Истоки польско-чешского спора из-за Тешинской Силезии можно усматривать во временах короля Иоанна Люксембургского (1310-1346), но по-настоящему он ожил накануне обретения независимости Польшей и Чехией в ноябре 1918 года.
В конце XIX века, влияние динамично развивающихся польских и чешских национальных движений достигло своих этнических границ, проходящих через регион по реке Ользе. Чехи оправдывали свои притязания на эти территории историческими аргументами: принадлежность Тешинской Силезии к Короне Св.Вацлава, которая, хотя и была средневековым организмом, имела для чехов большое символическое значение. Поляки, в свою очередь, ссылались на более ранние но шаткие пястовские связяи между Силезией и польским государством, но больше всего подчеркивали этническое преобладание поляков на спорной территории.
Первая мировая война еще не успела закончиться, когда 30 октября 1918 года, Национальный Совет Герцогства Тешинского (Rada Narodowa Księstwa Cieszyńskiego) издал манифест, в котором объявлял о присоединении Тешинской Силезии к Польше, и согласно которому граница должна была быть определена в соответствии с соглашением, заключенным представителями Польши и Чехии. Акт от 30 октября немедленно получил силовую поддержку. Уже в ночь с 31 октября на 1 ноября 1918 года польские солдаты и офицеры из состава Императорско-Королевской армии, совершили своего рода государственный переворот, который позволил Национальному Совету Герцогства Тешинского фактически захватить власть. Как следствие, поляки получили реальный шанс овладеть всей спорной территорией путем создания свершившегося факта. Однако, помощь польских властей в Королевстве или Галиции, на которую они рассчитывали, не пришла, так как поляки увязли в ожесточенных боях с украинцами.
Разумеется, чехи тоже не сидели сложа руки и основали Силезский Краевой Совет (Zemský Národni Výbor pro Slezsko, сокр. Народни Выбор). Он был основан 28 октября и вскоре столкнулся с активным противодействием поляков. Чешский ответ заключался в том, что 1 ноября 1918 года, в Моравской Остраве, они провозгласили чешскую власть во всей Силезии. Однако чешские прокламации скорее выдавали желаемое за действительное. Реальное влияние органов чешской власти в Тешинской Силезии не выходил за пределы двух уездов: Фриштаткого и Фридецкого. Усилия по в созданию местных чешских структур в виде комитетов с административными и военными функциями, встретили активное сопротивление польского населения. Вскоре и чехи и поляки столкнулись с третьей силой - немецкое население стремилось создать отдельную Судетскую область вместе с немцами живущими в Моравии.
Ситуация была напряженной, но ни одна из сторон не была готова к более масштабному конфликту. Это привело к соглашению 5 ноября 1918 г., которое разделило влияние сторон по этническому признаку. Поляки захватили власть в Бельском, Тешинском и частично во Фриштацком уездах (повятах), тогда как чешское население Фридецкого и Фриштацкого уездов (окресов) подчинялась чешским властям. Как следствие, большая часть промышленности Тешинской Силезии оказалась в руках чехов, а железная дорога Богумин-Кошице, которая была своего рода окном в мир промышленных предприятий Тешинской области, осталась в руках Польши. Однако такое положение носило все признаки временного состояния и в свете международного права не имело юридической основы. Национальные советы никоим образом не были уполномочены распоряжаться этой территорией и не обладали субъективностью в смысле международного права.
Однако в целом обе стороны соблюдали установившийся порядок, хотя и были им недовольны, особенно чехи. В этом нет ничего удивительного. Если для поляков конфликт на польско-чешской границе был одним из многих и даже не самым важным конфликтом по всему периметру возрождающегося польского государства, то для чехов это был самый крупный и приоритетный конфликт. Кроме того, что, пожалуй, даже самое важное, промышленность Тешинской Силезии и органически связанная с ней железная дорога Богумин-Кошице были стратегически важным элементом чешской экономики. Она понесла бы значительные убытки в результате неопределенного статуса этой железной дороги, не говоря уже о том, что раскол еще не наступил и его последствия нельзя было предсказать со 100% уверенностью. Одновременно, чехи гораздо быстрее справились со сложной внутренней ситуацией, быстрее навели внутренний порядок и получили больше возможностей для маневра в конфликте из-за Тешинской Силезии.
