голода.
Чу Цяньсюнь не понимала, почему Е Пейтянь не съел ту еду, которую она оставила перед уходом.