К тому же, одной из ключевых проблем 1918-1919 годов в контексте польско-чешского конфликта было непризнание чешской стороной единой польской власти. Польский Ликвидационный Комитет (ПКЛ) в Галиции считалась независимым центром власти, о чем свидетельствует, например, акредитация Карела Лохера в качестве консула при ПКЛ, а не в центре власти в Варшаве, который формировался вокруг Юзефа Пилсудского. Правительство в Варшаве в то время не пользовалось хорошей репутацией из-за своих закулисных переговоров с Германией, что также настраивало чехов не признавать правительство Енджея Морачевского в качестве официального правительства Польши. В конце концов, на Западе все еще действовал Польский Национальный Комитет во главе с Романом Дмовским, который признавался Антантой, представлял Польшу на международной мирной конференции и в Праге считался законным представителем польских интересов.
Чешская сторона реализовывала свои планы двояко. С одной стороны, она декларировала, что ожидает решения вопроса Тешинской Силезии на мирной конференции, а с другой стороны, предпринимала попытки договориться с поляками в двустороннем порядке. В обмен на польские уступки, Прага предложила поддержку польским начинаниям на Украине и в Данциге, которые в то время считались первостепенными вопросами в польской борьбе за границы. Однако предложения попали в вакуум - вместо того, чтобы привести к примирительному урегулированию тешинского вопроса, они лишь способствовали усилению польской агрессии. Началась подготовка к силовому решению. В свете польских документов "ладить с чехами" выглядело удобным предлогом для того, чтобы заморозить процесс и в конечном итоге применить силу. Одновременно, дипломатическая переписка чехословацкого МИДа не содержит никаких планов серьезных переговоров с польскими представителями. Это противоречило бы тактике отрицания реальных полномочий польских властей и, прежде всего, Варшавы.
Но первыми военные приготовления начали поляки, создав Командование Военного Округа в Тешине, подчиненного польской военной администрации в Кракове. Во главе польских частей стал полковник Франчишек Латиник. Он предсказал неизбежный конфликт с Чешской Республикой, основываясь в основном на наблюдениях за чешско-германскими отношениями, которые сами чехи разрешили силой, пресекая все попытки создать немецкую Судетскую область. В декабре 1918 года чехи взяли под полный контроль Опавскую Силезию и явно поставили под сомнение полномочия Национального Совета Герцогства Тешинского в области, где то сих пор соблюдался режим разграничения власти. И сделано это было неспроста.
Декретом от 28 ноября 1918 года Юзеф Пилсудский назначил выборы в Законодательный Сейм и установил дату выборов на 26 января 1919 года. Однако деликатным моментом этого акта было постановление о выборах, которое был приложено к декрету и уточняло, в каких районах должны были проводиться выборы. Согласно постановлению, избирательный округ No. 35 входил в состав Тешинской Силезии, определенной в польско-чешском соглашении от 5 ноября 1918 г. как территории, находящиеся в ведении польской стороны, в то время как округ No. 35а был установлен на территории уездов подчиненных в соответствии с этим соглашением, чешским властям. Поэтому чехи посчитали указ Пилсудского попыткой подорвать суверенитет Чехии во Фридецком и Фриштацком уездах.
Разразился скандал, в итоге которого округ No. 35а был исключен из избирательной зоны, но вместо этого, 18 декабря 1918 года, Совет Министров Польши ввел обязательную явку на выборах в избирательном округе No. 35. Принимая во внимание атмосферу, в которой было принято это решение, оно имеет черты враждебные действия по отношению к чехам. С точки зрения последних, введение обязательного голосования должно было способствовать прежде всего легитимности власти на территории, уже полученной поляками в ноябре. Тот факт, что поляки не решились назначать выборы в округе No. 35a, необязательно свидетельствовало об их примирительном курсе, но он также мог означать слабость. Как следствие, могло показаться, что Польша на данный момент недостаточно сильна, чтобы осуществить то, что она изначально планировала. Это означало бы, что при более благоприятных обстоятельствах она могла бы нарушить существующие договоренности. Таким образом, чехи получили удобный повод для военной интервенции.
Однако возлагать всю вину на провокационную внешнюю политику поляков было бы упрощением. Следует помнить о решимости чехов захватить Тешинскую Силезию как по историческим, так и по экономическим причинам. Настроения в Чехии способствовали радикальным решениям, которые ранее применялись к немецкому населению, пытающемуся создать Судетскую область. Хорошим примером здесь может быть позиция премьер-министра Чехословакии Карела Крамаржа, который в частной беседе с президентом Томашем Масариком заявил, что Тешинская Силезия должна быть занята. Это заявление было сделано перед отъездом чехословацкой делегации на Версальскую конференцию и пронизано страхом чехов перед тем, что Антанта может просто утвердить положения ноябрьского соглашения 1918 г. как окончательное решение базирующееся на этническом составе Тешинской области.
От слов Крамаржа чехи быстро перешли к действиям и 23 января 1919 года чешская армия вошла в Богумин. Собственно, чехи в этой армии составляли заметное меньшинство, а основную массу войск составляли войска прибывшие из Франции, которая поддерживали планы Чехословакии занять Тешинскую Силезию. Поляки смогли противостоять нескольким тысячам чешско-французских войск силами не более чем двух батальонов ополчения. Да и то их сопротивление было скорее спонтанным, что, возможно, неслыханно удивило полковника Латиника, который хвастался, что под его командованием собрана сильная армия, а он сам точно проинформирован о чешских планах. Чехи без боя заняли Тешин, откуда Национальный Советом Герцогства Тешинского спешно эвакуировался сначала в Бельско, а затем в Краков. В конце концов, полякам удалось остановить чешское наступление под Скочувом 28 января 1919 года. Фронт закрепился на верхней Висле, на которой была обозначена линия перемирия, подписанного 30 января. В столкновениях погибли 150 человек, около 1,000 получили ранения.
Польская дипломатия отреагировала уже 23 января 1919 года, когда премьер-министр Игнаций Ян Падеревский в телеграмме французскому послу в Праге выразил протест против действий Чехословакии. Не меньшее значение имели и другие телеграммы, посланные в адрес Межсоюзнической Контрольной Комиссии уже французским послом в Праге, который представил чешское вторжение как неоправданное и, прежде всего, агрессивное по своему характеру. Но действительно ли вмешательство французского посланника остановило дальнейшее продвижение чехословацких войск? Трудно установить это однозначно, хотя можно сомневаться, учитывая, что французская армия поддерживала чехов, вступивших в Тешин. Другой проблемой, однако, было то, что у чехов не было возможности оправдать свои претензии на земли за пределами Короны Св.Вацлава. А ведь именно на этой территории Антанта гарантировала чехам временную администрацию до конца мирной конференции. Так что невозможно было представить себе чехословацкие войска у ворот Кракова.
Чехи были полны решимости занять наилучшую возможную исходную позицию для переговоров в Версале. Между тем "Соглашение о Герцогстве Тешинском", подписанное 3 февраля 1919 года чешским представителем Эдуардом Бенешем, постановило, что местная администрация продолжит функционировать в соответствии с соглашением от 5 ноября 1918 года. Разграничительной линией должна была стать железная дорога соединяющая Чехию и Словакию, пересекавшая Тешинскую Силезию по диагонали. Это создало шизофреническое состояние, неудовлетворительное для обеих сторон. Чехословацкие войска должны были отойти к обозначенной линии, но военные успехи чехов на практике были признаны, так как польская администрация не действовала. Поляки понесли территориальные потери, но чехи не захватили всей Тешинской Силезии. У обеих сторон были причины саботировать версальские договоренности.
Характерным примером саботажа со стороны чехов был вывод своих войск с оккупированных территорий. С очевидной подачи Праги странную игру стал играть полковник Йозеф Шнейдарек, командующий чехословацкими частями. Он не только ввел в заблуждение миссию Антанты под руководством Жозефа Нуланса в отношении обстоятельств столкновений в Тешинской области, но и в отношении содержания Версальских соглашений. В конце концов, после почти трех недель дипломатических игр, полякам удалось вернуть себе часть земель Тешинской Силезии, оккупированных чехами. Однако размежевание по-прежнему оставалось временным.
Когда чехи ушли с некоторых оккупированных территорий, державы Антанты в течение двух месяцев пытались по своему усмотрению навязать решение конфликта. Франция была готова уладить его в пользу Чехословакии, взамен неопределенно пообещав полякам помочь им взять под контроль Верхнюю Силезию. Межсоюзническая Контрольная Комиссия, созданная для поиска приемлемых решений, не смогла, однако, прийти к согласию, несмотря на многочисленные попытки. Например, отчет от 14 апреля 1919 г. предусматривал весьма благоприятный доступ к угольным шахтам в Карвинской котловине для Польши, а предложение от 18 апреля требовало, чтобы чешская сторона построила дополнительное железнодорожное сообщение, чтобы поддерживать независимую от поляков связь между Чехией и Словакией.
Межсоюзническая Комиссия вообще действовала крайне бездарно, не сумев даже определить истинную этнографическую границу. Более того, похоже, что это и не было её целью. Скорее, цель заключалась в решении проблемы в интересах Франции, а значит - в пользу Чехословакии. Следовательно, действительная основа для решений Комиссии не была основана на фактах. В апреле 1919 года, Падеревский прибыл в Париж, чтобы представлять интересы Польши, в том числе в отношении Тешинской Силезии. В разговоре с главой французского правительства, Жоржем Клемансо, он выразил мнение, что единственный способ разрешить польско-чешский конфликт из-за Тешинской Силезии, это плебисцит. Вскоре, 23 апреля, госсекретарь США Роберт Лансинг окончательно торпедировал усилия Франции, продавив через Совет Министров Иностранных Дел идею применения этнического размежевания. Это должно было быть достигнуто путем двусторонних польско-чешских переговоров. Однако они, хотя и проходили с разной степенью интенсивности до начала августа 1919 г., ничего не принесли. Так, 7 августа 1919 года, Жюль Камбон на заседании Верховного Совета заявил, что чехи и поляки не могут самостоятельно прийти к соглашению по вопросу Тешинской Силезии.
Чехи надеялись, что в период с конца апреля по начало августа 1919 г. удастся получить более широкую поддержку более выгодной для них идеи раздела Тешинской Силезии, что даст им бóльшую часть промышленных предприятий, заводов и богуминскую железнодорожную магистраль. Однако с течением времени произошло обратное. Чехам не удалось завоевать расположение британских дипломатов, а американцы всё активнее поддерживали идею плебисцита, который представлялся реальным шансом решить проблему.
Наконец, после нескольких недель переговоров, 27 сентября 1919 года, Верховный Совет постановил, что право голоса будет предоставлено тем, кто до 1 августа 1914 года имел австро-венгерское гражданство или постоянное место жительства и при этом их проживание в Герцогстве Тешинском должно было быть постоянным и продлеваться до даты плебисцита. Плебисцит должен был быть организован в течение трех месяцев после уведомления о решении по этому вопросу правительствами Польши и Чехословакии. Это произошло 1 октября 1919 года, но Плебисцитная Комиссия не могла начать свою работу до обмена ратификационными документами Версальского договора, без которых он не имел юридической силы. Это означало, что первоначальная дата плебисцита (31 декабря 1919 г.) не могла быть реализована.
В конечном счете, плебисцит в Тешинской Силезии никогда не состоялся. Первые месяцы 1920 года стали фестивалем проволочек в исполнении обоих заинтересованных сторон и дипломатии стран Антанты. Беспорядки на польской политической арене, связанные с политическим кризисом и падением правительства Падеревского в декабре 1919 года, положения не улучшили. В то же время атмосфера в Тешинской Силезии оставалась напряженной. В конечном итоге все определила польско-советская война. Когда войска Тухачевского и Буденного прорвали польский фронт на северном и южном участках, обстоятельства стали для Польши крайне неблагоприятными. В такой ситуации на повестке дня опять появилась идея решения вопроса Тешинской Силезии державами Антанты. Вскоре, в июле 1920 года, в бельгийском городе Спа, прошла конференция, на которой Польшу представлял премьер-министр Владислав Грабский. Рассчитывая на поддержку Антанты в войне против Советской России, он согласился на все решения по польским границам, в частности на решение о разделении Тешинской Силезии от 3 февраля 1919 года по линии реки Ользы. Неутешительное для Польши решение привело к падению кабинета Владислава Грабского, что произошло 24 июля 1920 года.
Восемнадцать лет спустя, в начале октября 1938 года, Тешинская Силезия на короткое время была объединена в границах Второй Речипосполитой. Однако этот шаг, раздутый польской пропагандой до масштабов эпохальной дипломатической победы, на самом деле обернулся геополитическим поражением, выставившим Польшу союзницей гитлеровской Германии и хортистской Венгрии, делившим как раз Чехословакию по сговору с Западными демократиями.
- J. Wiechowski. Spór o Zaolzie 1918-1920 i 1938. Agencja Wydawnicza Tor, 1990.
- W. Janik. Bitwa pod Skoczowem 28-30 stycznia 1919: Geneza, przebieg i skutki. Zeszyty Historyczne, 1999.
- D. Gawrecki. Politické a národnostní poměry v Těšínském Slezsku 1918-1938. Muzeum Těšínska, 1999.